— Джи Хёк, когда я передавал тебе дела здесь, я ясно сказал: я не буду вмешиваться, но если мне или Са Хи будет угрожать опасность, ты должен помочь.
— Да знаю я, знаю. Но у нас и своих дел сейчас по горло. Почему бы тебе не вернуться сюда после того, как твои ребята закончат свои дела в Сеуле?
Джи Хёк, изо всех сил успокаивая бешено колотящееся сердце, ответил с напускным спокойствием.
Он больше не был тем Кан Джи Хёком, которым Ын До мог вертеть как вздумается. По крайней мере, сейчас в Муджине у него было больше власти, чем у Ча Ын До.
— Значит, помогать отказываешься?
— Я не говорю, что отказываюсь, просто прямо сейчас это сложно. Если тебе так нужны наши парни, подожди немного.
— Да? Ну, тогда так и сделаем.
Услышав этот покладистый ответ, Джи Хёк на мгновение растерялся и бросил на него подозрительный взгляд.
Он не из тех, кто так легко отступает, что он задумал?
— В любом случае, ты же говоришь, что одолжишь их. Значит, раз я прошу, мне и ждать.
— По твоему лицу этого совсем не скажешь.
— Не пойми меня неправильно. Но, Джи Хёк, пока я буду ждать твоих людей, мне придется всё это время оставаться в Муджине. Тебя это устроит?
— Что?
— Ну посуди сам. Ко мне в дом вломились люди с ножами, разве я могу оставить Са Хи одну и уехать обратно в Сеул? Я должен показать, что поножовщик, вернувшийся в Муджин, всё еще в силе, чтобы обезопасить и Са Хи, и моих людей.
При этих наглых словах Ын До Джи Хёк скривился.
Его положение оставалось более-менее устойчивым только благодаря слухам о том, что исчезнувший Ча Ын До на самом деле стоит за его спиной. Слухам, которые Ын До сам намеренно распустил перед уходом.
Но если Ча Ын До снова открыто появится в Муджине, когда тот еще не полностью под его контролем, Джи Хёка неизбежно затянет в водоворот передела власти, и он снова окажется на дне.
Ведь чтобы подгадить ему, Ын До намеренно перевернет весь Муджин вверх дном.
— Конечно, я бы предпочел покончить с этим побыстрее и вернуться в Сеул. Но из-за Са Хи я не могу оставить здесь всё в таком дерьмовом состоянии, верно? Так что месяц, два — пока я всё не зачищу, я просто буду...
— Ты сказал — завтра?
Поспешно перебив Ын До, спросил Джи Хёк сквозь зубы. Только тогда ледяной взгляд Ын До начал медленно теплеть.
— Сын Джэ уже проложил дорогу, так что вам нужно просто зайти и всё там зачистить.
— Ебаный ублюдок, ты всё еще смотришь на меня как на шестерку?
— Да ну что ты.
Ын До с усмешкой скривил губы и встал с дивана. Застегнув пуговицу на пиджаке, он посмотрел на Джи Хёка, который тяжело дышал от гнева, и произнес:
— Как на шестерку? Я никогда так о тебе не думал, Джи Хёк.
Услышав этот неожиданно мягкий ответ, Джи Хёк подозрительно прищурился, а Ын До с расслабленным лицом добавил:
— Ты просто плетешься где-то там, далеко в хвосте, так далеко, что тебя даже не видно.
— Ах ты хуйло.
— Ну, раз мы поздоровались, я пойду.
Ын До лениво махнул рукой и вышел из кабинета, а Джи Хёк в бессильной злобе заорал ему вслед:
— Ах ты, блять, сукин сын! Думаешь, я такая легкая добыча?! Осторожнее, Ча Ын До, блять! Оглядывайся по ночам, ублюдок! Клянусь, однажды ты сдохнешь от ножа в подворотне! Уебок хуев!
***
Ын До тихо завершил все дела ровно за пять дней.
Он забрал парней, оставшихся в 5-м районе, прихватил людей Джи Хёка и вытащил на берег всех тех, кто только начал высовывать головы из воды, чтобы вырезать их под корень.
Он клялся, что больше никогда не замарает руки в крови, но в итоге у него появилась огромная тайна от Са Хи.
— Разве генеральный директор компании может брать такой длинный отпуск?
Спросила Са Хи, не понимая, почему Ын До уже который день не возвращается в Сеул.
Пока она была на занятиях в академии, Ын До заливался кровью.
Ночами, когда они спали в разных комнатах под предлогом заботы о её самочувствии, он снова растворялся в темноте, возвращаясь с запахом, который она так ненавидела.
— Для генерального директора, который стоит гораздо выше директора, могущего не ходить на работу, если ему не хочется — это пустяки.
— Если Вы так доведете компанию до банкротства и пойдете по миру с протянутой рукой, я Вас брошу.
— Какая жестокость.
Даже если бы компания, которой он сейчас управлял, обанкротилась, Ын До бы не обнищал.
Поскольку он уже давно готовился прийти к Юн Са Хи, ненавидящей бандитов, он скопил достаточно денег, чтобы обеспечить ей роскошную жизнь до тех пор, пока её волосы не станут седыми.
В качестве выходного пособия за всё, что он делал для председателя Чо, он благоразумно прибрал к рукам долю в «Гиперионе».
— О той встрече с А Ён вечером.
Ын До, лежавший на бедрах Са Хи и неторопливо евший фрукты с её рук, нахмурился, услышав неприятное имя.
— Ничего особенного, мы просто поболтали.
— Она же только и умеет, что нести всякую чушь, зачем она так упорно искала встречи с человеком, который так занят учебой?
— Я тоже боялась, что это помешает учебе, поэтому тетушка Ок Джин не сказала ей, что я в Муджине, но, видимо, ей проболтался её парень — Ваш друг, Ын До.
— Я же говорил тебе не встречаться с ней, сославшись на Сунын.
— Но мы же так давно не виделись.
Са Хи, ласково перебиравшая челку лежащего у неё на коленях Ын До, вспомнила изменившееся лицо А Ён и невольно улыбнулась.
Видимо, у каждого в жизни свой путь: Са Хи и подумать не могла, что А Ён остепенится и будет жить, смотря только на одного мужчину.
— Он еще не знает.
Сказала А Ён, торопливо запихивая в рот говядину, которой её угощала Са Хи.
Было очевидно, что она беременна, и то, что мужчина, с которым она живет бок о бок, этого не замечает, казалось абсурдом. Но у А Ён был свой план.
Она собиралась скрывать беременность до тех пор, пока ситуация не станет безвыходной. Са Хи было не по себе от этого, но она промолчала.
— Онни, а ты знаешь, что мой парень теперь самый крутой человек в Муджине? Пока твой строил из себя бизнесмена и прогорал в Сеуле, мой прочно обосновался здесь. Теперь никто не смеет смотреть на него свысока. И на меня с ребенком тоже.
Весь ужин А Ён без умолку твердила это, словно пытаясь загипнотизировать саму себя. Как будто всё это было исключительно её заслугой.
Са Хи лишь кивала, не желая портить ей настроение и нервировать беременную женщину возражениями.
На прощание А Ён, тысячу раз попросившая никому не говорить о беременности, посмотрела на тяжелый рюкзак Са Хи с усмешкой.
— Какой университет в твоем возрасте? Онни, я хоть и младше, но поучись у меня. Чтобы мужчина был успешен в делах, женщина должна обеспечивать ему надежный тыл дома.
Затем она окинула взглядом простую рубашку Са Хи и добавила:
— Глядя на тебя, онни, я понимаю, что живу хорошо. Неужели твой и правда обанкротился? Боже мой, он с тебя пылинки сдувал, а теперь даже брендовую вещь купить не может? Вот жмот.
Хотя счет на 320 тысяч вон за говядину, которую съела А Ён, оплачивала Са Хи, А Ён всё равно напоследок цокнула языком.
Са Хи было интересно, какое бы у нее было лицо, узнай она, что эта «рубашка без логотипа», купленная Ын До, стоит 4 миллиона 800 тысяч вон, но она не стала ничего объяснять, позволив А Ён и дальше упиваться своим выдуманным счастьем.
Она по своему горькому опыту знала, что слова бесполезны, пока человек сам всё не осознает.
— В любом случае, я надеюсь, что А Ён будет счастлива с Вашим другом, Ын До. Она так хвасталась тем, какой её парень успешный.
— Что, завидно?
Ын До усмехнулся, и Са Хи тоже улыбнулась.
Слова о том, что А Ён, похоже, встретила человека, идеально подходящего под её тщеславие, Ын До, видимо, понял по-своему.
— Только скажи, и я прямо сейчас сделаю так, что этот младший брат будет завидовать тебе.
— Мне и так всего хватает. Неужели можно быть еще счастливее, чем сейчас?
— Если наша Юн Са Хи считает счастьем и то, что можно купить за деньги.
Сказал он и, протянув руку, погладил Са Хи по щеке.
— Я могу за три дня вернуть компанию, которую сейчас подмял под себя Кан Джи Хёк. Могу завтра утром выстроить перед тобой в ряд всех кандидатов на довыборы мэра Муджина. А если скажешь, могу вышвырнуть генерального директора «Гипериона» и сам сесть на его место.
— Что за...
— Ну как, сделать это для тебя?
— Не нужно. Я и сейчас настолько счастлива, что вот-вот лопну.
Услышав ответ Са Хи, Ын До усмехнулся, дернул своей бровью со шрамом и спросил:
— Будешь еще встречаться с ней?
— Нет. Я сказала, что до экзамена мы вряд ли увидимся. Она всегда высасывала из меня энергию. Мне нужно беречь силы, так что встретимся как-нибудь потом, после экзамена.
— Вот и славно. И не встречайся больше.
Ын До не убрал Ким А Ён, которая не приносила в эту жизнь ни малейшей пользы, только из-за Са Хи, которая очень переживала за тетушку из закусочной «Сопхун».
Видя, что Джи Хёк до сих пор не продал её в заведения 3-го района и держит при себе, Ын До решил, что тот всё-таки ею дорожит, и подумал, что она больше не будет беспокоить Са Хи.
Но если эта женщина с самого дна снова попытается влезть в жизнь Са Хи — разговор будет другой.
Тогда ему придется преподать ей такой же урок, как тому парню из района, который подарил Са Хи ту уродливую толстовку (и которую Ын До лично нашел и порвал, пока Са Хи была в Сеуле), чтобы она больше и близко не подходила.
Один раз он уже сохранил ей жизнь, так что никаких долгов у него перед ней не было.
— Кстати, Ын До, а тот дом в 4-м районе, где я жила, так и будет стоять? Говорят, в ближайшее время там не будет никакой реконструкции.
— Плевать на реконструкцию, я оставил его, потому что там жила Юн Са Хи, это твои следы.
Са Хи была причиной всех его поступков.
Он не мог уничтожить тот старый район, который она так любила, поэтому, когда он сливал компромат на мэра Пака, он заодно сорвал и планы по реконструкции.
Чтобы Са Хи не переживала из-за людей, которых снова вышвырнут на обочину жизни.
По той же причине он оставил в живых Джи Хёка, который собирался повесить на него всех собак, когда Ын До покидал этот город.
Даже уехав, он должен был сохранить свое влияние в Муджине, чтобы не допустить ничего, что могло бы ранить сердце Са Хи.
Он не ожидал, что Са Хи вернется сюда учиться в университете, но в итоге всё сложилось как нельзя лучше.
Конечно, Кан Джи Хёк уверен, что сохранил себе жизнь только потому, что принес ему голову Пэк Чэ Ха.
— Знаешь, когда я сходил с ума, пытаясь найти тебя, директор Ко Чхоль Су предложил мне работу здесь.
— Работу здесь? В Муджине?
— Угу. Он ни с того ни с сего сказал мне ехать в Муджин. Я тогда не понимал почему, но поехал, чтобы заработать денег. Но теперь я думаю, что председатель Нам знал, что ты здесь, и специально послал меня сюда.
Засунул его сюда, скрыв тот факт, что они дышат одним воздухом, заставил блуждать в неведении целых пять лет, а теперь заявляет, что присматривал за ними.
Чем больше он об этом думал, тем больше убеждался, что этот старик — тот еще мерзавец.
