Да, он вряд ли это поймет. Тем более после того, что Ким А Ён по его указке вывалила Са Хи под видом правды. Возможно, именно поэтому Джи Хёк еще сильнее пытался объединиться с Пэк Чэ Ха, но он был достаточно сообразителен и умел просчитывать ходы. Теперь, когда председателя Чо не стало, власть в организации захватил Ын До, и Джи Хёк охотно склонил перед ним голову, чтобы урвать себе место рядом с ним.

Войдя в дом, Ын До тяжело опустился на диван. Ему нужно было смыть с себя липкую кровь, но тело казалось налитым свинцом. У него не было сил даже поднять одежду, чтобы проверить, где его порезали. Хотя он заранее готовился к сегодняшнему дню, в последнее время у него не было таких масштабных поножовщин, поэтому усталость накатывала волнами. Ын До достал из кармана телефон, чтобы посмотреть время. Несмотря на всю эту кровавую баню, на часах было всего 2:44 ночи. В этот момент он до безумия соскучился по Са Хи и захотел хотя бы услышать её голос. Она наверняка спала, будить её не стоило, но желание было слишком сильным. В конце концов, Ын До решил позвонить: он подождет ровно три гудка, и если она не ответит, сразу же сбросит. Один, два, тр...

— Ын До?

Бывают ли такие чудеса? Са Хи ответила так быстро, словно только и ждала его звонка, и Ын До сам не на шутку удивился. Её голос не был сонным. Это был голос человека, который ждал его звонка.

— Ты не... спишь?

— Я проснулась и думала о Вас, Ын До. Надо же, какое совпадение, правда?

Са Хи искренне обрадовалась и рассмеялась звонким голосом. В этот момент сердце Ын До забилось так же сильно, как в тот день, когда он впервые увидел её и влюбился.

— Вау, у нас прямо телепатия. Я как раз думала, позвонить Вам или нет, но так и не решилась.

— Если думала — надо было звонить. Почему не решилась?

— Подумала, что Вы уже спите.

— Даже если я сплю, я отвечу на твой звонок. Я же говорил, чтобы ты звонила в любое время.

— Хорошо. Кстати, Ын До, Вы до сих пор не ложились? Ваш голос звучит уставшим.

От голоса Са Хи, способного растопить любое сердце, Ын До закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Тело, которое до этого било от напряжения, теперь окончательно расслабилось. И эта тихая предрассветная ночь показалась ему прекрасной.

— Я тоже проснулся. Потому что соскучился по тебе.

— Врете. У Вас совсем не такой голос, как у человека, который только что проснулся. Вы всё еще работаете?

Из телефона послышалось шуршание — видимо, она ворочалась в постели, пока разговаривала. Как бы ему хотелось, чтобы Са Хи сейчас была в его объятиях. Ему хотелось признаться, как на исповеди, что сегодня был ужасно тяжелый день, и чтобы Са Хи крепко его обняла.

— Са Хи.

— Да, что такое?

— Я люблю тебя.

Но единственное, что он хотел ей сказать, было именно это. Я люблю тебя, Юн Са Хи. Гораздо сильнее, чем ты думаешь.

— Пфф-, я спросила, работаете ли Вы, а Вы опять переводите тему.

— А ты меня не любишь?

— Кто сказал, что не люблю.

Тихое дыхание, раздающееся из трубки, щекотало слух и обволакивало. То, что даже то, как она дышит, кажется ему очаровательным, означало лишь одно: он безнадежно влюблен в Юн Са Хи.

— Я скучаю по тебе, Юн Са Хи.

— Я тоже.

— Я люблю тебя.

— И я люблю Вас, Ча Ын До. Гораздо сильнее, чем Вы думаете.

Представив, как Са Хи счастливо улыбается, Ын До тоже улыбнулся. Нет, это я люблю тебя сильнее, Юн Са Хи.

***

— Лицо-то попроще сделай. А то кто-нибудь подумает, что я уезжаю учиться за границу.

Сказала Са Хи дяде, который вышел проводить её до самых ворот с недовольной гримасой, и его лицо тут же просияло.

— Хочешь поехать учиться за границу?

— Я же говорила, дядя? В следующем году я сдам экзамен на аттестат и сразу же буду сдавать Сунын. Какая еще заграница.

— Если надумаешь — скажи. Я всё подготовлю.

Кажется, с возрастом беспокойство за близких только возрастало. Шесть лет назад, до того как Са Хи сбежала из дома, дядя только и делал, что грозился переломать ей ноги, побрить налысо и запереть в чулане, ругался, что она пошла характером в свою непутевую мать. А теперь, когда она стала взрослой, он сдувал с неё пылинки.

— Даже если ты разрешишь, Ын До меня не отпустит.

— Ой, да хватит про этого парня.

Дядя, который так упорно не отпускал Са Хи в Муджин, вдруг резко дал свое согласие. Сказал, что скоро Рождество, пусть проведет его с ним, а потом пусть вместе приезжают на сорок девятый день после смерти матери. Поэтому Са Хи догадалась: значит, Ын До закончил свои дела и ситуация в Муджине стабилизировалась.

— Дядя, вы что, с директором Ко поссорились в последнее время?

Са Хи, поджав губы, обратилась к директоцу Ко, и тот усмехнулся.

— Это всё потому, что твой дядя стареет. В его возрасте у людей дети уже либо на работу устраиваются, либо женятся, а у него таких радостей нет. Вот он и развлекается тем, что мешает молодым встречаться.

— Погоди, вот буду я потом мешать твоим отношениям, дядя.

— Всё готово.

Когда машины кортежа были готовы к отправке, подошел начальник Ём, работавший на дядю, и доложил. Са Хи окинула взглядом людей, стоявших в ожидании, чтобы охранять её в пути.

— Я позвоню, как только приеду в Муджин. Холодно, идите в дом.

Начальник Ём открыл заднюю дверь центральной машины, и Са Хи попрощалась с дядей.

— Будь осторожна, и если что-то случится, сразу звони мне.

— Зачем утруждать тебя. Ын До же... Нет, хорошо. Если что-то случится, я позвоню тебе, дядя.

Заметив на мгновение обиженное лицо дяди, Са Хи быстро поправилась и села в машину. Когда кортеж из четырех машин, сопровождавших машину Са Хи, медленно тронулся с места, председатель Нам тяжело вздохнул.

— Я сказал ему, что если он хочет её забрать, то должен закончить там все свои дела, но я и подумать не мог, что он управится так быстро.

— Я же говорил, что у меня глаз наметан на людей. Я же говорил, что этот парень способен на всё, председатель.

Председатель Нам кивнул в ответ на слова директора Ко. Этот парень заявил с уверенным видом: раз Са Хи это не нравится, он завяжет с бандитской жизнью и покончит со всем за три месяца. И Ын До сдержал свое слово меньше чем за два.

— И всё же этот ублюдок Пэк Чэ Ха в итоге натворил дел. Зная, сколько он на меня отпахал, я бы и сам выделил ему хорошую долю.

От полных гнева слов председателя Нама директор Ко с тяжелым лицом вздохнул. Он знал этого парня с малых лет, поэтому ему было обидно, что тот устроил такой бунт, но когда он вернулся к ним в виде трупа, на душе стало тяжело. Машина Са Хи уже скрылась за поворотом и больше не была видна. Но председатель Нам всё еще не мог сдвинуться с места, и директор Ко усмехнулся:

— Зачем тогда вообще отпустил? Держал бы при себе хоть тысячу лет.

— Так она же всё время ныла, что скучает по нему. И угрожала, что если не отпущу, то, когда выйдет замуж, будет считать, что у неё нет родни, и даже на порог не ступит.

— Любая бродячая собака рассмеется. Чтобы великий Нам Чон Тэ испугался таких угроз.

— А что мне оставалось делать? Раз уж она его так любит, пришлось отпустить. Тем более, она же не моя родная дочь.

Два дня назад в порту был найден труп Хван Чхоль Ука, подозреваемого в убийстве председателя Чо Бён Сока, который считался теневым правителем Муджина. Его замерзшее тело, всплывшее между рыбацкими лодками, обнаружили портовые грузчики. Труп, у которого отсутствовали все внутренние органы и который был жестоко изуродован, снова всколыхнул общественность, но на этот раз Са Хи ни о чем не спрашивала. Председатель Нам тоже не стал поднимать эту тему.

— Холодно, председатель. Пойдемте в дом. Если простудитесь в Вашем возрасте, болеть будете долго.

Председатель Нам послушно последовал за подгоняющим его директором Ко. Даже племянницу отпускать к будущему мужу так грустно, а каково было бы, будь она моей родной дочерью. Конечно, такие нежные и щемящие чувства он испытывал именно потому, что считал Са Хи своим собственным ребенком.

***

Стоя перед знакомой лестницей, Са Хи усмехнулась. Больше пяти лет она ходила по этим ступенькам туда-сюда, пока не стерла их до дыр, но стоило ей уехать всего на несколько месяцев, как всё здесь казалось таким родным и в то же время непривычным. Са Хи, связавшись с Ын До, первым делом приехала в 4-й район. Дом слишком долго пустовал, к тому же она беспокоилась, не замерзли ли зимой водопроводные трубы. Конечно, Ча Ын До, который теперь стал владельцем этого дома, сказал ей не переживать, даже если прорвет трубы или рухнет сам дом, но у Са Хи были и другие дела.

Она посмотрела на закусочную «Сопхун» рядом со знакомой лестницей, которая теперь щеголяла новой железной дверью и новой вывеской, совсем не вязавшимися с этим старым зданием.

[Он приходил. Починил мне всё в заведении и извинился. Просто просил прощения за всё.]

Из-за того, что ей пришлось срочно уехать к матери, она так и не успела увидеться с выписавшейся из больницы Ок Джин. Только оправившись от простуды, Са Хи позвонила Ок Джин и всё ей рассказала. Почему она сбежала из дома и упала в обморок перед ней, чем занимается семья её матери. Когда она сказала, что её мама недавно умерла, Ок Джин искренне ей посочувствовала. А когда Са Хи, словно оправдывая поведение Ын До, рассказала об их давней связи, Ок Джин молча выслушала и сказала, что всё понимает. А затем добавила, что Ын До приходил лично и извинился перед ней.

[Раз он тебя так любит, значит, он не плохой человек.]

Ок Джин уже наверняка всё слышала от А Ён о том, что натворил Ын До, но всё равно сказала так. Она также упомянула, что Ын До пообещал помочь ей переехать в 3-й район, а пока сделал временный ремонт, чтобы она могла работать здесь.

— Ха-а.

Са Хи всегда казалось, что зима в 4-м районе намного холоднее, чем в других местах, но сейчас, возможно, потому что на душе было тепло, она совсем не чувствовала холода. К счастью, на её жизненном пути встречались хорошие люди, и это придавало ей уверенности. Са Хи попросила сопровождающих подождать её и вошла в «Сопхун» одна. Там она долго разговаривала с Ок Джин. Ок Джин крепко обняла её, словно встречая дочь, вернувшуюся из долгого путешествия. Это были объятия, в которых хотелось остаться подольше. Но из-за Ын До, который звонил каждые 10 минут, чтобы проверить, где она, Са Хи пришлось попрощаться, пообещав зайти еще раз, и поспешить к выходу. Затем она стала подниматься по лестнице, размокшей от талого снега, чтобы пойти домой.

— Бабушка!

Са Хи увидела «Нью-Йоркскую бабушку», которая, как всегда, сидела на своем месте, и радостно побежала к ней. В этот холодный день бабушка в своей старой, тонкой куртке всё так же сидела там. Заметив знак Са Хи за своей спиной, люди в черных костюмах отступили вниз по лестнице.

— Куда ходила?

Бабушка поздоровалась с ней так, словно они виделись только вчера, с абсолютно обычным выражением лица. Она забыла о том, что Са Хи не было какое-то время. Са Хи стало от этого грустно, но в то же время она подумала, что, возможно, это и к лучшему.