На следующий день, за завтраком, Беатрис объявила, что возвращается в столицу. Внезапность этого решения заставила барона Сиэтлин и Пенелопу застыть в недоумении.

«Ваше Величество, не показалась ли вам наше семейное поместье разочаровывающим?»

«Нет. Я просто соскучилась по дому, потому что никогда раньше надолго не покидала родные края».

Члены семьи Сиэтлин, которые всегда были чрезвычайно добры и внимательны даже тогда, когда она немного кривила душой, понимающе кивнули.

Хотя формально Беатрис взрослая, но всё ещё юная девушка. Как она сама сказала, она никогда не уезжала из дома надолго, поэтому неудивительно, что она скучает по семье. Тем не менее, Пенелопа почувствовала кольнувшую её грусть.

«Я так хотела показать вам заснеженные пейзажи моей родного края, но в этом году снег ещё не выпал».

«Мы можем наверстать упущенное в следующий раз».

Беатрис непринуждённо заверила Пенелопу о своём следующем визите, на что девушка напротив неё ярко улыбнулась, уже планируя следующий приезд леди Эмбер.

Но этим планам не было суждено воплотиться в жизнь, после того, как Беатрис добьётся желаемого, её больше не будет в этом мире.

Барон Сиэтлин распорядился предоставить необходимые в дороге припасы для возвращения в столицу. Даже учитывая его стеснение в средствах, был отобран лучший провиант, качественные инструменты и материалы для возможного ремонта карет в пути. Когда всё было погружено, они были готовы отправляться в путь.

Беатрис молча стояла в комнате, наблюдая за слугами, проходящими под окном, и наконец, обратилась к Лили, стоявшей позади неё.

«Думаю, следует связаться с Тоддом».

«Что мне передать?»

«Пусть напишет письмо наследному принцу от моего имени и договорится с ним о встрече, как только я прибуду в столицу».

«Будет исполнено. Что делать с рукописью Библии, которую вам прислала леди Присцилла?»

Присцилла регулярно получала рукописи от Беллоны и передавала их черед Тодда. К настоящему моменту она получила четыре части описи святого писания. Учитывая объём работы, это было немало.

Если бы Беатрис умела бегло читать на древнем языке, она, возможно, раньше нашла бы в ней подсказки о своей смерти, но она знала лишь несколько слов на этом языке.

Беатрис протянула руку, и Лили вручила ей четвёртую рукопись, которую только что получила. Она пролистала её, ища понятные слова.

«Душа, реинкарнация, привязанность… Угасание, утрата».

Беатрис разочаровалась. Как и ожидалось, она не смогла понять содержание, узнав лишь несколько слов.

Когда знакомые слова собирались вместе в одно предложение, можно было бы сделать приблизительный вывод, но почти каждая страница была нечитаема, за исключением нескольких слов. Она закрыла рукопись и вернула её Лили.

Ей больше не нужна была рукопись оригинальной Библии. Убедившись, что ключ к разгадке её смерти находится в дворцовой библиотеке, она больше не нуждалась в том, чтобы пытаться перевести Библию.

«Вероятно, мне это не понадобится, но храни рукопись в надёжном месте».

«Да, госпожа».

Лили направилась к выходу из комнаты, чтобы выполнить просьбу Беатрис, пока Анна суетилась, пытаясь затащить непослушную Ену в карету.

Открыв дверь, ведущую в длинную галерею замка, она чуть не столкнулась с человеком, стоявшим перед ней. Лили не была рада этой встрече, не скрывая раздражения в голосе.

«Сэр Белленоуз?»

Она подняла глаза, спрашивая, зачем он здесь, но Фрэнсис учтиво отстранился в сторону, пропуская служанку. Лили пристально посмотрела на него, и неохотно вышла из комнаты.

Фрэнсис проследил взглядом за Лили, когда она проходила мимо. У неё в руках была рукопись Библии, присланная маркизой Ришат.

Откуда у неё взялась Библия? Он успокоил свои мысли, вошёл в комнату и мягко закрыл за собой дверь.

«Я отправлюсь с вами, куда бы вы ни направились».

«Пенелопа подумывает остаться в родном городе подольше, а значит лучше, чтобы вы сопроводили её в столицу на обратном пути».

«Нет. Я отправлюсь с вами».

«Раньше было лучше. Вы были гораздо вежливее».

В глазах Беатрис, на которые он смотрел, не было никаких эмоций, но свет, льющийся из окна, отбрасывал тени на её лицо. Тем не менее, её взгляд оставался твёрдым. В нём не было места теплу, но юноша упрямо продолжал настаивать.

«Я хочу быть с вами…»

«Фрэнсис».

Когда Беатрис позвала его по имени, он тут же осёкся.

«Вы сделали всё, что я хотела, когда не сообщили обо мне в храм».

Он молчал. Выражение его лица исказилось от жестоких слов, но она не обратила внимания на его чувства.

«Вы хотите сказать, что я больше ничем не могу помочь на вашем пути?»

Несмотря на его тихий и спокойный голос, слова Беатрис пронзили его сознание, словно нож.

«После того, как я получу желаемое, мне будет всё равно, донесёте вы на меня в храм, или же разнесёте эту весть по всему миру».

«Тогда чего вы желаете?»

Фрэнсис криво улыбнулся, и на его лице появилась перекошенная гримаса. Беатрис изучала его искажённое в противоречивых эмоциях лицо, пытаясь их понять.

«Люди меняются. Флория, которая всегда стремилась только к добру, однажды сошла с ума и выбрала зло из-за меня».

«Фрэнсис, ничем не отличается от остальных людей. Он встретил меня, развратился и пал. Но я не собираюсь брать на себя ответственность за это, и не чувствую необходимости что-либо ему объяснять».

«Вы жаждете смерти?»

«Конечно».

«Я думал, что вижу прекрасный сон, но оказалось, что меня поглотил кошмар».

После того, как Теодор сказал Фрэнсису, что Беатрис, возможно, пытается покончить с собой, он стал её поддерживать и был с ней достаточно долго, пока, в конце концов, не влюбился.

В ней было что-то неземное. Ему нравилось её спокойное выражение лица и мягкий тон голоса. Хотя в её взгляде не было тепла, ему нравилось в ней всё. Как она оборачивалась на его зов, как она приняла его.

Но ничто из этого не было истиной. Даже та ночь, которую они провели вместе. Рука, которую он страстно сжимал. Да, именно эта рука была проблемой. Фрэнсис, узнав правду, понял, что всё это было лишь иллюзией.

Едва слышные лёгкие шаги, кажущиеся хрупкими плечи, даже гладкие, тонкие пальцы. Всё это было иллюзией, но самое жестокое, что одна единственная вещь оказалось правдой.

«Надеюсь, ваше желание не сбудется».

Вместо того чтобы ответить на его слова, Беатрис отошла от окна и подошла к нему. Нет, он смотрел, как она приближается к нему, в тишине медленно проходя мимо.

Она вышла из комнаты, даже не ответив, словно его слова были недостойны внимания. В комнате Беатрис остался только Фрэнсис, стоявший с опустошённым выражением лица.

По её поведению Фрэнсис понял, как сильно она жаждала смерти. Он до сих пор отчётливо помнил её на скале, безумно уносящуюся вдаль и смеющуюся как сумасшедшая, получив подсказку от чудовища из бездны.

Она радовалась собственной смерти, чувство, которое он не мог понять. Его намерение исполнить все её желания и отчаянное желание не допустить её исчезновения из этого мира постоянно сталкивались в противоречии.

Наконец он опустил голову и прикусил губу до крови. Он не мог последовать за ней.

***

Герцогиня и её свита, завершив все приготовления, прежде чем сесть в карету, обменялись прощаниями с бароном и его семьей. Выражение лица Фрэнсиса было бесстрастным, в отличие от Пенелопы, которая провожала Беатрис с сожалением, которое быстро подавила.

«В следующий раз, когда вы приедете, я покажу вам лучшие пейзажи севера!»

«Я буду с нетерпением ждать этого. Леди Пенелопа, вы задержитесь в родном поместье ещё немного, прежде чем вернуться в столицу?»

«Да, я не была дома почти год, и хочу побыть с семьёй хотя бы месяц».

Пенелопа украдкой взглянула на Фрэнсиса, у которого было пугающе бесстрастное выражение лица. На губе у него образовалась свежая корочка свернувшейся крови. Она не могла понять, почему за несколько дней его настроение резко ухудшилось.

Как подруга детства, она чутко реагировал на перемены настроения Фрэнсиса, но сейчас не могла понять, что его так сильно расстроило.

«Надо будет аккуратно выведать у него, после отъезда принцессы».

«Сейчас я могу лишь предположить, что это как-то связано с ней. Я не уверена, но она единственная, кто может на него так сильно повлиять. Та, в которую влюблен мой друг детства, та, с которой ему не суждено быть вместе».

«Если подумать, у него, незадолго до приезда в поместье, появился странный след на шее».

Пенелопа предпочла считать след обычным синяком. Так думать было спокойней, да и реалистичней. Её решимость разобраться во всём после отъезда принцессы только укрепилась

Пенелопа наблюдала, как карета леди Беатрис в сопровождении свиты отъезжает от замка, и махала ей рукой, пока процессия не скрылась за ближайшим поворотом. Только тогда она опустила руку и повернулась к Фрэнсису.

«Фрэн, что всё это значит?»

Но он уже был далеко. Смущенная, Пенелопа схватила подол платья и устремилась к нему. Он шёл быстрым шагом, поэтому девушке пришлось почти бежать. Едва догнав его, она схватила его за воротник.

«Куда ты так летишь?»

«Я пойду за ней».

«За кем? Её Величеством?»

Фрэнсис не ответил, но его молчание стало ответом. Глаза Пенелопы расширились от недоумения.

«Если ты хотел отправиться в путь вместе с ней, то просто мог присоединиться к рыцарям сопровождения!»

«Я не получил разрешения».

Когда он поднял взгляд, его лицо исказилось от негодования. Пенелопа поняла, что принцесса отвергла его: «Неужели он признался в своих чувствах? И получил отказ? Тогда что это за след у него на шее?».

Не сумев прийти к какому-либо выводу, Пенелопа пробежала мимо него, направляясь к конюшням. Он легко догнал её и, нахмурившись, спросил.

«Теперь твоя очередь убегать?»

«Ты что, не собираешься догнать принцессу?»

«Собираюсь».

«Тогда нам нужно поторопиться! Я спрошу тебя, что случилось, позже».

Пенелопа вывела любимого коня отца, лучшего в баронстве. Пенелопа слегка воспользовалась своим положением любимой дочери, чтобы одолжить его Фрэнсису.

Отец, вероятно, пришел бы в ярость, если бы узнал правду. Но она верила, что он поймет, если она всё хорошо объяснит. Пенелопа передала поводья юноше.

«Фу, ты, идиот. Признание должно быть подтверждением взаимных чувств! Нельзя просто вываливать на человека её статуса свои чувства! Но это же очевидно по твоему характеру, ты же первым признался?»

Фрэнсис никак не мог понять, о чём говорила Пенелопа, но ему хотелось возразить, что это неправда. Однако она не дала ему возможности ответить, вместо этого поспешно отдав ему коня.

«Раз уж ты это сделал, держись. Теперь, когда ты признался, пути назад нет! Раз уж ты это сделал, должен довести дело до конца. Или всё уже кончено, раз тебя отвергли? Всё же, попробуй удержать своё счастье. Раз ты мой друг, я поддержу тебя на этот раз. Но если тебя снова отвергнут, просто прими реальность, хорошо? Запомни, девушкам не нравятся назойливые прилипалы, которые им не симпатичны!»

Пенелопа быстро тараторила напутствие, которое можно было расценить, либо как ободрение, либо как проклятье, одновременно схватив в конюшне мешок и привязывая его к седлу.

Это был один из походных мешков, который её отец заготовил заранее, в него были заранее сложены припасы, чтобы быстро взять его с собой, когда он отправлялся в храм или на охоту в лес неподалеку.

«Деньги, у тебя есть деньги? Ах, неважно... В любом случае, держи!»

Пенелопа также передала ему мешочек с монетами, который она носила с собой. Фрэнсис принял всё это в оцепенении, а Пенелопа вскрикнула, увидев его ошеломлённое выражение лица.

«Быстрее скачи! Если подумать, довольно странно, что принцесса так внезапно ухала. Наверное, это из-за твоего дурацкого признания».

«Нет, это…»

Фрэнсис хотел яростно оправдаться, но Пенелопа, снова перебив его, крикнула.

«Быстрее!»

По её настоянию Фрэнсис, неосознанно, вскочил в седло. Изящная рука сильно ударила коня по крупу, и он галопом помчалась по уже опустевшей дороге. Пенелопа помахала ему рукой, когда он обернулся на прощание.

«Не расстраивайся слишком сильно, если тебя снова отвергнут!»

В её крике звучала уверенность, что у него нет шансов. Фрэнсис что-то пробормотал себе под нос, крепко сжимая поводья.

«Я же тебе говорил, дело не во мне».

Конечно, с такого расстояния, Пенелопа не могла услышать его слов.