— Что этот тип здесь забыл?

— Его привели с собой в качестве гостя два депутата городского совета, так что у нас не было способа как-то этому воспрепятствовать. Я хотел сразу же позвонить и доложить Вам, директор, но мне передали Ваш приказ сегодня Вас не беспокоить, поэтому пока что за ним просто наблюдает служба безопасности.

Под ледяным взглядом Ын До менеджер едва смог закончить фразу. Как только Ын До отвел взгляд, Сын Джэ тут же открыл дверь. Приведя в порядок выражение лица, Ын До вошел в VIP-комнату.

— Ого, директор Ча. Сколько лет, сколько зим.

Нувориши за ближайшим столом начали делать вид, что хорошо с ним знакомы, поэтому Ын До подошел к ним с приветливой улыбкой и поздоровался. На столе, где в самом разгаре была игра в баккару, громоздились стопки фишек номиналом в миллион и сто тысяч вон. Судя по выражениям лиц игроков, сейчас был тот самый момент, когда дилер позволял им немного выигрывать. Обойдя так несколько столов и поприветствовав гостей, Ын До в последнюю очередь подошел к столу, за которым играл в блэкджек Хван Чхоль Ук.

— А я как раз думал, куда же запропастился директор Ча.

Депутат, чье имя Ын До даже не мог вспомнить, радостно протянул ему руку, и Ын До в ответ пожал её. Однако его взгляд уже впился в Хван Чхоль Ука, который смотрел на него со странным выражением лица. Окружавшие его люди в черных костюмах, заметив Ын До, заметно напряглись.

— Давно Вы у нас не были.

Пусть он и готовится вонзить нож в спину, но когда-то они вместе работали на председателя Чо, так что следовало соблюсти минимальные приличия. Ын До поздоровался не слишком почтительно, и Хван Чхоль Ук, взяв в руку бокал с виски, усмехнулся. С такой рожей только соджу глушить, а он туда же — односолодовый виски хлещет.

— Слышал, ты в прошлый раз задал трепку моим ребятам?

Слова прозвучали тяжело. Видимо, он имел в виду тех ублюдков, что вломились в закусочную «Сопхун», но надо же было вспомнить дела давно минувших дней именно сейчас.

— Зачем же Вы, с Вашим-то статусом, обращаете внимание на каждую мелочь, что творят Ваши шестерки. Так ведь и до гипертонического криза недалеко.

— Ублюдок, такой же невоспитанный, как и его хозяин.

Лицо Хван Чхоль Ука исказилось, и он бросил язвительную фразу. В ответ Ын До тоже холодно усмехнулся.

— Может, я и невоспитанный ублюдок, но зато хорошо слушаюсь хозяина, который меня кормит. Зовет — подхожу, велит сидеть — сижу.

Сказав это, Ын До устремил на Хван Чхоль Ука ледяной взгляд и добавил:

— Велит рвать — рву.

Услышав дерзкий ответ Ын До, сказанный с абсолютно невозмутимым лицом, люди в черных костюмах подались вперед, но Хван Чхоль Ук поднял руку, останавливая их.

— Начальник Ан вокруг тебя так и вьется, разве что хуй тебе не сосет, вот ты и возомнил о себе невесть что. Даже не понимаешь, что тобой просто попользуются и выкинут. Жалкий ублюдок, который только и умеет, что махать ножом.

— Раз я ублюдок, который умеет махать ножом, то, думаю, в ближайшее время со мной ничего не случится, не так ли?

— Будь осторожен. Кажется, ты слишком зазнался оттого, что Чо Бён Сок взял тебя под свое крыло, но этот ублюдок однажды уже избавился от старшего брата, которому служил. Думаешь, ты долго будешь оставаться целым и невредимым?

— Я учту Ваш совет. А Вы лучше следите за своими шестерками, чтобы они без нужды не совались в 4-й район. А не то и правда умоетесь кровью.

Произнеся это, Ын До усмехнулся, и улыбка мгновенно исчезла с лица Хван Чхоль Ука. Заметив, что люди за столом испуганно переглядываются, Ын До пожелал им приятной игры и вышел из VIP-комнаты.

— Где сейчас те корейцы, которые работали на филиппинскую мафию, которых мы в прошлый раз спрятали? — раздраженно бросил Ын До, быстро шагая по коридору. Сын Джэ следовал за ним по пятам.

— Мы перевели их в 5-й район под начало начальника Вона. С филиппинцами мы почти закончили.

— Говоришь, Пэк Чэ Ха на этот раз приезжал не только к Джи Хёку, но и встречался с людьми Хван Чхоль Ука?

— Да, Мун Гю выяснил именно это.

— Раз они затеяли такую масштабную игру только ради того, чтобы избавиться от меня, значит, в последнее время я чем-то сильно насолил Пэк Чэ Ха.

Чэ Ха и раньше его недолюбливал, так что в этом не было ничего особенного. Но раз уж он вдруг начал так яростно пытаться убрать Ын До, с которым даже не делил одну территорию, значит, появилась веская причина для его устранения. Ын До собирался сделать вид, что ничего не замечает, и просто понаблюдать, но сегодня появление Хван Чхоль Ука подлило масла в огонь. Хван Чхоль Ук этого не знал, но у Ын До сегодня и так было отвратительное настроение. Настолько, что ему надоело ждать подходящего момента, и захотелось создать его самому.

— Времени у нас сейчас навалом, так что давайте устроим встряску в 5-м районе. Чтобы Хван Чхоль Ук зарубил себе на носу, с кем связался.

— Да, директор.

***

— Ах ты, паршивка...

Она и не предполагала, что их встреча с шестидесятилетним мужчиной с суровым лицом обернется объятиями и горячими слезами, так что всё прошло именно так, как она и ожидала. Её дядя, неподвижно стоявший посреди гостиной, был всё тем же тигром, каким Са Хи его помнила. Лицо, на котором за шесть лет прибавилось морщин, выглядело немного уставшим, но его подавляющая аура никуда не делась.

— Прости, дядя.

Для приветствия после шести лет разлуки это звучало довольно жалко, но Са Хи не знала, что еще сказать. Сказать «я вернулась» — прошло слишком много времени, а падать на колени — дядя этого терпеть не мог.

— Ну что, понравилось тебе жить вдали от дома? Понравилось, что никто не лезет в твою жизнь? Так бы и делала вид, что не знаешь меня, а пришла бы только тогда, когда твой старый дядя помер бы...

Услышав его строгий, полный упрека голос, Са Хи, не дожидаясь, пока он договорит, бросилась к нему и обняла. Он был строгим, страшным, он превратил всё её подростковое время в мучение, но для Са Хи он был и матерью, и отцом. К тому же Юн Са Хи была единственным человеком в мире, кому уступал великий Нам Чон Тэ.

— Я виновата. Я больше так не буду. Поэтому не говори о смерти. Я правда не смогу без тебя жить.

Она только что видела умирающую мать и не хотела слышать подобные слова еще и от дяди.

— Вот же паршивка, раз так, то почему ты так упрямилась? Я думал сделать вид, что ничего не знаю, если бы ты сама вернулась, когда стало бы тяжело. Неужели мир казался тебе таким простым?

Дядя не мог не знать о её долгах ростовщикам, но, вероятно, не вмешивался, надеясь, что она не выдержит, сдастся и сама вернется домой. И всё же Са Хи понимала: если бы не дядя, который всё это время незримо присматривал за ней, она бы не смогла благополучно прожить эти долгие годы.

— Дай-ка посмотреть на твое лицо.

Дядя отстранил Са Хи, которая всё пыталась прижаться к нему, и внимательно вгляделся в её лицо. Са Хи тоже рассмотрела лицо дяди, который заметно постарел. В его глазах, смотревших на нее так, словно она была напроказившим ребенком, ненадолго сбежавшим из дома, вопреки строгой линии губ, сквозила нежность.

— Ушла совсем ребенком, а вернулась взрослой девушкой.

— Мне уже двадцать четыре.

Когда она уходила из этого дома, ей было восемнадцать, так что ребенком она уже не была, но Са Хи не стала его поправлять. Оказалось неожиданно легко от того, что ей не нужно было в подробностях рассказывать, как она жила, дяде, который наверняка уже видел её недавние фотографии и знал, почему она жила в доме Ын До. Ей совсем не хотелось разводить сырость и, всхлипывая, жаловаться на те годы, когда она была юной и несчастной.

— Ты, должно быть, устала, так что иди отдыхай, а поговорим потом.

— Угу. Ты, наверное, тоже устал меня ждать.

— Какая там усталость. Твоя комната осталась такой же, какой была, иди отдохни. Если что-то понадобится — скажи.

Кивнув дяде, Са Хи повернулась, чтобы подняться на второй этаж, и только тогда заметила, что в гостиной, кроме них двоих, было много других людей. Она поздоровалась со знакомыми мужчинами, которые были рядом с дядей еще с тех времен, и поприветствовала новые лица, появившиеся за эти годы. В отличие от прошлого, теперь Са Хи смотрела им прямо в глаза.

— Са Хи.

В последнюю очередь Са Хи подошла к Чэ Ха. Шесть лет назад она считала его довольно симпатичным, но сейчас он показался ей абсолютно обычным. Глядя на ставшего почти незнакомым Чэ Ха, Са Хи осознала, что Ын До неимоверно завысил её стандарты мужской красоты. Любой мужчина, кроме Ча Ын До, казался Са Хи безликим.

— Оппа, давно не виделись.

Са Хи поздоровалась с улыбкой. Она смутно помнила, что в прошлом нравилась Чэ Ха. Но прошло уже шесть лет, его чувства наверняка изменились, поэтому она могла приветствовать его без всякой неловкости. Тем более, что у нее был Ча Ын До — самый красивый и самый нежный мужчина на свете.

— Как поживал, оппа?

— Да так, потихоньку. А ты?

— Как видишь, хорошо. Оппа, с возрастом ты стал еще круче. Женился?

— Какая там женитьба. Но послушай, Са Хи, это правда, что ты была в Муджине?

— Ага. Вот только оттуда приехала. А что?

При ответе Са Хи улыбка исчезла с лица Чэ Ха. Его взгляд на мгновение скользнул в сторону, словно он о чем-то задумался, а затем он снова заговорил:

— Тогда, может быть, ты...

— Са Хи.

Чэ Ха только собирался что-то сказать, когда дядя позвал Са Хи. Она обернулась, и дядя, бросив быстрый взгляд на Чэ Ха, спросил:

— Как сегодня состояние твоей матери?

Услышав вопрос дяди, Са Хи тоже перестала улыбаться. Она подумала, что дядя может расстроиться, если узнает, что она не пробыла там и десяти минут.

— Никакой реакции. Она даже глаз не открыла, пока я говорила. Я... я схожу к ней завтра.

— Хорошо. Иди наверх, отдохни.

То, что она вела себя так беззаботно сразу после того, как навестила больную мать, казалось ей преступлением, поэтому Са Хи быстро закивала. Затем, прежде чем подняться по лестнице, она сказала Чэ Ха:

— Оппа, я устала, давай поговорим позже.

— ...Хорошо.

Оставив Чэ Ха, у которого, судя по всему, накопилось к ней много вопросов, Са Хи поднялась наверх и открыла дверь своей бывшей комнаты. Её встретила пестрая комната, ничуть не изменившаяся за эти шесть лет.

— Значит, вот такие у меня были вкусы.

Разглядывая кричащий интерьер, она вспомнила свою убогую комнатку в 4-м районе. И поняла, что то место, где она порой до смерти пугалась тараканов, было ей куда привычнее и комфортнее, чем эта комната. Са Хи бросила свой рюкзак на стол и вошла в гардеробную рядом с ванной комнатой.

— Больше, чем та конура, в которой я жила, но меньше, чем у Ча Ын До.

После жизни в доме Ын До, где всё было огромным, эта гардеробная, уступающая по размеру в четыре раза, показалась ей тесной. Хотя для восемнадцатилетней Юн Са Хи она была просто огромной. Са Хи открыла раздвижную дверцу самого дальнего шкафа. Убедившись, что аккуратно повешенный на плечики пиджак всё еще там, она достала его и села на кровать. Положив огромный пиджак на колени, Са Хи долго гладила его, а затем уткнулась в него лицом. Возможно, ей просто показалось, но от него словно до сих пор исходил едва уловимый аромат мускуса.

— Это был ты, Ча Ын До.