Са Хи вырвалась из объятий Ын До и посмотрела на него снизу вверх.

— Еще раз с днем рождения, Ын До-сси.

— Спасибо.

— Ах да, я ведь еще и подарок приготовила.

Когда Ын До медленно склонился, чтобы поцеловать её, Са Хи поспешно выскользнула из его рук.

Если они поцелуются прямо сейчас, то можно забыть и про ужин, и про всё остальное, и она будет измотана до самого утра, не успев даже глотка воды выпить, поэтому Са Хи поспешила потушить разгорающийся в Ын До пожар.

— Еще и подарок?

Ын До рассмеялся, словно всё понимая, но всё же отпуская её.

Са Хи усадила его на стул, достала припрятанный в ящике подарок и протянула ему.

— Мой работодатель, директор Ча Ын До, платит весьма щедро, так что я при деньгах. На самом деле, это пустяк.

Увидев логотип бренда на черной коробочке, перевязанной синей лентой, Ын До, похоже, уже догадался, что внутри, но всё равно открыл её с предвкушением в глазах.

В черном бархате утопала зажигалка S.T. Dupont — черный корпус с золотой окантовкой.

— Хоть мне и не нравится, что вы курите, но, кроме телефона, зажигалка — единственная вещь, которую вы каждый день носите с собой.

Ын До со счастливой улыбкой долго рассматривал зажигалку в своей руке. Видя, как он радуется, Са Хи тоже было приятно.

— Спасибо. Буду беречь. Даже пользоваться жалко.

— Если жалко, то не пользуйтесь, просто носите с собой. А еще лучше — бросьте курить под этим предлогом.

— Я же говорил. Если я не буду курить, ты даже на двух ногах ходить не смо…

— Суп стынет. Ешьте скорее.

Са Хи торопливо перебила его, со смехом придвинув к нему тарелку с супом.

Ын До усмехнулся, зачерпнул ложку супа и похвалил, сказав, что очень вкусно. Затем он со смехом указал на блюдо с ребрышками.

— И всё-таки ты приготовила острые ребрышки?

— Раз уж я ушла под этим предлогом, нужно было предъявить доказательства. Я так переживала, что вы догадаетесь.

Са Хи пододвинула блюдо с ребрышками поближе к нему и добавила:

— Я не стала делать их слишком острыми.

— Ты же знаешь, что я люблю острое, могла бы и поострее сделать.

— Я так и думала, но…

Са Хи запнулась и игриво похлопала густыми ресницами. А затем с лукавой улыбкой произнесла:

— Если у Ын До-сси будет гореть рот от ребрышек, боюсь, у меня сегодня всю ночь там внизу тоже будет гореть.

Она снова кокетливо похлопала ресницами, и у Ын До от удивления приоткрылся рот. Увидев это, Са Хи рассмеялась.

— Я ведь умею говорить пошлые вещи, правда?

— Неужели это тоже подарок на день рождения?

— Конечно. Но по-настоящему горячий подарок еще даже не распакован, так что удивляться рано.

Услышав это, Ын До дернулся было встать, словно готов был наброситься на неё прямо сейчас, но Са Хи пригрозила, что в таком случае никакого подарка не будет.

— Надеюсь, твой подарок не в том, чтобы замучить меня ожиданием?

Ын До издал страдальческий стон, и Са Хи лучезарно улыбнулась.

— Ешьте плотнее. И готовьтесь как следует.

***

— Исполнительный директор Пэк Чэ Ха приехал благодаря своим связям с депутатом Ли Гван Боком из комитета по культуре и спорту. Он метит на место председателя молодежного комитета партии и сейчас активно налаживает отношения с депутатом О. Насчет того, действует ли он за спиной председателя Нама — нужно будет еще копнуть.

Ожидая Са Хи, пока она принимала душ, Ын До сидел в гостиной на втором этаже. Прочитав сообщение от Мун Гю, он отложил телефон и вздохнул.

Мун Гю сказал, что нужно копнуть глубже, но Ын До был уверен:

Председатель Нам, предпочитающий действовать из тени, понятия не имеет о том, что Пэк Чэ Ха вот так в открытую суетится на передовой.

Настроение было паршивым из-за того, что именно в его день рождения нарисовался этот Пэк Чэ Ха.

Видимо, Чэ Ха решил податься в политику: на поле для гольфа он носил непробиваемую маску и вел себя как самый обычный человек.

Ын До, терпевший эту показуху весь день, смог стряхнуть усталость только тогда, когда увидел лицо Са Хи.

— Сегодня день рождения Ын До-сси, давайте выпьем шампанского.

Сказала Са Хи после ужина, когда они задули двадцать восемь свечей на милом тортике.

День рождения, который мог стать отвратительным, благодаря Са Хи впервые окрасился в цвета других воспоминаний.

— Я пойду в душ, а вы, Ын До-сси, воспользуйтесь той ванной. Я не хочу вымотаться еще до того, как мы выпьем шампанского.

Она оттолкнула Ын До, который тут же прилип к ней, едва они убрали со стола и поднялись на второй этаж.

Послушный Ын До первым принял душ, вышел и накрыл на стол в гостиной второго этажа: поставил шампанское в ведерке со льдом и легкие закуски — сыр и крекеры.

Оставил лишь пару точечных светильников, выключил основной свет, создав интимную атмосферу.

Но Са Хи всё не выходила.

Он знал, что она долго принимает душ, но всё равно начал нервничать. Ын До уже собирался оторвать зад от дивана и пойти за ней, когда услышал звук открывающейся двери.

В этот миг Ын До лишился и дара речи, и способности мыслить.

Он не мог поверить своим глазам, видя Са Хи, появившуюся перед ним.

— Это последний подарок для Ын До-сси.

Са Хи, стоящая в свете точечной лампы, была одета в черный сетчатый слип, богато расшитый сверкающими стразами по линии груди.

Из-за того что верхняя часть была из тонкого кружева, сквозь него смутно просвечивали милые, набухшие соски, а длинный вырез от области под грудью до самого пупка был стянут шнуровкой из шелковых лент.

А под тонким слипом просматривались кружевные трусики в форме бабочки и темные волоски на лобке.

Увидев красную ленту, повязанную на влажных волосах Са Хи наподобие подарочной упаковки, Ын До невольно сглотнул пересохшим горлом.

Заметив это, Са Хи с раскрасневшимися щеками застенчиво улыбнулась.

— Вам нравится?

Как может лицо без единой капли макияжа выглядеть так развратно?

Чистое, невинное лицо Са Хи, при мысли о котором даже прикасаться к ней казалось грехом, сейчас пылало от возбуждения.

Низ живота Ын До мгновенно налился тяжестью.

— Иди сюда.

Сказал Ын До хриплым, севшим голосом и протянул к ней руку.

Сердце колотилось как бешеное, кровь мгновенно вскипела.

— Быстрее.

Он странно усмехнулся и снова поманил Са Хи, которая не спешила двигаться, и тогда она медленно пошла к нему.

В её неспешной, плавной походке сквозила уверенность — она прекрасно знала, куда сейчас прикован взгляд Ын До.

Но она подошла лишь на определенное расстояние.

Са Хи остановилась там, куда руки Ын До не могли дотянуться, и сказала:

— Сегодня я буду вести.

— Что?

— С этого момента Ын До-сси не может пускать в ход ни руки, ни тело без моего разрешения. Понятно?

Когда её черные, блестящие глаза остановились на нем, у Ын До вырвался тяжелый вздох.

Раздувалась от предвкушения не только его грудь — ширинка пижамных штанов под ночным халатом стремительно натягивалась.

— Если не хочешь превратить мой день рождения в день моей смерти, иди сюда быстрее, Юн Са Хи.

На его нетерпеливый приказ Са Хи, словно передразнивая привычку Ын До, склонила голову набок и произнесла томным голосом:

— Ча Ын До хочет быть послушным для Юн Са Хи или нет?

В тени, отбрасываемой лампой за её спиной, густые ресницы Са Хи медленно опускались и поднимались.

Его член, готовый вот-вот взорваться, ныл до самого корня, а голос Са Хи, стоящей перед ним, был бесконечно мягким и дразнящим.

Ын До прикусил губу и, словно сдаваясь, выдохнул:

— Понял. Сделаю так, как прикажет Королева.

Ответ Ын До, видимо, её удовлетворил, и Са Хи сладко улыбнулась. Только тогда она подошла вплотную и остановилась.

Густой запах её кожи ударил в нос, и по спине Ын До пробежала дрожь.

Вблизи Са Хи была еще более обольстительной и прекрасной.

— Тогда сначала нужно открыть подарочную коробку, верно?

Сказав это, Са Хи раздвинула ноги сидящего на диване Ын До, шагнула между ними и опустилась перед ним на колени.

— Я разрешаю вам развязать ленту.

Еле сдерживая желание протянуть руки и впиться в её губы, Ын До сделал несколько глубоких вдохов и развязал красную ленту на её голове.

Са Хи забрала ленту, поднялась и подошла еще ближе.

— Если мне понравится то, как Ын До-сси будет вести себя сегодня, может, я начну развивать эти свои наклонности.

Она подняла руки Ын До и начала обматывать их лентой.

— Обязательно связывать руки?

— Я же не смогу удержать вас силой. Хотя вы наверняка порвете это в два счета… а-ах.

Грудь Са Хи, связывающей его руки, маячила прямо перед глазами, и Ын До не выдержал: он прикусил и засосал одну из обтянутых кружевом грудей.

Са Хи тут же отшатнулась.

— Вроде не было уговора, что нельзя использовать язык.

Нагло ответил Ын До, растягивая губы, которые от её слюны стали блестеть еще ярче.

— Я не виновата, если вы потом пожалеете о том, что делаете.

Сказала Са Хи, закидывая связанные руки Ын До ему за голову и перекидывая их через спинку дивана.

Красная лента, которую она даже не затянула туго, боясь причинить боль, символически сковывала запястья Ын До.

— Выглядит красиво.

Пальцы Са Хи скользнули по переносице Ын До, задели губы, спустились по шее к груди и, наконец, развязали пояс его ночного халата.

Её взгляду предстали пижамные штаны Ын До, выпирающие с пугающей силой.

Са Хи, словно предвкушая лакомство, облизала губы и кончиком пальца тук — коснулась выпирающей верхушки.

— Ын До-сси, вы случайно не мазохист? Как он мог так быстро встать.

— Юн Са Хи, ты что, порнуху смотришь, пока меня нет?

Ын До, сгорая от нетерпения из-за совершенно нетипичного поведения Са Хи, спросил это с жадным блеском в глазах.

Са Хи рассмеялась, сощурив глаза, как настоящая искусительница.

— Если бы я собиралась сделать всё на отвали, я бы не готовила такой подарок. Всё только начинается, а вы уже в таком состоянии — это проблема.

Она произнесла это строгим тоном, а затем отодвинула в сторону тарелку с крекерами на столе.

И уселась на её место, закинув ногу на ногу, прямо напротив Ын До, который сидел со связанными руками и стиснутыми зубами, словно отбывая наказание.

— Еще раз с днем рождения, Ын До-сси.

Прошептала Са Хи сладким голосом и медленно расплела ноги. А затем, чувствуя на себе взгляд Ын До, прикованный к её низу, медленно раздвинула их.

Когда её бедра широко разошлись, глаза Ын До распахнулись.

Под трусиками-бабочками с открытой промежностью были отчетливо видны темные волоски и пылающая влажная дырочка.