Взгляд Чэ Ха естественно обратился к Кан Джи Хёку. Встретившись с ним глазами, Кан Джи Хёк лишь пожал плечами. Как же много правды было в словах ублюдка, который клялся, что готов вырвать собственное сердце, лишь бы убить Ча Ын До? Из груди Чэ Ха вырвался смешок. Но в этот момент, внезапно заподозрив неладное, Чэ Ха снова окинул взглядом парней, стоявших вокруг Ын До. Его взгляд скользнул по темным фигурам, освещаемым тусклым светом редких фонарей, и снова вернулся к Ын До.

— Что-то медведя не видно?

— А, начальнику Ли я поручил другое дело.

— Другое дело?

— Глава нашей организации мертв, разве мы не должны отомстить?

При этих невозмутимых словах Ын До брови Чэ Ха дернулись.

— У вас там, похоже, тоже пустовато. Половину ты прикрепил к себе и притащил сюда, вторую половину отправил в казино. Получается...

Ын До сделал паузу и посмотрел на Чэ Ха безумным, лихорадочно блестящим взглядом.

— Хван Чхоль Уку тоже конец.

— Блять, вот же сумасшедший ублюдок.

— Знаю. Я сумасшедший ублюдок. Так что давай, Пэк Чэ Ха, попробуй теперь выжить от рук этого сумасшедшего ублюдка.

Сказав это, Ын До достал из-за пазухи балисонг. Увидев серебристое лезвие, блеснувшее даже в темноте, лицо Чэ Ха леденяще застыло.

— Помнишь это?

Вжик. Раскрыв нож и прокрутив его в руке, спросил Ын До.

— Подарок, который председатель Нам сделал мне после того, как я поймал вместо него нож и чудом выжил. Он сказал, что заказал его лично у мастера-оружейника, и ты тогда пиздец как завидовал.

— И что с того?

— Вот я и подумал, каково это — встретить свой конец от ножа, о котором ты так мечтал.

Ын До с усмешкой крутанул балисонг движением кисти, и Чэ Ха тоже разразился смехом.

— Да, блять. Всё равно в эту ночь кто-то из нас двоих сдохнет, так давай посмотрим, на что ты способен, уебок.

Чэ Ха ухмыльнулся, словно обезумев, и парни, стоявшие за его спиной, разом выхватили оружие. В ответ люди за спиной Ын До тоже подняли свое оружие. Ын До на мгновение вызвал в памяти лицо Са Хи, а затем рванулся вперед. Грохот сталкивающихся в темноте лезвий потряс тишину у подножия горы.

***

Моргнув три-четыре раза, Са Хи села в постели. Была еще глубокая ночь, вокруг стояла кромешная тьма. Она редко просыпалась посреди ночи, но сегодня сон прервался. Ей приснился папа.

— Когда я так сильно по тебе скучала, ты ни разу не приснился.

Са Хи пошарила рукой по прикроватной тумбочке, нашла телефон и включила экран. Яркий свет ударил по глазам, высветив время: 2:41 ночи. Она проспала всего полтора часа, но тело странным образом чувствовало себя отдохнувшим, словно после глубокого сна. Разум тоже был кристально ясен.

— Ха-а.

Она откинулась на изголовье кровати, вспоминая мимолетное появление отца во сне. Застывший в её памяти всё таким же молодым, отец был во сне ярким и четким, словно она видела его вчера. Одетый в темно-синее поло и светло-бежевые хлопковые брюки — так же, как в один из её дней рождения — отец в её сне ласково улыбался ей. Но, к сожалению, стоило ей проснуться, как она напрочь забыла всё, что он ей говорил. Сказал ли он, что она хорошо выросла, или что он скучал по ней? Даже во сне зная, что отец мертв, её сердце так сжалось от боли, что она едва могла вымолвить хоть слово. А когда она наконец с трудом извинилась за то, что сбежала, она тут же проснулась.

— Встретился ли он с мамой?

Обрадовался ли он встрече? Отец всегда говорил, что в его жизни есть только две женщины — мама и Са Хи. Что мама — его первая любовь, а Са Хи — последняя. В детстве она никак не могла понять, почему он так любит маму, которая только и делала, что пилила его и провоцировала на ссоры. Даже когда видела, как мама, отвернувшись, с нарочито равнодушным видом косится на отца из-под полуопущенных ресниц. Но теперь она понимала отца. Как сказала мама в свои последние минуты, не все в этом мире любят одинаково. По иронии судьбы, эти слова были не для матери, а для отца.

— Я скучаю по тебе, Ча Ын До.

Подумав, что он, скорее всего, спит, она не решилась снова взять телефон. Во время их последнего разговора перед сном он сказал какую-то странную фразу о том, что собирается лечь пораньше ради завтрашнего утра, которое будет не таким, как раньше. Конечно, он добавил, что она может звонить хоть на рассвете, если соскучится.

— Если бы он позвонил мне прямо сейчас, я бы, наверное, простила ему всё. Даже то, в чем он провинится в будущем.

Зная, что этого не случится, Са Хи тихо пробормотала это себе под нос и снова забралась под одеяло. Ын До сказал, что позвонит завтра около восьми утра, так что нужно было поскорее уснуть, чтобы не отвечать заспанным голосом.

***

— Ха-а, ха-а...

Тяжелое дыхание сталкивалось с холодным воздухом и влажным паром оседало на лице. Ын До огляделся вокруг, пытаясь унять бешено вздымающуюся грудь. Количество людей, лежащих на земле, было огромным. Его руки уже были насквозь пропитаны кровью, а от ледяного воздуха, жадно врывающегося в легкие, казалось, что тело вот-вот разорвется.

— Вы в порядке?

Подошел Сон Чхоль, тяжело дыша не меньше Ын До. Ын До обернулся и посмотрел на своих людей. Среди огромных луж крови раздавались болезненные стоны. Убитых и раненых хватало с обеих сторон. Четыре из охотничьих собак Ын До были мертвы, а Хан получил ранение. И всё же, в конце концов, эту ночь он тоже пережил. Ын До кивнул Сон Чхолю и сказал:

— Я предупреждал доктора Хана, так что звони ему. Скажи, что много раненых, он всё поймет.

— Да, директор.

— И пусть команда зачистки немедленно выезжает.

Кровь из раны на плече стекала по руке и каплями падала с кончиков пальцев. Кажется, его полоснули по боку и пырнули в бедро. И всё же он изо всех сил старался избегать ударов в лицо и на другие открытые места. Ему скоро предстоит встретиться с Са Хи, и если она увидит его израненным, у неё точно разорвется сердце. Когда Сон Чхоль отошел, чтобы позвонить, Ын До опустил взгляд на человека, лежащего ничком у его ног. Это был Пэк Чэ Ха, который вцепился в него до самого конца. Тот, кто всё это затеял, оказался не из легких противников. К тому же, заметив, что Ын До старается беречь лицо, Чэ Ха настойчиво целил именно туда.

— Директор, это начальник Ли.

Один из сотрудников протянул ему телефон, и Ын До, не обращая внимания на свои окровавленные руки, взял трубку.

— Да.

— Вы в порядке, директор?

— Почему все только и спрашивают, в порядке ли я? Я что, выгляжу таким слабаком?

Сотрудник, стоявший рядом, словно прочитав настроение Ын До, протянул ему сигарету. Прикурив её и отступив на шаг, он позволил Ын До глубоко затянуться.

— А как у тебя?

— Здесь тоже всё закончено. Как Вы и приказывали, Хван Чхоль Ук взят в относительно целом состоянии и сейчас направляется на портовый склад.

— Хорошо. Я закончу здесь и приеду туда, ждите.

Положив трубку, Ын До еще раз глубоко затянулся и выдохнул. Никотин, пробежавший до самых кончиков пальцев, смешавшись с еще не остывшей жаждой крови, принес странное чувство удовлетворения. Если бы Са Хи узнала его таким, она бы пришла в ужас.

— Блять, какие-то мелкие уебки сунулись на чужую территорию и решили выебнуться.

Услышав легкомысленный голос позади, Ын До обернулся и увидел, как Джи Хёк тычет ножом для сашими в трупы. Как и полагается отбитому психу, он делал контрольные выстрелы — точнее, удары.

— Оставь их, всё равно приедет команда зачистки.

Услышав голос Ын До, Джи Хёк остановился, кое-как вытер окровавленный нож и подошел ближе. А затем вкрадчивым голосом произнес:

— Смотри, не забудь о моих заслугах в этом деле, Ча Ын До.

Ын До смерил Джи Хёка взглядом. Весь в кровавом месиве, вращающий глазами во все стороны — в разорванной одежде он выглядел жалко. Раны у него были явно не пустяковые: рубашка насквозь пропиталась кровью, а по лицу и шее струились красные ручейки. И всё же, ради собственного спасения, он подошел к Ын До и теперь нервно подергивал лицом, как сумасшедший.

— А? Благодаря мне твоя шея осталась цела.

— Ну не знаю.

— Блять, что значит «не знаю»? Мы так не договаривались. Если бы не я, ты думаешь, узнал бы заранее, что этот ублюдок Пэк Чэ Ха нападет сюда?

— Вполне мог бы. Я к Чэ Ха тоже не одного жучка прицепил.

— Ах ты ж сука, говорят же, что до туалета и после туалета отношение разное... Блять, ты что, играл со мной?

Когда Джи Хёк свирепо вытаращил налитые кровью глаза, Ын До, выдыхая дым, усмехнулся. Неужели он думал, что жучки, прилипшие к Пэк Чэ Ха, не прилипнут к нему самому? Все прекрасно знали, что он до последнего момента просчитывал варианты и переметнулся к Ын До только в самом конце, но у него хватало наглости так борзеть.

— Да, блять. Я хотел ударить тебя в спину.

Видимо, прочитав всё по молчаливой усмешке Ын До, Джи Хёк сдался.

— И всё равно в конце я пришел к тебе, потому что мы друзья. И план Пэк Чэ Ха тебе слил. И своих ребят дал начальнику Ли, чтобы они пошли за головой Хван Чхоль Ука. Чего тебе, блять, еще надо?!

— А кто-то что-то говорит?

— Тогда хули ты на меня так смотришь.

— Просто интересно, каков был итоговый расчет того, кто собирался ударить меня в спину.

При словах Ын До Джи Хёк, словно уколовшись, на мгновение отвел взгляд. Тогда Ын До бросил сигарету на землю, растер её ботинком и улыбнулся.

— Но знаешь, Джи Хёк, каким бы ни был этот расчет, мы с тобой уже в расчете, потому что я сохранил тебе жизнь. Если бы ты на этот раз не перешел на мою сторону, ты бы сейчас валялся на этой холодной земле вместе с ублюдком Пэк Чэ Ха.

— Нет, всё не так, Ын До.

— Если прибавить те пару раз, когда ты пытался меня убрать в прошлом, но у тебя не вышло, то это еще я тебе должен счет выставить, понимаешь?

Поняв, что крыть нечем, Джи Хёк скривил лицо и сплюнул на землю: «Тьфу». Затем достал сигарету, прикурил и пробормотал:

— Пиздец. Блять. Моя жизнь просто ебаный пиздец.

Ын До, словно добрый самаритянин, похлопал Джи Хёка по плечу и сказал:

— Считай, что ты выжил благодаря своей девчонке.

— Что за хуйню ты несешь?

Сквозь туманом расплывающийся сигаретный дым на него уставился непонимающий взгляд Джи Хёка.

— Когда твоя девчонка совершила смертный грех против меня, я пообещал простить ей одну вещь. Вот благодаря этому ты и выжил.

— Так, блять, о чем ты говоришь? При чем тут ты и эта сука А Ён? Вы что, общаетесь? Она предложила тебе переспать с ней? А?!

— Она не в моем вкусе, так что завязывай нести эту хуйню.

Бросив это напоследок, Ын До развернулся и пошел к дому, оставив Джи Хёка надрываться от крика позади.