В начале этого года Ын До бросил курить, дав себе такое новогоднее обещание. Как он тогда сказал? Кажется, ради семьи, которую они в будущем создадут.
Ын До вечно ворчал, что ему нечем заняться по будням, когда он не может поехать к Са Хи в Муджин, поэтому он естественным образом зачастил в дом председателя Нама.
Он покупал сашими и заходил выпить соджу на троих с директором Ко, а иногда возил этих двоих стариков поиграть в гольф.
Возможно, именно поэтому Ын До первым заметил проблемы со здоровьем председателя Нама и отвез его в больницу, а после операции составлял компанию в игре в го дяде, которому было тяжело передвигаться.
— И всё же хорошо, что Вы, Ын До, присматриваете за дядей в Сеуле. Спасибо.
— А он всё равно каждый раз обращается со мной как с вором, который украл его племянницу.
— Вы же прекрасно знаете, Ын До, что в глубине души он так не думает.
Шагая по заснеженной тропинке, они незаметно подошли к колумбарию.
На самом солнечном, хорошем месте, ухоженном так же тщательно, как и любовь дяди, виднелись черные надгробия с высеченными на них именами, установленные над плоскими могилами.
— Мама, папа. Я пришла.
Са Хи в кожаных перчатках по очереди провела рукой по надгробиям, словно стирая с них пыль.
Счастливы ли сейчас эти двое, лежащие рядом? — эта мысль посещала её каждый раз, когда она приходила сюда.
— Я сдала выпускные экзамены и закончила первый семестр, поэтому приехала в Сеул повидаться с дядей и Ын До.
Раньше ей иногда было неловко вот так стоять и бормотать перед могилой, но теперь это стало привычным делом.
Конечно, они и так, наверное, всё видят, но ей всё равно хотелось рассказывать им о своей жизни каждый раз, когда она приходила.
— В следующем году я тоже буду стараться изо всех сил, чтобы снова получить стипендию, как и в этом. Благодаря дяде мне не нужно подрабатывать и беспокоиться об оплате учебы или расходах на жизнь. Поэтому, мама, папа, пожалуйста, помогите, чтобы дядя больше не болел. Мне так больно смотреть, как он стареет на глазах.
От мысли о том, что и дядя однажды уйдет, сердце Са Хи болезненно сжималось.
Это расставание когда-нибудь неизбежно наступит, но ей хотелось, чтобы её суровый дядя-тигр еще долго оставался крепким и здоровым.
— О чем Вы думаете?
Спросила она у Ын До, который стоял рядом и задумчиво смотрел на могилы.
В отличие от неё, постоянно щебечущей вслух, когда они приходили сюда вместе, Ын До всегда обращался к ним лишь мысленно.
— Жаловался им на тебя.
— На меня? А на что это Вам жаловаться?
Ын До тяжело вздохнул, глядя в круглые, полные невинности глаза Са Хи.
— Еще бы. Сколько раз ты трепала мне нервы за время учебы в университете, не счесть.
Оба они с самого начала были к этому готовы. К тому, что Са Хи, ставшая первокурсницей в довольно позднем возрасте — в двадцать шесть лет — будет привлекать к себе внимание.
К тому же она была красавицей, поэтому с самого начала семестра Са Хи невольно оказалась в центре всеобщего внимания.
— Я же столько раз повторял: раз уж родилась такой красивой, веди себя осторожнее. А ты меня не слушала.
— Нет, ну это же...
Она изначально не планировала наслаждаться романтикой кампусной жизни со свежими двадцатилетними студентами, поэтому Са Хи старалась избегать поездок на посвящения и участия в факультетских мероприятиях, соблюдая дистанцию.
Ей нужно было конкурировать с этими молодыми умами и получать стипендию, поэтому её маршрут состоял в основном из дома, университета и библиотеки.
Но, видимо, именно это и привлекало еще больше внимания.
— Нуна, Вы мне нравитесь. Встречайтесь со мной.
В тот день, когда Са Хи, не выдержав уговоров старосты, всё-таки пошла на вечеринку первокурсников, Ын До как раз ехал в Муджин. Она собиралась тихонько сбежать, как вдруг какой-то свежий двадцатилетний юнец, с которым она и парой слов не перекинулась, схватил её за запястье.
Проблема заключалась в том, что Ын До, узнав от Сын Джэ, где она находится, приехал за ней и как раз в этот момент всё увидел.
Благодаря отчаянным уговорам Са Хи до скандала не дошло, но после этого инцидента, случившегося всего через полтора месяца после начала семестра, бдительность Ын До возросла в разы.
После этого Ын До мог внезапно появиться перед университетом или регулярно отправлял Сын Джэ, чтобы тот «случайно» сталкивался со студентами, крутящимися вокруг Са Хи.
Было бы здорово, если бы после этого все успокоились, но из-за того, что Са Хи стала казаться некой таинственной женщиной, окутанной секретами, желающих добиться её стало только больше, что не раз выводило Ын До из себя.
В итоге во время университетского фестиваля Са Хи, держа Ын До под руку, обошла весь кампус, наглядно продемонстрировав всем, почему она отвергала признания самых крутых и красивых старшекурсников.
— Кстати, Вы знаете, какие слухи пошли из-за того, что Вы, Ын До, во время фестиваля ходили с плотно сжатыми губами?
— И какие же.
— Что я — девушка якудзы. Говорят, от парня рядом со мной исходила аура настоящего гангстера. А уж когда в последний день за нами тихонько увязались люди в черном, представляю, что они подумали.
Хотя он специально надел идеально скроенный черный костюм и выглядел потрясающе, его мощная, подавляющая аура в сочетании с упорным молчанием, видимо, навели их на мысль, что он — якудза, не говорящий по-корейски.
К тому же шрам на брови Ын До, к которому Са Хи уже так привыкла, что порой забывала о нем, только подтвердил эти слухи.
— К концу второго семестра ко мне уже никто даже не подходил. Кто-то пустил слух, что видел, как я достаю из сумки нож для сашими.
— Вот и отлично. Благодаря этому ты получила ту спокойную студенческую жизнь, о которой мечтала, разве нет? И к тому же, это не совсем ложь. Ты ведь носишь с собой нож, который тебе снова подарил председатель Нам.
Усмехнувшийся Ын До выглядел весьма довольным.
Хотя девушки-однокурсницы, поняв, что это не так (ведь Са Хи сама угощала их обедами и первой заводила разговор), избавились от предубеждений, парни-однокурсники и сонбэ по-прежнему считали Са Хи кем-то вроде женщины мафиозного босса.
Что ж, в каком-то смысле это было правдой, поэтому Са Хи не стала никого переубеждать.
— Другим на поступление дарят брендовые сумки или машины, а мой дядя дарит нож.
— Зато он подарил тебе землю в Канвондо, чтобы построить дачу. У тебя слишком большие аппетиты, Юн Са Хи.
Резкий порыв ветра взметнулся на холм, покружил вокруг и исчез, а Ын До подошел ближе и крепко обнял Са Хи.
А затем, глядя сверху вниз на Са Хи, которая подняла голову, чтобы посмотреть на него, сказал:
— В следующий раз я оденусь скромнее, как порядочный офисный работник. Чтобы выглядеть не как якудза, а как богатый чеболь.
— Нет, больше не приезжайте.
Са Хи ответила категорично, и когда Ын До слегка нахмурил брови, она, стрельнув глазами по сторонам, неуверенно произнесла:
— Многие подруги постоянно расспрашивают меня о Вас, Ын До. Я же ясно сказала, что Вы мой парень, но те девчонки, которые видели Вас рядом со мной на фестивале, до сих пор сходят с ума по тому, какой Вы красивый.
— А, там были твои подруги? Я-то, кроме тебя, никого не видел.
Глядя на самодовольное лицо Ын До, Са Хи не выдержала и прыснула.
Что ж, видимо, это та цена, которую приходится платить за то, что встречаешься с таким красивым мужчиной.
— В любом случае, в моих глазах все мои сокурсники-парни выглядят как младенцы в памперсах, так что не переживайте, Ын До, и сидите в Сеуле тихо и смирно.
— «Смирно» — мне нравится это слово.
Ын До опустил голову и легонько поцеловал в лоб Са Хи, которая ворчала в его объятиях.
Прошло уже почти десять лет с того дня, как он впервые увидел её, но Юн Са Хи по-прежнему заставляла его сердце трепетать.
Наверное, даже когда эти черные волосы станут белыми, для него она всё равно останется семнадцатилетней Юн Са Хи.
— Дорога всё еще скользкая, а председателю Наму тяжело передвигаться, так что, может, купим чего-нибудь вкусненького и поедем домой?
Спросил Ын До, когда они, пробыв довольно долго перед колумбарием, направились обратно к парковке, где их ждал Сын Джэ.
— Угу. Давайте купим говяжьи ребрышки и устрицы, которые дяде в прошлый раз так понравились. О, и еще юкхве (юк-сашими). Я так хочу юкхве.
— Зима на дворе, ты решила вес набрать? То говоришь, что надо перестать есть, потому что постоянно хочется чего-то, а теперь опять новые желания появились?
Са Хи, сделав обиженное лицо в ответ на слова Ын До, с силой дернула его за руку и, сморщив нос, сказала:
— А кто мне говорил, что я слишком худая, и чтобы я ела всё, что захочу?
— Ладно, ладно. Я виноват. Чего еще тебе хочется?
При этих ласковых словах Ын До Са Хи улыбнулась, словно только этого и ждала, и произнесла:
— Тогда купите мне еще персиков.
— Персиков?
— Ага. Последние несколько дней мне почему-то так хочется персиков. Я всё думала: вот закончатся экзамены, и я наемся их вдоволь.
Глядя на невинно улыбающееся лицо Са Хи, Ын До незаметно затаил дыхание.
Затем, сам того не осознавая, заставил остановившиеся ноги двигаться дальше и начал лихорадочно подсчитывать дни в уме.
В прошлом году, после дня рождения Ын До и Сунына, Са Хи, видимо, из-за сильного стресса, не было месячных целых два месяца.
Хотя они уже проверили тестом, что это не беременность, они всё равно сходили к гинекологу, и только после укола, стимулирующего цикл, всё началось снова.
После этого цикл восстановился, но Са Хи больше не разрешала секс без презерватива. Ей хватило тех переживаний.
Но в этом году, когда снова наступил день рождения Ын До, их последний секс был настолько безумным, что они оба совершенно забыли о презервативе.
Когда мысли Ын До дошли до этого, его сердце заныло от зародившейся надежды.
— Раз так сильно хотела, могла бы сама купить или мне позвонить.
Голос Ын До дрогнул от напряжения.
Особенно учитывая тот факт, что буквально вчера ему приснился сон, в котором он сорвал и обнял огромный персик. Его грудь распирало от счастья.
— Могла бы, но почему-то мне захотелось поесть их вместе с Вами, Ын До, после экзаменов. Я вспомнила те персики, которые Вы мне так аккуратно чистили в том доме в Муджине.
— Муль-бок? (мягкие персики)
— Ага, муль-бок.
Её лучезарная улыбка... Неужели она до сих пор ничего не подозревает, или это просто плод его желаний?
За прошедший год благодаря постоянным разговорам с Ын До отношение Са Хи к детям изменилось в лучшую сторону, но она всё равно считала, что еще слишком рано.
Но для Ын До понятие «слишком рано» не существовало.
При мысли о том, что у него появится шанс обнимать сразу двух мягких, прекрасных созданий, пахнущих сладостью, Ын До казалось, что всё его тело дрожит от восторга.
— Раз ты так хочешь, конечно, куплю. Может, мне вообще купить целую персиковую ферму?
— Но сейчас же середина зимы? Персики можно найти разве что в универмаге или в супермаркете.
— Купим сейчас, а в следующем году будем срывать и есть прямо с ветки. Мне кажется, Юн Са Хи будет любить персики часто и в больших количествах.
Слушая взволнованный голос Ын До, Са Хи пристально посмотрела на него.
Неужели он собирается переехать в деревню с персиковой фермой?
— Было бы неплохо, если бы у нас была своя. Смогла бы есть, сколько влезет.
— Да, так и сделаем.
Ын До смеялся, словно его переполняла радость. Са Хи не понимала причину, но раз он был так счастлив, ей тоже стало хорошо на душе.
— Са Хи.
— М-м?
Когда впереди показалась парковка, где их ждали Сын Джэ и остальные сотрудники, Ын До на мгновение остановился и позвал Са Хи.
— Ты счастлива?
Иногда Ын До спрашивал её об этом. Весело ли ей, довольна ли она сейчас, счастлива ли она от того, что он рядом.
Даже если она каждый раз отвечала одно и то же, по прошествии времени Ын До спрашивал снова.
Так же, как он отчаянно выкрикивал её имя, желая убедиться, что она здесь, когда они, тяжело дыша, делились друг с другом горячим теплом тел.
Са Хи уже давно поняла, что эти вопросы, звучащие теперь как привычное приветствие, были проявлением его любви.
— Конечно. Я очень, очень счастлива.
Улыбнувшись, Са Хи дала свой неизменный ответ. И тогда Ын До тоже подтвердил свои чувства:
— Я тоже, Са Хи. Я тоже счастлив.
Хе-хе. Засмеявшись, Са Хи снова крепко сжала руку Ын До, переплетя их пальцы, и они пошли дальше.
Пока они идут вот так, бок о бок, их ответы останутся неизменными.
Будь то заснеженная тропа или каменистая дорога под палящим солнцем — до тех пор, пока она не отпустит руку Ын До, для Са Хи каждый путь будет усыпан цветами.
Конец экстр.
