НАСТОЯЩЕЕ
— Мама, я помыл ручки.
Пока она убирала устроенный на столе беспорядок, До Хёк подошел к ней с лучезарной улыбкой и, обняв за ногу, посмотрел снизу вверх. Видимо, заодно и умылся, потому что его личико было чистым и влажным. Пусть это и её сын, но задатки красавца в До Хёке были видны еще с пеленок. Са Хи уже не раз слышала, что в детском саду девочки дерутся из-за него.
И это было неудивительно. Ведь его папа — Ча Ын До, а мама — Юн Са Хи. Ын До хвастался всем своим знакомым, что ребенок от родителей с такими превосходными генами просто не может быть некрасивым. И хотя он постоянно ворчал, называя сына тираном, который мешает им с Са Хи, Ын До любил его безумно.
— Ах ты ж хулиган, ручки до конца не вытер, одежда грязная, а если маму обнимешь — и её испачкаешь.
Ын До выскочил из ванной с полотенцем и силой оторвал До Хёка, который прилип к ноге Са Хи, как цикада. А затем нежно и ласково вытер ребенка.
— Сегодня вечером у тебя спарринг с папой по тхэквондо, так что учись у мастера хорошенько. И не забывай, что дома тебя ждет самый сильный воин в мире, понял?
— Угу, угу.
Глядя на то, как До Хёк, серьезно кивая, улыбается, Ын До смотрел на него так, словно из его глаз капал мед. Прошло всего три месяца с тех пор, как они отдали этого сгустка неконтролируемой энергии на тхэквондо. Для всех До Хёк был еще с белым поясом, но для своего отца он уже давно получил черный.
— Так, а теперь попрощайся с мамой.
Когда До Хёк вышел переодетым в добок, Ын До дал команду, и мальчик послушно сложил руки ниже пупка.
— Готовность.
— Я пошел, мамочка.
Увидев, как До Хёк так по-взрослому демонстрирует приветствие, которому научился на тхэквондо, Са Хи не выдержала и крепко обняла его.
— До Хёк, занимайся хорошо и не поранься.
— Угу. Мамочка, я тебя люблю.
Короткие ручки быстро обвили шею Са Хи, и мягкие губы звонко чмокнули её в щеку. От нахлынувших чувств у Са Хи на мгновение перехватило дыхание.
Как можно быть таким очаровательным? Из-за учебы она большую часть времени не могла быть рядом, но До Хёк возвращал ей любовь в десятикратном, стократном размере. Как можно было не любить этого маленького ангела?
— Так, всё, хватит. Ча До Хёк, мы же договаривались: обнимашки с мамой длятся не дольше десяти секунд.
Ын До, вклинившись между ними, словно злой разлучник, оторвал их друг от друга и нарочито сурово нахмурился. А затем, схватив ребенка под мышку, с громким «Вжух!» умчался в прихожую. Заливистый смех До Хёка эхом разнесся по просторному дому.
Детский сад, тренировки по тхэквондо, детские кафе и бассейн — Ын До всегда лично отвозил и забирал До Хёка. Из-за этого он уже давно передал управление компанией профессиональному менеджеру, и Сын Джэ считал такое поведение Ын До немного жалким. Но Са Хи знала: Ын До всё еще страдает от тревоги даже здесь, в Сеуле.
Сам Ын До не знал, что мамочки друзей До Хёка долгое время называли его «красивым безработным папашей». Он также не знал, что до того, как Са Хи начала появляться в их кругах, к этому прозвищу прибавлялись забавные эпитеты вроде «в разводе», «смазливое личико» и «с таким лицом можно и не работать».
— Хорошо, что теперь из-за До Хёка Вы стали чаще улыбаться, и Вас больше не называют якудзой.
Она усердно наводила порядок на кухне. Теперь, когда остался только выпускной, она могла постоянно быть в Сеуле вместе с Ын До и До Хёком. Ын До сказал, что скоро собирается разобраться с домом в Муджине. Что он давно планировал это сделать. И даже уже решил, кому его отдаст.
— Я бы сам всё убрал, зачем ты это делаешь?
Сказал Ын До, вернувшись после того, как отвез До Хёка на тхэквондо, и увидев сияющую чистотой кухню. Са Хи, протиравшая кухонный остров в последний раз, усмехнулась.
— Дядя ругаться будет. Когда он заезжал поужинать пару дней назад, мне одной досталось: мол, зять Ча сам всё делает, и ребенка растит, у него скоро экзема домохозяйки на руках появится. И дядя Чхоль Су поддакивал, что ему Вас жалко, Ын До.
— Это старики просто хотели меня похвалить. И заодно доказать тебе, что они всё еще бодры и полны сил, чтобы ты в это поверила.
Ын До незаметно подошел сзади и обнял Са Хи. Хотя дядя и директор Ко постоянно говорят об уходе на покой, их хватка всё еще не ослабла. Но морщины, становящиеся всё глубже, разглаживались только тогда, когда До Хёк начинал их смешить.
— Я так переживаю за дядю, его здоровье в последнее время заметно ухудшилось. Не зря говорят, что стресс — причина всех болезней.
— Если честно, говорить о стрессе сейчас как-то поздновато, учитывая, сколько лет председатель Нам проработал в своей профессии, не находишь?
Слова Ын До вызвали у Са Хи смех. Было парадоксально, что дядя, мечтавший умереть от старости в своей постели, сейчас был даже рад ухудшению своего состояния.
— Кстати, Са Хи, когда у нас будет второй?
Руки Ын До, обнимавшие Са Хи за талию, медленно поползли вверх и сжали её грудь. В то время, когда До Хёка не было дома, Ын До без устали приставал к ней. А эту песню про второго ребенка она слышала уже, наверное, сотню раз.
— Я же терпеливо ждал, когда ты сказала, что до окончания учебы нельзя. Выпускной уже на носу, не пора ли нам потихоньку начать стараться?
Его руки, блуждавшие по свитеру, как по заученному маршруту, бесстыдно скользнули под одежду. Ловко приподняв бюстгальтер, его пальцы начали всё настойчивее дразнить соски, которые от малейшего прикосновения тут же затвердели.
— М? Са Хи. Только скажи слово, и я разобьюсь в лепешку, но...
— Пока нельзя. Я же ищу работу. Кто возьмет возрастную кандидатку, да еще и с двумя детьми? Ах... так что подождите еще немного.
— Устроишься на работу — скажешь, что неудобно перед начальством уходить в декрет, будучи новенькой, и опять отложишь.
— А что поделать. Вы что, успокоитесь только тогда, когда я навсегда останусь безработной?
Пока его горячие, большие руки сжимали её грудь так, что казалось, она вот-вот лопнет, язык Ын До вылизывал её ухо и спускался к шее. От этих привычных, но каждый раз сводящих с ума прикосновений у Са Хи чуть не подкосились ноги.
— Ты боишься, что мы будем голодать? Думаешь, Ча Ын До не сможет прокормить жену и детей?
— Я же знаю, что у Вас много денег, Ын До... а-ах. Но у меня тоже должна быть... профессия.
— Я же тебе говорил. Я сам открою для тебя фонд социального обеспечения, который ты так хочешь. Тебе даже не придется мучиться с поиском работы.
Рука Ын До, покинувшая её грудь, уже пробралась в трусики Са Хи. Поглаживая горячую, пухлую плоть, Ын До наблюдал за выражением её лица. Чтобы переубедить Юн Са Хи, которая всегда старалась сдержать свои обещания, нужно было сначала лишить её рассудка.
Хлюп. Пальцы Ын До, без колебаний опустившиеся ниже, растерли мокрый клитор, и из губ Са Хи вырвался прерывистый стон. Ын До наклонил голову и лизнул её ключицу.
— Ха-а, Ын До...
— Зачем идти трудным путем, когда есть легкий. Разве у меня нет денег или влияния? Я сделаю всё, что ты захочешь, так почему нет.
— М-мне нужно набраться пра... практического опыта. Я же говорила. М-м, я не хочу просто разбрасываться деньгами от нечего делать.
Когда пальцы Ын До задвигались быстрее, Са Хи запрокинула голову и без сил прижалась к его груди. От горячего дыхания, вырывавшегося сквозь её красивые губы, пенис Ын До бешено запульсировал.
— Поэтому... со вторым давайте подождем еще годик. Я быстро устроюсь на работу, и тогда... М? Ча Ын До, м?
Когда её бедра задрожали, Са Хи заговорила почти умоляющим тоном. Почувствовав, что обильно выделяющаяся смазка насквозь промочила пальцы Ын До, Са Хи подняла на него глаза. Облизнув губы влажным языком и издав томный стон «Ха-ах», она смотрела на него лицом, уже густо покрасневшим от возбуждения.
«Блять». Ын До не выдержал и скрипнул зубами. Его план лишить её рассудка и вытянуть из неё согласие сегодня снова с треском провалился. Она прекрасно знала, что если посмотрит на него с таким соблазнительным выражением лица, он больше не сможет сказать ни слова и просто всадит в неё свой член. Он был почти уверен, что она знает это и делает специально.
— И как мне тебя победить.
Он стянул с Са Хи брюки вместе с трусиками и закинул одну её ногу на столешницу кухонного острова. А затем, даже не успев толком снять свои брюки, достал яростно напряженный пенис, надел презерватив и с силой вонзился в Са Хи.
— А-ах!
Ын До с удовлетворением обнял дрожащую Са Хи и поцеловал её. Ему хотелось, как в те времена, когда они жили в Муджине, раскидать презервативы по всему дому, но умный До Хёк был в том самом возрасте, когда детям всё интересно, поэтому Ын До носил лишь несколько штук в кармане брюк. И каждый раз, когда из-за этого он не мог заниматься сексом столько, сколько хотелось, Ын До проклинал До Хёка.
— Ха-а, Са Хи.
Даже после родов её внутренние стенки сжимались так туго, что у него мутилось в голове. Она каждый раз готова откусить ему член, но при этом всё время откладывает второго ребенка. Даже не подозревая о том, кто именно мешает её трудоустройству.
