Ей казалось, что смерть уже в её руках. Любые усилия стоили конечной цели, и неважно сколько времени это займёт.

Пытаясь усмирить своё нетерпение, надежда просачивалась сквозь трещины в её иссушенном сердце, как дождевая вода, несущая покой и умиротворение. Утёс оглушительно хохотал, сводя с ума незваных гостей.

«Хорошо. Беатрис, ты поклялась мне. В обмен на раскрытие местонахождения тайника с сокровищами человеческого короля ты должна уничтожить ожерелье королевы и даровать мне свободу».

Беатрис не видела связи между разрушением ожерелья и освобождением, но она не придавала этому особого внимания и не задавала вопросов. Её самая важная задача сейчас — выяснить способ как разорвать временную петлю и обрести покой.

Поскольку молчание Беатрис означало согласие, резкий голос Утёса становился все громче и громче, звеня так, словно вот-вот раздробит ей голову.

«Если ты вернёшь мне свободу, я стану твоим драгоценным сокровищем. После того, как ты разорвёшь цепи зверя, закованного в оковы и потерявшего хозяина, вполне естественно получить его верность».

Утёс принял решение за неё, и тень раздражения исказила лицо Беатрис. Она не хотела принимать его верность.

Она твёрдо отказалась, думая, что это всего лишь бредни древнего демона.

«Незачем».

Ей нужна была лишь смерть. Но глаз Утёса изогнулся, как полумесяц.

— Тебе пригодится моя верность.

Пророческие слова Утёса раздались в голове. Беатрис не покидало ощущение, что он что-то знает, но не намерен раскрывать ей всё.

Ей нужно было лишь выдать необходимую информацию, самое главное. Каким бы ни был процесс, какой бы ни была цена, она была уверена, что сможет достичь цели, если увидит конечную цель. Она никогда не останавливалась ни перед чем в достижении желанной смерти.

Голос Утёса, эхом разносившийся в голове, нёс с собой волю контракта. Как только его слова затихли, Беатрис поняла, что клятва скреплена нерушимыми узами.

«Так где же сокровищница?»

— Место, где солнце и малый дворец солнца обращены друг к другу.

«Продолжай».

— Найди там меч. Под ним находится вход, ведущий в сокровищницу.

Беатрис сразу же подумала о Роуз, работающей во дворце кронпринца, возможно, она знает об этом месте. Но Утёс ещё не закончил.

— Вход могут открыть только прямые потомки Аброса, своей кровью.

Беатрис усмехнулась. Ирод Розентиум. Кто бы мог подумать, что она так с ним поступит?

«В этом нет ничего страшного».

Меня не волнует, сколько его крови мне придётся пролить. Я выдавлю её всю, если потребуется.

«Что изложено в Святом Писании?»

Беатрис вспомнила полученные ею рукописи. Она не смогла расшифровать их все, но по нескольким понятным ей словам смутно понимала, что они не библейские. Скорее, это были записи событий древности, настоящая летопись.

«Это дневник моей госпожи. Записи, оставленные женщиной, получившей проклятие, которое унаследовала ты».

«Почему выбрали именно эти записи в качестве Библии?»

«Потому что никто не отразил тот хаос так тщательно, как она. Человеческий король осмелился подделать её записи, изменив историю по своему вкусу и замаскировав её под священную книгу людей для их поклонения. Мало кто мог читать на языке мифических существ, поэтому подлог прошёл без особых проблем».

Это мемуары человека, который пострадал от того же проклятия, что и я. Если бы толкование Библии прошло немного быстрее, возможно, мы смогли бы найти подсказки в Святом Писании.

Но она нашла настоящий путь, который определённо вёл к смерти, и именно Утёс дал ей эту надежду.

«Как же так получилось, что её проклятье передалось мне?»

— Проблема была в человеческой крови.

Утёс повторил то же самое, что и староста-фанатик в лесу.

— Если быть точным, проблема заключалась в том, что кровь Аброса смешалась с твоей.

Беатрис вспомнила, что в семье Эмбер когда-то были заключены браки с представителями королевской семьи. Бабушка Беатрис, мать её отца, была младшей сестрой бывшего императора. Значит, именно так в ней оказалась кровь первого короля людей?

— Чёрная магия, которую люди используют для укрепления своих тел, — это не просто магия укрепления. Если не вдаваться в подробности, она основана на магии призыва.

Голос стал вкрадчивым.

«Это магия, которая призывает в тело мага кровь мифических существ из прошлого. Когда я призвал кровь моей госпожи, кровь Аброса в твоём теле тоже отреагировала, и поэтому проклятье, под которым она находилась, тоже воскресло».

Золотой глаз взглянул в небо.

«Это значит…»

— Ты хочешь сказать, что проклятие Аброса ужасно?

Утёс, словно зная, о чём она думает, издал оглушительный рёв, не давая ей продолжить размышления и не обращая внимания, что Лили, Анна и Фрэнсис рухнули на землю, от нестерпимой головной боли.

Беатрис была убеждена, что причина, по которой она повторяет эту бессмысленную жизнь, заключалась в том, что её зачали в надежде возродить древнюю расу мифических существ.

Но слова Утёса в корне всё меняли. Неужели вина лежит на том, кто изначально наложил проклятье?

— Если бы к существам относились лучше, чем сейчас, они бы не пытались возродить кровь древних мифических существ.

Утёс настаивал, что во всём виноваты кровавые потомки Аброса, которых теперь величают императорской семьёй.

Несмотря на рёв Утёса, Беатрис молчала, погружённая в свои мысли. Из троих Анна, сгорбившаяся под давлением чудовищного голоса в голове, встала и подняла голову. Ноги её не держали, но она смогла устоять, благодаря своей нечеловеческой силе.

«Откуда ты знаешь имя леди?»

Никто из них никогда раньше не спускался с этого обрыва и не произносил ни одного имени. Не обращая внимания на тихий хриплый голос Анны, Утёс спокойно ответил.

— Потому что я был здесь, когда мать Беатрис рожала.

«Что это значит?»

— Это значит, что имя ребёнку дала мать.

«И…»

— Да-да, дорогая, тебе не нравится, как я вожу тебя за нос, правда? Ты думаешь, что я слишком самоуверенный глаз? А ещё тебе не нравится, как я безумно кружусь. О, да, тебя раздражает, когда твоя голова раскалывается от моего смеха, верно?

Анна опешила, когда голос со скалы высказал все её гневные мысли, которые она собиралась выплюнуть в ответ.

После того, как слова, которые ей хотелось произнести, исчезли, весь её запал утих. Увидев её лицо, Утёс снова закружился, покачиваясь в воздухе, как он выразился, «в безумии».

— Мне и так понятно, о чём думает частичка меня. Это как смотреть на себя юного. Конечно, гораздо более незрелого и глупого.

«Что? Может, я и глупая, но не настолько же!»

«Что значит «твоя частичка»?»

Пока Анна возмущённо сопротивлялась оскорблениям, Лили, дрожа сжала зубы и спросила о самом важном. Утёс перестал безумно вращаться и уставился на девушку.

— А ты гораздо умнее своей подруги. В прямом смысле слова, этот ребёнок —  мой. Конечно, я не рожал её, но она родился из частички меня.

Глаза Анны расширились, и на её лице отобразился шок.

«Что, ты моя мама?»

По какой-то причине Утёс на мгновение замер.

«Или папа?»

— И этот.

Утёс обратил огромный глаз на Фрэнсиса, всё ещё стоявшего на одном колене, словно у него не было причин отвечать на слова Анны.

И тут что-то невообразимое ворвалось в разум рыцаря. Все эмоции, которые испытывал Утёс, накопленные за сотни лет, передавались огромной волной, смывающей само «Я» Фрэнсиса. Волны эмоций и отдалённые голоса пронзали голову, разрывая юношу на части.

— Да, так всё и закончилось. Возможно, это даже к лучшему.

Фрэнсис схватился за голову, его разум разрывался на части от агонии. И посреди этой агонии он услышал шепот. Шёпот Утёса, который мог услышать только он.

При этих словах Фрэнсис забыл о боли и поднял голову. В то же время снег на дне чёрной бездны, который до этого парил в воздухе, словно луна, начал медленно опускаться. Снежинки, искрящиеся золотым светом опустились к самой земле.

Золотистый глаз засветился в темноте так ярко, что никто не смог смотреть на него, но постепенно темнота начала заслонять этот свет.

— Вы задали все вопросы?

Голос звучал на грани яви, словно охваченный сном. А сгущающаяся тьма была подобна огромному веку.

— Я долго ждал твоего возвращения. Посеянное мною семя, дитя, которое я дал миру.

Утёс продолжил задавать Беатрис загадки, но она не собиралась их разгадывать. Она просто смотрела, как он засыпает. Но прежде чем он наконец уснул, она задала последний вопрос.

«Раз ты знаешь моё имя, будет справедливо, если я узнаю твоё».

Утёс тихонько посмеивался, затихая на последнем слоге.

— Цитадель.

Когда Утёс произнес его истинное имя, Анне показалось, будто она видит первую встречу с леди Беатрис чужими глазами.

— Сокровище моей госпожи. Цитадель, где я пожертвовал ради неё всем.

Золотистый искрящийся глаз исчез во тьме, и когда незваные гости моргнули, то оказались на вершине скалы. Холодный северный ветер хлестал их по щекам, пробуждая от кошмарного сна.

Беатрис тут же повернулась и направилась к замку Сиэтлин. Все кусочки головоломки, которые она искала, были собраны воедино. Она ускорила шаг и, наконец, побежала так быстро, как только могла.

Холодная дрожь пронзила всё её тело, и впервые Беатрис почувствовала себя живой, от осознания собственной смертности. Она могла встретить собственный конец. В тусклом лунном свете она от души смеялась, разрывая себя на части.