— Нигде не болит?

Как только она проснулась, нежный голос Ын До, который, видимо, всё это время сидел рядом, первым коснулся её слуха.

Са Хи несколько раз моргнула тяжелыми веками и сама не заметила, как улыбнулась.

Ах, надо было сделать это раньше.

— Пока еще немного некомфортно, но вижу я определенно лучше.

— Нет такого, что всё мутное или как в тумане?

— Пока не очень четко, но я прямо почувствовала, что раньше у меня и правда было плохое зрение.

— Врач сказал сегодня не напрягать глаза, так что лежи с закрытыми глазами.

Когда теплая рука погладила её по лбу, Са Хи снова закрыла глаза. Теперь, когда страх и напряжение отступили, её вдруг начало клонить в сон.

По настоянию Ын До Са Хи сегодня сделала операцию ЛАСИК.

Она никогда не считала свое зрение хорошим, но, привыкнув к нему за долгое время, не испытывала особого дискомфорта и не видела необходимости в операции.

— Единственная причина, по которой ты не могла вспомнить мое лицо — это твое плохое зрение.

Так часто говорил Ын До, видя, как Са Хи, уже став его девушкой, всё еще с трудом вспоминает моменты из их прошлого.

Он утверждал, что не может быть другой причины, по которой она напрочь забыла такое красивое лицо, как у него.

Юн Са Хи, которая не отдала ни сердца, ни взгляда, да еще и с плохим зрением.

Сделав такой вывод, Ын До еще до того, как Са Хи сдала квалификационный экзамен, начал наводить справки о клиниках, славящихся операциями ЛАСИК.

И вот два дня назад, получив известие об успешной сдаче экзамена, она сегодня сделала операцию.

— Корейская медицина и правда сродни чуду.

Пробормотала Са Хи, лежа в кровати в роскошной сеульской квартире, которую купил Ын До.

Операция закончилась так быстро, что её страх перед возможными побочными эффектами казался теперь нелепым. Проспав немного и открыв глаза, она, хотя не прошло и четырех часов, увидела мир таким ясным, словно произошло сотворение мира.

В итоге Ын До оказался прав.

Нечеткое зрение, вызванное привычкой не задерживать взгляд на окружающих вещах, теперь обрело ясную форму.

Са Хи, у которой не было ни астигматизма, ни близорукости, даже не подозревала, насколько плохо она видела всё это время.

— Подумать только, ты всё это время видела мое такое красивое лицо размытым.

Пошутил Ын До, закапывая Са Хи прописанные капли.

Са Хи решила великодушно забыть о том, как сегодня утром Ын До нервничал больше нее, словно ей предстояла какая-то тяжелейшая операция.

— Врач сказал, что следующие три месяца определят мое зрение на всю оставшуюся жизнь, так что мне, пожалуй, стоит пореже смотреть на Ваше красивое лицо, Ын До.

— Тогда, может, и Сунын будешь сдавать в следующем году?

Ын До, решив, что это подходящий момент, мягко сжал руку Са Хи и задал вопрос.

Около месяца перед экзаменом она засиживалась за учебой до поздней ночи и не подпускала его к себе, из-за чего недовольство Ын До накопилось больше, чем можно было представить.

Конечно, как только экзамен закончился, он выплеснул всё это за один раз, как ураган, но повторять такой опыт он не хотел.

— Академия, онлайн-лекции — ты будешь сильно напрягать глаза. Сунын можно сдать и в следующем году, а вот зрение не вернешь, так ведь?

— Вы так предсказуемы. К тому же до Сунына еще больше полугода. Времени предостаточно. Я ведь с самого начала готовилась с прицелом именно на него.

Са Хи с трудом сдержала смех, живо представляя недовольное лицо Ын До даже с закрытыми глазами.

— И вообще, Вам пора перестать так возиться со мной и сосредоточиться на делах компании.

Прошлой зимой, после их воссоединения в Муджине, Ын До в начале этого года обустроил жилье и в Сеуле.

Он сказал, что невозможно в одночасье полностью отрезать себя от всего, поэтому какое-то время он будет тихо лежать на дне.

Он передал все свои дела в Муджине другим людям, и Са Хи не стала вдаваться в подробности.

Но Муджин, откуда исчез Ча Ын До, снова стало лихорадить.

Мэр, который так рьяно боролся с коррупцией, на самом деле оказался источником всего этого разложения. После серии разоблачений он добровольно ушел в отставку в преддверии прокурорского расследования, а имена связанных с ним людей каждый день мелькали в прессе.

Пока Муджин, лишившийся двух гигантов, правивших ночью, затаил дыхание, Са Хи не находила себе места от тревоги.

Боялась, что однажды имя Ын До всплывет и потрясет весь мир.

— Неужели ты думаешь, что я бы оставил хвосты, зная, что у меня есть ты? Не волнуйся. На ближайшие несколько лет я стану человеком-невидимкой.

Стерев свое имя, Ын До продолжал вести бизнес через подставных лиц.

Он сказал, что визитка генерального директора SH Entertainment, которую он первой протянул Са Хи, была лишь символом его решимости, и вряд ли он когда-нибудь ею воспользуется.

Ын До пообещал, что какое-то время будет тихо сидеть в тени. Чтобы его прошлые дурные связи не узнали о нем и не причинили вреда Са Хи.

— Даже если Ваши люди хорошо справляются, это всё равно Ваша компания, Ын До. Зарабатывайте много денег, чтобы я жила как королева.

— У меня и так много денег.

— Тогда заработайте еще больше. И раз уж Вы теперь не злитесь, познакомьте меня с Тэ Гон Хо...

— Нет.

Услышав быстрый и категоричный ответ Ын До, Са Хи рассмеялась.

Неужели он всерьез думает, что она вдруг влюбится в айдола, по которому фанатела в школе? Ын До всеми силами старался даже не упоминать имя Тэ Гон Хо.

— Если будешь продолжать просить о встрече с ним, я могу случайно разрушить блестящую карьеру Тэ Гон Хо.

— Какие ответственные слова для директора агентства.

Когда она с упреком сжала его руку, теплая ладонь Ын До в ответ сжала её еще крепче, передавая свою нежность.

Они оба всё понимали, но продолжали эту игру.

Если Са Хи хотела таким образом получить подтверждение его любви, Ын До без колебаний обрушивал её на неё.

Ведь он прекрасно знал, что даже если поставить Тэ Гон Хо перед Са Хи абсолютно голым, она и глазом не моргнет.

Это был приятный самообман.

— Кстати, Ын До, когда с моими глазами всё будет в порядке, я хочу пожить в Муджине.

Как только она озвучила мысль, над которой размышляла уже некоторое время, повисла внезапная тишина.

Встревоженная Са Хи уже собиралась открыть глаза, чтобы проверить, как отреагировал неподвижно сидящий Ын До, когда он с шуршанием лег рядом и крепко её обнял.

— Знаешь, не прошло и минуты с тех пор, как ты сказала мне сосредоточиться на работе?

— Я не говорю, что мы должны поехать вместе, просто я...

— Неважно, поедешь ли ты одна или я поеду с тобой, мне вряд ли удастся сосредоточиться на работе.

Са Хи крепко зажмурилась и уткнулась в его грудь, а Ын До тяжело вздохнул ей в макушку. Это был долгий вздох смирения человека, который знал, что в конце концов уступит упрямству Са Хи.

— Давай сначала послушаем причину.

— Ну, ничего особенного. С моими оценками поступить в университет в Сеуле всё равно вряд ли получится, а раз уж придется ехать за пределы Сеула, я бы хотела учиться в университете в Муджине. В тот, который Вы окончили, мне не поступить, так что хотя бы в городской университет.

— Я смотрю, ты уже всё разузнала и сама всё решила?

— Мне нравится Муджин. Там тетушка Ок Джин, Ваш классный дом и Хан. А главная причина, по которой я дорожу Муджином...

Сказав это, Са Хи потянулась под одеялом, словно вставая на цыпочки, и чмокнула Ын До в губы.

Из-за закрытых глаз она не видела выражения его лица, но радостно улыбнулась.

— Потому что именно там я встретила Ча Ын До, поэтому этот город так мне дорог.

Она полюбила этот город, который принял восемнадцатилетнюю Юн Са Хи, когда она скиталась, не зная, куда податься.

Тот старый, бедный район на холме, порой окутанный туманом, ту закусочную с липкими столами и обшарпанными стенами, и людей в ней.

Са Хи искренне любила этот огромный, жестокий город, который подарил ей драгоценную любовь.

— Для квалификационного экзамена это не имело особого значения, но если я собираюсь поступать в университет в Муджине, думаю, лучше ходить в академию там. К тому же я сейчас не учусь в школе, так что информация о поступлении доходит до меня с опозданием.

— То есть ты собираешься жить одна в доме в горах, где даже меня нет?

В ответ на вопрос Ын До Са Хи неуверенно пожевала губы и с виноватым видом произнесла:

— Ну, я сказала дяде... пару дней назад. Что, если сдам экзамен, то так и сделаю.

Снова повисла тишина, и Са Хи еще крепче вцепилась в руку Ын До, обнимавшую её.

Радуясь, что под предлогом ЛАСИКа ей не нужно открывать глаза и смотреть на выражение лица Ын До.

— Он сказал, что пришлет людей, чтобы мне было комфортно жить. И на расходы будет отдельно давать.

Когда она, уткнувшись носом в его твердую грудь, пробормотала это, рука Ын До взяла её за подбородок и приподняла лицо.

Только тогда Са Хи, щурясь, приоткрыла глаза и нерешительно встретилась с ним взглядом.

— Разве ты не должна была сначала обсудить это со мной?

— Я не имела в виду ничего такого, просто дядя пока всё еще мой опекун. И если бы дядя, который мне как родители, сказал «нет», я бы не поехала, даже если бы Вы разрешили...

— Да, это верно... Правильно сначала посоветоваться со старшими в семье, но почему мне так обидно?

Когда Ын До, пристально глядя в её прищуренные глаза, сказал это, Са Хи тут же обвила руками его шею.

— Я сделала это специально. После того, как я переехала в Сеул, я постоянно бегала к Вам, Ын До, и дядя расстраивался, думая, что я вот-вот выйду замуж и покину его. Когда я сказала, что еще не обсуждала это с Вами и сначала решила спросить у него, он так обрадовался!

«Так Вы заработаете себе очки», — добавила Са Хи, и Ын До обреченно усмехнулся.

— Дело не в этом, просто я всегда тебе уступаю. Разве я могу запретить Юн Са Хи то, что она хочет?

— Так Вы против?

Ын До легонько сжал и потрепал щеку Са Хи, которая мило хлопала своими густыми ресницами.

— Раз уж моя Персефона хочет жить на земле, что мне остается. Я, как её покорный слуга, с радостью последую за ней.

— Когда я поеду, я буду хорошо заботиться о Хане. Говорят, он уже бегает так же хорошо, как раньше.

Прошлой суровой зимой Хан получил ранение и какое-то время страдал от депрессии.

Ын До, будучи занятым новым бизнесом и подготовкой Са Хи к экзаменам, при малейшей возможности мчался в Муджин, чтобы ухаживать за Ханом.

Четыре охотничьи собаки, с которыми он тренировался, погибли, так что для такого умного пса, как Хан, потеря должна была быть огромной.

— И всё равно Вы, Ын До, часто ездите в Муджин, так что приезжайте навещать меня и Хана.

Ын До рассмеялся, услышав ласковые слова Са Хи.

— Ты не оставила мне ни единой лазейки. Хорошо, но тогда возьми с собой не людей председателя Нама, а наших ребят. Вместе с Сын Джэ.

— Это же абсурд. Ли Сын Джэ теперь руководит целой компанией, как можно отправить его в Муджин охранять одну меня?