Спускаясь с горы быстрым шагом, Ын До снова прикурил сигарету.
Он специально ни к чему не прикасался, но так как находился в месте, залитом кровью, запах мог въесться в одежду.
Спешно маскируя запах крови табачным дымом, Ын До бросил быстрый взгляд на наручные часы.
Сказал, что выкурит только одну сигарету, а времени прошло прилично. Какое бы оправдание теперь придумать?
— Что делаешь?
Поспешно войдя в дом, он увидел Са Хи, стоявшую в углу гостиной. Если быть точным, она стояла перед витриной, где Ын До хранил свою коллекцию холодного оружия.
Са Хи, с любопытством разглядывавшая её содержимое, обернулась на голос Ын До и нахмурилась.
— Только не говорите, что Вы чем-то из этого пользовались на самом деле.
— Нет.
Ответ Ын До вылетел так быстро, словно это был заранее заученный правильный вариант, и от этого Са Хи нахмурилась еще сильнее.
— Врете. Вон на том топорике, кажется, какие-то темные пятна?
— Наверное, лезвие плохо отполировано. Это всё просто для красоты, как элементы декора.
— И то мачете, и та японская катана тоже?
— Да.
Войдя в гостиную, Ын До вдруг остановился и пристально посмотрел на Са Хи.
— Кстати, откуда ты вообще знаешь, что такое мачете? Разве обычная двадцатипятилетняя красавица может разбираться в таких вещах?
— Ну, я же не обычная. ...Да, кстати, я давно хотела спросить: слог «До» в Вашем имени, Ын До — это китайский иероглиф «До», означающий «меч»?
— Если это была шутка, то смешно. Зачет.
Ын До усмехнулся и, увидев, что Са Хи собирается подойти к нему, поспешно направился в сторону ванной.
— Я курил, так что пойду помою руки и почищу зубы.
— Если почистите зубы, перебьете себе весь аппетит.
— Тогда, пока ты будешь есть тушеные морепродукты, я буду есть тебя.
Ын До со смехом нырнул в ванную, успев заметить, как Са Хи в очередной раз возмущенно сморщила лоб.
***
Щелк. Как только дверь ванной закрылась, Са Хи наконец расслабила плечи, которые всё это время были напряжены до предела. Затем она тихо подошла обратно к витрине и открыла дверцу.
— Чуть не попалась.
Она достала спрятанный за поясом тактический армейский нож Wing Tactic, который Ын До не заметил, и положила его на место.
Хотя она мысленно готовилась к этому, её ладони всё равно вспотели. Но раз уж Ын До ничего не заметил, значит, одно большое препятствие пройдено.
Еще до того, как они зашли в дом, по резкому, сканирующему взгляду Ын До Са Хи сразу поняла, что вокруг есть чужаки.
Исключая совсем юные годы, когда она еще ничего не понимала, Са Хи всю жизнь прожила в осознании подобных опасностей, поэтому, хоть Ын До этого и не знал, чутье на такие вещи у неё было развито отменно.
Это чутье, которое начало притупляться за шесть лет её жизни вдали от дома, снова обострилось, когда она вернулась в дом дяди и встала рядом с Ын До.
Она сделала вид, что ничего не замечает, потому что знала: Ын До не хочет её тревожить.
Но и сидеть сложа руки она тоже не могла.
Если Ын До окажется в опасности, она готова была пойти на всё, чтобы его спасти.
— Если генеральный директор узнает, он меня убьет.
Сын Джэ, который не смог отказать настойчивым просьбам Са Хи и по вечерам, когда Ын До не было дома, под видом тренировок учил её обращаться с ножом, вероятно, думал, что она просто изучает самооборону.
Конечно, это было недалеко от истины. Ведь защищая себя, она защищала и Ын До.
Ын До до сих пор был напряжен, когда находился рядом с Са Хи.
Поскольку всё, что он совершил, оставило за собой кровавый след, он боялся, что эта карма может обрушиться на неё.
Поэтому ради Ын До, который без колебаний отдал бы за неё свою жизнь, чтобы защитить её, Са Хи тоже не собиралась быть легкой добычей.
— Я тоже могу тебя защитить, Ча Ын До.
Тихо закрыв дверцу витрины, Са Хи пошла на кухню и, как ни в чем не бывало, спокойно разложила принесенные морепродукты на обеденном столе.
Ожидая, пока Ын До смоет с себя запах крови и выйдет.
***
Не было ни одного дня, которым он не был бы доволен. Разглядывая свое лоснящееся лицо в зеркале, Джи Хёк ухмыльнулся.
Как там говорят? Когда в лесу нет тигра, кролик становится королем?
Свирепые старики исчезли, и даже Ын До, который был настоящим тигром, тихо удалился в Сеул, так что теперь наконец-то настало время Кан Джи Хёка.
Чем это, если не наградой за все те годы, что он жил, затаив дыхание и пресмыкаясь перед другими?
Джи Хёк обернулся и посмотрел на свой кабинет. Как же он завидовал, когда Ча Ын До сидел в этом офисе холдинга.
Грудь снова распирало от гордости при мысли о том, что он наконец-то захватил это место — сердце организации, куда стекались и откуда расходились все деньги и информация.
Конечно, влияние организации сильно сократилось по сравнению с прошлым, но теперь единственным человеком, на которого Джи Хёку приходилось оглядываться, был старый босс-марионетка.
— Блять. Вот это я понимаю, жизнь. Как же охуенно, что этот ебаный ублюдок Ын До сам свалил. Пусть этот жалкий червь жрет то, что ему кинут, какой из него, нахуй, бизнесмен. Вечно у него в башке одни понты, пиздец. Тьфу.
Джи Хёк снова уставился на свое лицо в зеркале, прикрепленном к дверце шкафа, и вспомнил ледяной взгляд Ын До.
В конце концов он вонзил нож в спину Пэк Чэ Ха и переметнулся к Ын До только потому, что был абсолютно уверен: Ын До никогда не проиграет.
Он слишком долго был рядом и до тошноты насмотрелся на то, на что способен Ча Ын До, когда у него слетает крыша.
— Прекрати лаять, пока я тебя не прикончил.
Именно из-за этого безумного, лихорадочного взгляда он тихо сидел и не отсвечивал, когда Ын До сказал ему это.
Поскольку это был человек, который действительно мог его убить, он вел себя смирно у него на глазах, даже если за спиной творил что хотел. И, вытерпев эти годы, в итоге оказался на этом месте.
— Прекрати лаять, пока я тебя не прикончил.
Произнес Кан Джи Хёк в зеркало низким голосом, копируя Ча Ын До в тот день.
Кажется, интонация была не совсем та. Его слова звучали так, словно ребенок неумело подражает взрослому. Раздраженный Джи Хёк сорвал с вешалки пиджак и захлопнул дверцу шкафа.
Он уже собирался на выход и вернулся к столу, чтобы взять телефон, когда раздался звук входящего сообщения.
<Оппа, я хочу сяолунбао. Мне лень выходить, можешь сказать своим ребятам, чтобы привезли?>
Это была А Ён, прохлаждающаяся в его квартире.
В последнее время у неё появилось столько желаний, что она то и дело писала ему, выпрашивая еду. Он как-то сказал, что у нее из достоинств только большие сиськи, так она, видимо, решила и всё остальное откормить.
Джи Хёк подумал, что сегодня, как только вернется домой, обязательно отшлепает её по обвисшему животу и заметно пополневшей заднице. Внезапно за дверью послышался шум.
Дни текли мирно, поэтому на лбу Джи Хёка тут же залегли морщины.
А когда дверь с грохотом распахнулась, его лицо исказилось от злости.
— Давно не виделись, директор Кан.
Он увидел лицо, которого здесь быть не должно.
Джи Хёк замер перед столом, свирепо уставившись на человека, который так бесцеремонно растоптал его сладкие мечты и вторгся в его повседневную жизнь.
— Мы же когда-то ели из одного котла, мог бы и поздороваться.
Ча Ын До улыбался с абсолютно невозмутимым видом.
За его спиной стояли подчиненные Джи Хёка с растерянными лицами — они не смогли ни остановить его, ни поприветствовать внезапно объявившегося гостя.
Джи Хёк жестом велел им уйти.
Дверь захлопнулась, и Ын До неспешным шагом подошел к дивану и сел.
— Чай не нужен, так что удели мне минутку. Я быстро всё скажу.
— Ты забыл о нашем уговоре, что ты больше здесь не появишься?
— К сожалению, ситуация стала дерьмовой.
Увидев ухмыляющегося Ын До, Джи Хёк, мысленно ругаясь матом, сел напротив. И раньше, и сейчас смотреть на этого парня было одинаково неприятно.
— Говори коротко и по делу. Мне нужно уходить, так что долго рассиживаться я не собираюсь.
Сказав это, Джи Хёк прикусил губу, вдруг вспомнив, что когда-то он вот так же вломился в этот кабинет вместе с А Ён, и Ын До сказал ему почти то же самое.
В отличие от него, тщательно анализирующего и запоминающего каждое слово Ча Ын До, сам Ын До, похоже, даже не помнил, что когда-то произносил подобное.
В любом случае, этот ублюдок умел раздражать так, что нутро выворачивало.
— Одолжи мне своих людей.
Услышав слова Ын До, брошенные так, словно он просил прикурить, Джи Хёк издал смешок: «Ха».
Этот сумасшедший ублюдок заявляется сюда спустя несколько месяцев и несет такую чушь.
— Примерно на недельку? Может, и меньше.
— ...
— В накладе не останешься, так что подготовь их. Прямо на завтра.
Если он молчит, это еще не значит, что он полный лох. Джи Хёк достал из кармана сигарету, закурил и чиркнул зажигалкой.
Сквозь белый, рассеивающийся дым проступило невозмутимое лицо Ча Ын До.
— Может, для начала объяснишь, схуяли ты врываешься в чужой офис с такой наглой рожей, словно пришел выбивать старые долги?
— Ублюдки, выжившие из людей Хван Чхоль Ука, потихоньку выползают наружу. И те шестерки Пэк Чэ Ха, которых они подзуживали, три дня назад вломились ко мне в дом, чтобы перерезать мне глотку.
От неожиданных слов рука Джи Хёка замерла.
Несколько месяцев назад он слышал, что девушка Ын До, Юн Са Хи, живет в том доме.
Ему было противно даже смотреть в сторону того дома, а поскольку Ын До сам с ним не связывался, Джи Хёк тоже предпочитал делать вид, что ничего не знает.
Но, видимо, эти отбитые наглухо кретины решили, что раз Ча Ын До отошел от дел, то он превратился в овощ.
— Видимо, это их предсмертные судороги, надо бы им подыграть.
— А где твои люди?
— Они сейчас зачищают тех ублюдков Пэк Чэ Ха, что остались в Сеуле. Раз уж я приехал сюда, хочу заодно прибраться и здесь, перед отъездом.
Джи Хёк заметил, что глаза Ын До, говорившего так лениво и расслабленно, снова блестят этим сумасшедшим светом.
От этой свирепой ауры во рту пересохло, но Джи Хёк не собирался так просто потакать Ын До, который по-прежнему смотрел на него свысока.
— Я понимаю твою ситуацию, но заявляться вот так, посреди бела дня — это уже перебор. У нас тоже есть свои порядки и правила.
На высокомерный тон Джи Хёка Ын До усмехнулся, словно только этого и ждал. Уголки его губ приподнялись, но улыбка в глазах была до жути ледяной.
Точно такой же, как у того Ча Ын До, который когда-то держал в своих руках ночной Муджин.
— Извини за внезапную просьбу, но войди в положение. Как я уже сказал, ты не останешься в минусе.
— Тон просящего мне что-то совсем не по вкусу.
— А мне абсолютно не по вкусу тон того, кто слушает.
Ын До, загадочно усмехнувшись, оторвался от спинки дивана, на которую до этого расслабленно опирался, и подался всем телом в сторону Джи Хёка.
Джи Хёк, всё еще пасующий перед подавляющей аурой Ын До, изо всех сил вцепился в подлокотники, чтобы не отшатнуться назад.
