Контент удален!

Как они добрались до его квартиры — он и сам не помнил. Придя в себя, он обнаружил, что уже прижал Са Хи в углу прихожей и, как сумасшедший, пожирает её губы. Их возбужденное дыхание пронеслось через тихую гостиную прямо в спальню. Жалкий, дешевый матрас, сиротливо брошенный в углу комнаты, скрипнул старыми пружинами, приняв в свои объятия два тела.

— П-помедленнее...

Са Хи попыталась остановить Ын До, который набросился на нее, словно лишившись рассудка. Хотя он не мог сдерживать свои желания, как сорвавшийся с цепи жеребец, Ын До всё же сделал вид, что поддается её слабым рукам, отталкивающим его. Его тело и разум уже были полностью захвачены страстью, и он дрожал, словно кобель в течке.

— Зачем ты так усердно отталкивал меня, если собирался делать вот так?

Соблазнительным голосом спросила Са Хи, садясь на него верхом. Потому что я знал, что всё будет именно так. Знал, что стоит мне схватить тебя, как я вот так же безнадежно рухну. Но вместо ответа Ын До лишь протянул руку и нежно погладил её по щеке.

— Ты очень красивая, Юн Са Хи.

Услышав этот простой комплимент, Са Хи лучезарно улыбнулась. Она выглядела такой счастливой, что было непонятно, что ей так сильно нравится в парне, который не может дать ей ничего, кроме этих слов.

— Знаешь, я собиралась не оставить от тебя мокрого места, если мы вдруг встретимся. Долго думала, сказать дяде, чтобы он тебя закопал, или послать своих ребят, чтобы они разнесли твою мастерскую в щепки.

— И к какому выводу пришла?

— Да как бы я смогла. Твоя единственная вина в том, что ты попался мне на глаза. Твоя единственная вина в том, что я влюбилась в тебя, так как бы я могла? Уж лучше бы просто сама пострадала и всё.

Ын До не стал добавлять, что он чувствовал то же самое. Вина Са Хи была лишь в том, что она на мгновение подарила свое сердце парню, который, ослепленный ею, подошел слишком близко. Любовь такого ничтожества ей вообще не нужно было знать.

— Так что, Ча Ын До, впредь относись ко мне хорошо. Понял?

Он послушно кивнул в ответ на слова, прозвучавшие как угроза. Тогда Са Хи протянула руки и начала расстегивать пуговицы на рубашке Ын До. Глядя на то, как усердно она это делает, словно выполняет какую-то сверхважную миссию, Ын До от умиления дернул бедрами вверх, и Са Хи тут же замерла. Когда он сделал еще пару толчков, она даже свирепо зыркнула на него.

— Сколько у тебя было женщин до меня?

— С чего ты взяла?

— Уж больно профессионально ты бедрами виляешь.

Ын До едва сдержал рвущийся наружу смех, плотно сжав губы. Видя, как она подозревает его в бурном прошлом только из-за пары движений бедрами, у него промелькнула смутная догадка, что Са Хи, как и он, в этом деле новичок.

— Пэк Чэ Ха тебе такого не делал?

В ответ на провокационный вопрос Ын До Са Хи тут же нахмурилась.

— При чем здесь вообще этот ублюдок?

— Ты же сама сказала, что если я тебя не остановлю, ты, возможно, выйдешь за него замуж.

— Ну, это было...

Судя по тому, как она спрятала конец фразы и отвела взгляд, это явно была ложь. Он думал, что уже привык, но снова попался на удочку Юн Са Хи. Впрочем, у него было смутное чувство, что даже если бы он знал правду, всё равно бы поддался. Ын До притянул Са Хи к себе и обнял.

— У меня это первый раз, Са Хи.

Тихо прошептал он ей на ухо, и Са Хи вздрогнула. А затем, уткнувшись лицом ему в шею, тоже тихонько пробормотала:

— У меня тоже первый, но я постараюсь. Ты лежи смирно. Я всё сделаю сама.

Ха-ха, смех всё-таки вырвался наружу. Ему казалось, что эту фразу должен был произнести он, но Ын До решил не мешать. Тем более, что ему безумно нравилось, как Са Хи наконец выпрямилась, сняла с него всю одежду и, облизываясь, жадным взглядом скользила по его мускулистому телу.

— Ты же должен понести наказание за то, что расстроил меня, верно?

Са Хи, которая даже не сняла пиджак от костюма, развязала шейный платок, который носила как галстук. А затем медленно завязала им глаза Ын До. Как только наступила кромешная тьма, все остальные чувства разом обострились.

— Не двигайся.

Не в силах справиться с накатывающим возбуждением, Ын До выгнулся, и легкая рука звонко шлепнула его по груди. В тот же миг пенис болезненно заныл, выделив липкую смазку.

— Видимо, тебе такое нравится, Ча Ын До?

Когда теплая, мягкая рука крепко обхватила его член, Ын До показалось, что у него сейчас взорвется мозг, и он сам того не ожидая издал стон. В ответ раздался довольный смех Са Хи. После этого Са Хи играла с телом Ын До как хотела.

Он легко мог бы сорвать этот жалкий платок, но Ын До покорно подчинялся Са Хи. Прикосновения рук, скользящих вверх и вниз по его телу, впивающиеся в него и посасывающие губы, и, наконец, теплый язык, вылизывающий его пенис — от всего этого вдоль позвоночника бежали сладкие мурашки.

Казалось, Са Хи специально, с дразнящей настойчивостью, проверяла на прочность свое имущество — Ча Ын До, которого она только что заполучила.

— Са Хи, может, развяжешь мне глаза? Хочу видеть твое лицо.

Он до смерти хотел увидеть лицо Са Хи, которая широко раскрытым ртом, с влажным чавканьем сосала его член. Ему было безумно любопытно, с каким выражением она пробует на вкус его тело. Когда руки Са Хи наконец развязали платок, Ын До тут же притянул её к себе, чтобы сначала утолить свою жажду. Мягкий язык Са Хи, обвившийся вокруг его собственного, был до боли сладким.

— Раздень и меня.

Услышав шепот-мольбу Са Хи, он языком пробовал на вкус её тело, пока руками снимал с неё одежду вещь за вещью. Когда наконец перед его глазами предстало ослепительно белое обнаженное тело Са Хи, Ын До почувствовал, что готов пойти ко дну.

— Ты в миллион раз красивее, чем я себе представлял, Са Хи.

Услышав этот грубоватый, безыскусный комплимент, Са Хи улыбнулась и медленно погладила Ын До по щеке. А затем ласково прошептала:

— Это твой первый раз, Ча Ын До, так что может быть больно. Если будет больно, сразу говори. Я тут же остановлюсь. Я не хочу причинять тебе боль.

Ын До усмехнулся. И кто тут о ком должен беспокоиться?

— Разве всё не должно быть наоборот? Ты видишь, какой у меня здоровый член, и всё равно говоришь такое?

— Но ведь это я сейчас собираюсь тебя трахнуть. Естественно, я должна беспокоиться.

Ын До был настолько ошарашен, что у него даже смех пропал, но Са Хи выглядела вполне серьезной. Несмотря на то, что её движения были бесконечно неловкими, когда она, сжимая пенис Ын До, терлась им о свою промежность, слова, слетавшие с её раскрасневшегося лица и красивых губ, звучали круче, чем у любого мафиозного босса.

— Я возьму на себя ответственность. Не переживай, Ча Ын До. Впредь тебе нужно будет только покорно принимать меня в себя. Если будешь хорошо лежать подо мной, ух, и правильно двигать бедрами, я тебя не брошу.

Са Хи, медленно насаживающаяся на его пенис, кажется, сама не понимала, что несет, но и Ын До, слушающий её, был настолько одурманен, что не мог её поправить. Втиснуться в туго сжатую щель было непосильной задачей для них обоих.

— А-ах, я сейчас умру.

Са Хи, заставив себя выпрямить дрожащую спину, поняла, что больше не может терпеть, посмотрела Ын До в глаза и с силой рухнула вниз. Не успев издать ни звука, они оба стиснули зубы от нахлынувшего жара.

— Т-ты лежи смирно. Я... я буду двигаться.

Даже будучи такой же девственницей, Са Хи до последнего пыталась удержать лидерство. Ын До не хотел её останавливать, да и не мог. Сдерживать желание извергнуть сперму прямо сейчас и так было на пределе его возможностей.

Са Хи медленно двигалась на нем. Когда её тонкая талия плавно покачивалась, казалось, что его член выжимают досуха, и он задыхался. Несмотря на то, что он не прилагал никаких усилий, у него было чувство, что из него высасывают все соки, и на лбу Ын До вздулись вены. Внутри Са Хи было тепло, мягко, и она идеально ему подходила.

— Ха-а, Са Хи.

С тяжелым вздохом в голове Ын До медленно зашевелилась тупая мысль. Секс без презерватива. Что, если после этого единственного раза Са Хи забеременеет? Эта внезапная тревога настигла его.

Ын До посмотрел на Са Хи, которая, закрыв глаза и приоткрыв рот, высасывала из него всё без остатка. Какое у неё будет лицо, если появится ребенок? В прошлом он даже не смел мечтать о том, что появится кто-то, кто унаследует его жизнь, в которой ничего не светило. Но в этот момент Ын До подумал о другом.

Ребенок, похожий на Юн Са Хи и Ча Ын До. Ребенок, который подарит ему звание отца. Ребенок, которого он неизбежно полюбит всем сердцем. При мысли об этом пугающем и в то же время невероятно прекрасном сценарии Ын До почувствовал, как кровь в его жилах закипает.

Ему просто нужно взять на себя ответственность. И за Са Хи, и за ребенка. Он будет работать так, чтобы кости ломило, но как-нибудь прокормит их.

— Я люблю тебя, Са Хи.

Вопреки предупреждениям Са Хи лежать смирно, Ын До, как сумасшедший, начал с силой вбиваться в неё бедрами. До тех пор, пока Са Хи, не выдержав возбуждения, не разрыдалась в голос. До тех пор, пока она, дрожа всем телом, не начала капризничать и кричать, почему он её не слушается.

И когда они наконец достигли финала, Са Хи, с залитым слезами и потом лицом, судорожно расцеловала Ын До. А затем дрожащим голосом призналась ему в любви, пригрозила, чтобы он не смел меняться, и пообещала, что впредь ему больше не о чем беспокоиться.

Всё это Ын До слушал с тихой улыбкой. Са Хи наконец-то была рядом с ним. С клятвой, что никогда не уйдет. Для Ын До этого было более чем достаточно.