Онлайн чтение книги Радость жизни Joy of Life
Глава 23. Молодость во дворце и за его пределами

Осенью пятого года правления под девизом «годы торжества» во дворце молодой евнух Хун Чжу быстро семенил в сторону дома прямо за западными боковыми воротами. Ссутулившись, он сжимал в руках толстую стопку докладных записок. Его сравнительно небольшие стопы быстро касались чуть влажной земли, и в этих торопливых шагах не было ни капли нерешительности. Он приподнял подол своей бледно-голубой одежды, чтобы она не мешала идти, а его правая рука в это время прижимала сверху стопку докладных записок. Его широкий рукав надёжно укрыл их. Больше всего он боялся, что из низких свинцовых туч на небе польётся дождь и намочит эти документы.

Перешагнув порог, по установленным правилам он подошёл к учётной книге перед евнухами в комнате. Вздохнув с облегчением, Хун Чжу осторожно оставил в ней свою подпись и передал принесённые документы.

Императорский секретариат — это главный политический стержень государства Цин. Раньше его роль была не столь важна, как сейчас, потому что первый министр возглавлял шесть министерств. Все докладные записки сначала проходили через него и только потом попадали на стол к императору. А теперь, когда бывший первый министр Линь Жофу печально вернулся в родные края, императорский секретариат сразу занял ведущую роль. Император добавил в его состав ещё несколько опытных чиновников и расположил его рядом со дворцом прямо за боковыми воротами, чтобы удобнее было сообщаться.

Нынче в секретариате заведовал важными делами императорского двора дасюэши Шу и ещё несколько опытных чиновников.

С площади перед дворцом донёсся порыв прохладного осеннего ветра, Хун Чжу потёр руки, вздохнул и спокойно встал за дверями, ожидая, когда чиновники вернут документы. Ему сейчас нельзя было уйти, поэтому он послушно стоял за дверями, навострив уши и прислушиваясь к происходящему внутри.

Проходившие мимо время от времени чиновники очень вежливо кивали в его сторону головой, здороваясь. Хун Чжу хорошо знал своё место и сразу же со скромной улыбкой кланялся им. Никому и в голову не приходило считать странным то, что он стоял за дверями временного зала секретариата, потому что все знали, какие обязанности выполняет этот молодой евнух.

Иногда присылаемые из дворца прислуживать в секретариате молодые евнухи, видя его, с большой почтительностью кланялись и приглашали в боковую комнату погреться. Хун Чжу не выказывал так уж много вежливости, с важным видом кивал им, но продолжал стоять и сторожить у дверей.

В этом году ему исполнилось всего шестнадцать лет, и во дворце у него появился кое-какой статус среди слуг потому, что он каждый день работал в самых важных кругах. Ну и ключевым стало то, что у него фамилия Хун, поэтому во дворце всегда ходили слухи, что он родственник старого евнуха Хуна.

Хун Чжу потрогал воспалившийся прыщик слева под губой и начал сердиться. Последние несколько дней Контрольная палата слишком уж часто стала проводить аресты, а чиновники, соответственно, строчили гору документов и непрерывно возмущались в секретариате. Ему приходилось по несколько раз на дню бегать из дворца сюда и обратно. Он был так занят, что даже по нужде некогда сходить, а внутренний жар в итоге аж проступил прыщами. Про себя он решил, что как только вернётся во дворец, то обязательно забежит на кухню, чтобы выпить чашку холодного чая.

Обсуждения за дверями велись не так уж громко, но он всё равно мог отчётливо слышать их слова.

***

— Это работа Контрольной палаты. Император направил эти докладные записки обратно к нам, что он хочет этим сказать?

— Возможно… — в подхватившем обсуждение голосе читалось немало сомнений, — император чувствует, что последние операции преемника Фаня немного уж чересчур?

Один из сановников рассерженно ответил:

— Какой там немного чересчур? Этот Фань Сянь очевидно пользуется служебным положением, чтобы устранять несогласных! Всего за десять дней он успел заключить под стражу пятерых крупных чиновников, глубокой ночью врываясь в их усадьбы. Разве это похоже на императорскую Контрольную палату, это всё его бандиты!

И только один человек оказался не согласен с общим мнением обсуждающих:

— Преемник Фань не скрывает своих действий. После того, как тех пятерых арестовали, на следующий день их преступления были подробно описаны в объявлении, которое повесили на стене рядом с Ревизионной палатой. Народу столицы теперь всё прекрасно известно и понятно. По-моему, это слова господина Яня слишком уж чересчур. Первый отдел Контрольной палаты расследует дела аппарата управления государством, какое это имеет отношение к устранению несогласных? По-моему… те пятеро сановников вели дела не как положено, поэтому и оказались наказанными.

Старый чиновник по фамилии Янь вспылил:

— Говорите, не устраняет несогласных? Тогда почему после того, как в прошлый раз Цензорат выдвинул обвинения, Контрольная палата сразу активизировалась?

Тот человек холодно усмехнулся:

— Если это ответный удар, то почему тогда молодой господин Фань ничего не предпринял против Цензората?

— Это потому, что император мудр, он строго запрещает Контрольной палате возбуждать дела против Цензората.

Холодный смех того человека стал только сильнее:

— Тогда осмелюсь спросить у министра Яня, какое отношение к цензорам из Цензората имеет приказ по астрономии и календарю? Если Фань Сянь хотел отомстить, то почему расследовал дела этого приказа?

Министр чинов Янь сразу замолк. Он долго думал, а потом холодно ответил:

— Как бы там ни было, в любом случае нельзя позволять Контрольной палате расширять масштабы деятельности. Если они и дальше продолжат в том же духе арестовывать сановников, то так скоро всех переловят.

Тот человек насмешливо возразил:

— Господин министр, можете не волноваться, сановников третьего ранга и выше Контрольная палата не имеет права трогать.

Смысл этих слов скрывал в себе яд, намекая на то, что министр чинов сам не без греха, поэтому так гневается на расследования Контрольной палаты. Только полномочия Контрольной палаты ограничены, больших шишек третьего ранга и выше они обвинять не могут.

Взбешённый возглас министра Яня тут же достиг ушей молодого евнуха Хун Чжу, стоявшего за дверью:

— Какая ересь! Неужели вы готовы спокойно смотреть, как Контрольная палата возвышается?

Человек, начавший разговор, попытался примерить их и мягко сказал:

— Господин Янь, не гневайтесь, Сяо Цинь, не говори больше ничего. Контрольная палата может только проводить расследования, у них нет специального разрешения, они не могут выносить решения по делу. Что же до тех сановников… — Он прочистил горло. — Виноваты они или нет, это пусть сначала скажет Ревизионная палата. Только намерения императора крайне ясны, он хочет услышать наше мнение, вот и всё.

Человек, названный Сяо Цинем, поспешил первым высказаться:

— Дела Палаты должен решать сам император, я как подданный не осмелюсь судить.

Министр Янь снова рассерженно сказал:

— Я думаю, этот ветер долго не продержится, если позволить Фань Сяню и дальше безобразничать, неужели господа сослуживцы хотят, чтобы при дворе нашей Цин… появится ещё один Чэнь Пинпин?

***

Карауливший под дверью Хун Чжу, приподнявшись на цыпочки, сосредоточенно вслушивался в разговор внутри. Его губы чуть изогнулись в усмешке, и он подумал: «Неужто вы, гражданские чиновники, можете судить об отношениях между императором и главой Чэнем?»

Как раз в это время он увидел, как член Тайного совета Цинь Хэн распахнул дверь и вышел, широко ухмыляясь. Он торопливо шагнул вперёд и заискивающе спросил:

— Господин Цинь, я спешу вернуться во дворец. Когда будет возможно забрать документы?

Цинь Хэну в этом году исполнялось тридцать. Он был родным сыном генерала Циня, главы Тайного совета, и служил в командном чине в армии Цин в прошлогодней войне с Северной Ци. С его послужным списком он не имел права обсуждать дела в императорском секретариате, однако старый генерал Цинь с того случая, когда чиновников наказали батогами, сказался больным и не появлялся при дворе, поэтому император специально приказал Цинь Хэну явиться в секретариат на обсуждение. Это можно было считать покровительством семье Цинь, а также свидетельством того, что в государстве Цин по-прежнему придают большое значение военным заслугам.

Когда глава Тайного совета, старый генерал Цинь не явился ко двору под предлогом болезни, сановники вначале подумали, что он не смог вынести высокомерного поведения преемника главы Контрольной палаты, Фань Сяня. Однако Хун Чжу, услышав сегодня, как Цинь Хэн всячески поддерживает Фань Сяня, усомнился в этом.

Цинь Хэн, взглянув на молодого евнуха, сказал с улыбкой:

— Пусть шумят. В итоге никто не посмеет пойти против решения императора. А ты не стой тут и не подслушивай. Будь у тебя хоть вся смелость в мире, ты не посмеешь кому-то в шутку рассказать об этом, так зачем утруждаться.

Хун Чжу покорно улыбнулся. Глядя, как этот популярный военный, опора армии, исчезает в дверях уборной, он непонимающе покачал головой.

Недолгое время спустя обсуждение, или, вернее сказать, свара, в императорском секретариате наконец прекратилась благодаря вмешательству дасюэши Шу. Сановники тактично изложили своё мнение в докладе, попросив императора проявить осмотрительность в этом вопросе, ведь пятеро уволенных чиновников хоть и были в невысоком ранге, но все они — почтенные жители столицы. Понимая, что сами могут оказаться на их месте, сановники не хотели видеть, как Контрольная палата так запросто отстраняет их от должности.

Итак, Хун Чжу снова схватил эти документы, подоткнул свою голубую дворцовую униформу за пояс, документы прикрыл рукавом, привстал на цыпочки, выгнул спину и побежал ко дворцу.

От временной резиденции секретариата до императорского кабинета во дворце он постоянно находился под открытым небом, на глазах у всех и под защитой императорской стражи, поэтому никто не смог бы повредить эти важнейшие в государстве Цин документы. Хун Чжу бежал очень довольным, по пути милые дворцовые служанки приветствовали его нежными голосами, но ему некогда было обращать на них внимание, и угодливые взгляды молодых евнухов он тоже игнорировал.

Добежав до дверей императорского кабинета, Хун Чжу немного успокоил дыхание, почтительно вошёл и бережно положил документы под стол.

Император, который хмуро проглядывал доклады с юга, выбрал один и прочёл, отчего только ещё напряжённее нахмурил брови. Его тонкие губы внезапно зашевелились, и он холодно произнёс:

— Какая серость! Шу У только и знает, что хиханьки-хаханьки, Янь Синшу, разве что, проявил некоторую смелость… Хм, мальчик из семьи Цинь неплох.

Разве смел Хун Чжу слушать громоподобные речи самого императора? Он неслышно стоял в стороне, страшно нервничая в душе.

Император махнул рукой.

У Хун Чжу словно гора с плеч свалилась. Он вышел из императорского кабинета, и на этом сегодняшние его дела, можно считать, были окончены. Он немного попетлял по каменным дорожкам и подошёл к боковому входу дворца Тайцзы. Там, в пристройке несколько евнухов щёлкали дынные семечки, а увидев его, быстро пригласили сесть и с улыбкой спросили:

— Ну что, было сегодня что-то интересное?

Хун Чжу высокомерно ответил:

— Я же просто целыми днями слушаю, как ссорятся старые сановники, что там может быть нового?

Евнухи тут же кинулись льстить:

— Вы, евнух Хун, каждый день ходите туда-сюда между императорским кабинетом и секретариатом, все важные события нашей Великой Цин происходят у вас перед глазами, естественно, для вас там нет ничего нового.

Ещё кто-то добавил в шутку:

— Так что можно сказать, что все уязвимые места Великой Цин хранятся у евнуха Хуна за пазухой.

Как бы ни гордился Хун Чжу, бдительности он всё же не ослаблял, поэтому тут же строго и сурово ответил:

— Что за чушь? Я всего лишь слуга!

Евнухи расхохотались.

— Кроме императора, все чиновники и знать в государстве Цин — слуги… Евнух Хун, вы разве не знаете, что ваше имя теперь прославилось. Даже когда я вышел из дворца купить ткани, и люди слышали, что я с вами в хороших отношениях, то начинали смотреть на меня с уважением. Все говорят, что в столице следующим после господина Фаня из поместья министра вспоминают о вас, евнух Хун.

Хун Чжу поднял руку и пригладил растрепавшиеся волосы на лбу. Он улыбнулся, но ничего не сказал: хотя он понимал, что не ровня прославленному на всю Поднебесную молодому господину Фаню, но людям всегда нравится лесть, особенно когда их ставят в один ряд с такими личностями, в душе всегда просыпается самодовольство.

В это время из дверей бокового дворца кто-то вышел, и несколько молодых евнухов мгновенно притихли. Хун Чжу тоже вздрогнул, рассмотрев, что это евнух Дай из дворца благородной супруги Шу. Хотя Хун Чжу и носил официальные документы, но по рангу далеко уступал евнуху Даю.

Только тогда, когда евнух Дай уже отошёл далеко, один из молодых евнухов наконец сплюнул на землю, словно молчание только что было постыдным, и со злобой сказал:

— Этот евнух Дай уже давно не тот, что прежде. Я просто не успел сразу опомниться, а то на кой чёрт нам обращать внимание на этого неудачника.

Хун Чжу в душе всполошился и спросил:

— А что случилось с евнухом Даём?

Тогда тот молодой евнух восторженно ответил:

— Несколько дней назад Цензорат подал жалобу на молодого господина Фаня, и евнух Дай тоже оказался втянут в этот дело. Хотя император прописал батоги только цензорам, но и евнуха Дая тоже хорошенько наказали. Слышал, что теперь не только император отобрал у него право приносить и оглашать императорские указы, но и благородная супруга Шу собирается выгнать его из дворца.

Рядом снова кто-то начал заискивать перед Хун Чжу:

— Когда евнух Дай был в фаворе, он частенько ругал нас и бил, а сейчас, когда он лишился влияния, разве кто-то станет обращать на него внимание? Он словно осенний лист, упавший в грязь, куда ему до вас, молодой евнух Хун, вы как новая свежая ветвь на дереве.

Слушая эти льстивые речи, которые чем дальше, тем казались всё нестерпимее и вульгарнее, Хун Чжу нахмурился, сказал пару малозначащих фраз и поспешил поскорее уйти из бокового дворца.

Быстро шагая вперёд вдоль огромных колонн дворца, он наконец добрался до каменных ворот гарема, увидел тоскливую фигуру евнуха Дая и поспешил догнать его:

— Евнух Дай, я издалека вас заприметил и скорее прибежал поприветствовать вас.

Евнух Дай немного удивлённо посмотрел на него. Последнее время во дворце молодые негодники очень редко проявляли к нему подобную вежливость. Он знал, что Хун Чжу сейчас прислуживает в кабинете государя и постепенно становится всё влиятельнее, и от этого его вежливость казалась ещё более странной.

Хун Чжу не упомянул никакого дела к нему, лишь каждой фразой кормил умелой лестью. А когда настроение евнуха Дая от его речей наконец улучшилось, он попрощался и ушёл.

Проводив взглядом исчезнувшего в глубине гарема евнуха Дая, молодой Хун Чжу едва заметно улыбнулся.

Другие верили, что евнух Дай потеряет влияние, а Хун Чжу вовсе так не думал. Раз уж евнух Дай за пределами дворца имел отношение к тому молодому господину Фаню, то значит он обязательно снова обретёт почву под ногами во дворце. Хун Чжу сам по себе не особо верил в способности евнуха Дая, но вот в преемника Фаня он верил всей душой.

А всё потому, что он каждый день слышал о делах между кабинетом государя и императорским секретариатом, и прекрасно представлял, насколько сейчас в фаворе молодой господин Фань. Первый отдел Контрольной палаты за десять дней арестовал пятерых сановников! Император всё это время сохранял беспристрастность. Как бы секретариат ни возмущался и ни протестовал, они не в силах ничего сделать преемнику Фаню!

За десять дней пять сановников, хотя все они ниже третьего ранга, но будучи евнухом в глубинах дворца, Хун Чжу отлично понимал, какая непоколебимая решимость должна быть у молодого господина Фаня и какая опора должна возвышаться за его спиной, чтобы он мог осмелится на подобные громкие дела. Хун Чжу часто бывал в кабинете государя и знал, что эта опора — сам император Цин!

Щупая собирающийся скоро лопнуть прыщик у губы, Хун Чжу жутко завидовал этому привлёкшему столько внимания современников молодому господину Фаню, думая про себя, что вот ему тоже даже и двадцати лет нет, но почему же между их жизнями такая огромная разница. Если через евнуха Дая удасться как-то приблизится к молодому Фаню, то что может быть лучше.

***

Приказ по астрономии и министерство чинов потеряли сразу пятерых чиновников. Тень Контрольной палаты снова накрыла столичный город.

Однако простые жители столицы вовсе не воспринимали случившееся так уж серьёзно, в любом случае пострадать пришлось чиновникам и простым людям не было до этого дела.

Ну а в кругах чиновников всё больше стали негативно оценивать деятельность первого отдела. Кроме сочувствия к попавшему в беду коллеге, ещё было непонимание. Никто из чиновников не мог понять, по какой причине преемник Фань решил разделаться с этими не привлекающими особо внимания сановниками.

Кроме очень ограниченного круга людей никто не знал, что эти невезучие чиновники были скрытыми пешками второго принца.

Многие думали, что Фань Сянь мстит, разозлившись на коллективное обвинение со стороны цензоров. Однако император строго запретил трогать Цензорат, поэтому он, словно разъярённый грубиян с мясным тесоком в руках с рыком бежит по улице и, чтобы развеять своё негодование, обрушивает удары на людей, подвернувшихся под руку. И больше всего достаётся детям, которые не могут оказать сопротивления.

Только вот… если посмотреть на то, как за эти два года зарекомендовал себя в столице преемник Фань, не слишком уж он походил на человека, который станет бездумно действовать под воздействием эмоций.

***

Фань Сянь, улыбаясь, сидел в Павильоне новых веяний, правой рукой палочками для еды он размешивал сверхпопулярное блюдо — лапшу в мясном соусе, при виде которой текли слюнки, а в левой руке руке он держал принесённое ему Му Те дело и читал его. Эти несколько дел очень быстро были расследованы, он обстоятельно подготовился, первый отдел собрал веские доказательства, по виду даже при рассмотрении дела в Ревизионной палате или министерстве наказаний никаких проблем не предвиделось.

В этот раз до начала операции он, конечно, не преминул доложить отцу и старому калеке. Они оба молча согласились, поэтому Фань Сянь знал их позицию.

Он просто обязан был это сделать. Ему необходимо было заставить второго принца ощутить боль, чтобы в следующий раз, связываясь с Синьяном он вёл себя осмотрительнее, ну и чтобы уменьшить себе проблемы в будущем.

Однако реакция второго принца превзошла ожидания Фань Сяня. После того, как он выгнал Хэ Цзунвэя из поместья, больше никто не приходил искать примирения — видимо, второй принц проявил присущую благородным сдержанность и прекратил дальнейшие контакты, однако и не стал отвечать ударом на удар. Что-то здесь было не так.

— Что за место — Терем любования луной? — с любопытством спросил Фань Сянь.

Лицо Му Те приняло глумливое, скабрёзное выражение.

Фань Сянь в шутку отчитал его:

— Тебе лет-то сколько? Иди тихонько домой, обними внуков и не смей думать об удовольствиях.

Скривившись, Му Те сказал:

— Хотя Терем любования луной — это бордель, но в последнее время в столице это очень популярное место. Первый отдел втайне выяснил, что за ним почти наверняка стоит важная персона. Последнее время там было много шороху, кажется, кто-то к чему-то тайно готовится.

Фань Сяня не интересовали бордели — река Люцзинхэ была сферой влияния принца Цзина, Ли Хунчэна. Хотя сейчас он втайне противостоял второму принцу, он не хотел так скоро порвать отношения с Ли Хунчэном. Сейчас они друзья, и неизвестно, что случится в будущем.

Но слова Му Те его очень заинтересовали.

— Важная персона? Насколько важная?

Немного подумав, Му Те ответил:

— Они там весьма порочны, очень смелы и пойдут на любое злодеяние. За несколько месяцев там уморили немало женщин… А судя по тому, что градоначальник столицы молча это сносит, боюсь, за этим точно стоит какой-то принц.

Фань Сянь молчал. Он не знал, кто поддерживает Терем любования луной — наследный принц или второй. Старший принц предпочитал целыми днями состязаться в боевых искусствах с военными, и к тому же был обласкан щедростью императора и в деньгах пока не нуждался.

В нынешней ситуации Фань Сянь не мог себе позволить оскорбить всех одновременно. Мысль о том, что второй принц был более вероятным виновником, чуть-чуть успокоила его совесть. Му Те он сказал:

— Найди время и выясни это. Если всё так, как ты сказал, и какой-то принц использует роскошный бордель для связи со столичными чиновниками, возьми сколько-то людей и отправляйся прямо туда.

Му Те покачал головой.

— Там строгая охрана, и раз он недавно открылся, туда пока трудно попасть. И потом, Контрольная палата наблюдает за чиновниками, а с дельцами из простонародья ничего не может сделать.

Фань Сянь посмотрел на него раздражённо.

— Хотя Палата не контролирует проституток, она всегда может прижать ямэнь, который за ними присматривает. В любом случае, гляди в оба.

Кое-чего он не мог сказать Му Те прямо: второй принц был слишком скромен и тих, и потому Фань Сяню всегда казалось, что тот припрятал некий козырь и только и ждёт, чтобы разыграть его.

Закончив со служебными делами, он не вернулся в поместье, а очень неохотно сел в повозку и направился к принцу Цзину.

Сегодня вся семья Фань была там.

Принц Цзин праздновал свой день рождения и не пригласил никаких посторонних, кроме семьи министра Фаня. При такой благорасположенности и заботе Фань Сянь, даже если и не хотел сейчас видеть Ли Хунчэна, всё равно должен был поехать.

***

Первое, что вспомнил Фань Сянь, войдя в поместье принца, это как год назад здесь на берегу озера читал стихи Ду Фу. Затем его мысли перескочили к ночному пиру, Чжуан Моханю, у которого кровь пошла горлом, привезённым из Северной Ци книгам — столько событий, казалось, начались именно с этого благородного и безмятежного поместья.

Фань Сянь внезапно вспомнил о повозке с бесценными книгами — подарив их училищу Тайсюэ, он ни разу не нашёл возможности взглянуть на них. Под эти мысли и появился с приветствиями Ли Хунчэн, держа в руке чашку кислого сока зимней вишни, купленного на улице.

Фань Сянь мысленно вздохнул, пригубил из чашки и улыбнулся:

— Знаешь, я просто не мог дождаться, чтобы увидеть ваши ворота.

Когда он впервые попал в дом принца Цзина, то укачался в паланкине чуть ли не до рвоты, и чашка сока помогла ему прийти в себя.

Ли Хунчэн посмотрел ему в глаза и со вздохом покачал головой.

— У тебя в руках вся власть Контрольной палаты, можешь арестовать кого угодно. Например, можешь арестовать торговца соком у меня за воротами и забрать его себе в поместье…

На эти язвительные слова Фань Сянь лишь горько улыбнулся:

— Я так и знал, что затруднений сегодня не избежать. Когда ты подошёл с чашкой, я очень удивился — прежде я думал, что ты меня ударишь.

Ли Хунчэн фыркнул, и они плечом к плечу направились к поместью.

— Ты хоть знаешь, что меня огорчает? — Он взглянул на Фань Сяня и с горечью продолжил: — Не только я не понимаю, но и второй брат не понимает: раз ты не человек наследного принца, почему ты так беспокоишься об этом?

Фань Сянь покачал головой и ответил с ухмылкой:

— Думаешь, я рад повсюду наживать себе врагов? Но меня вынуждают.

Тут он указал на небо с плотными осенними тучами, вытянув палец и демонстрируя полную беспомощность.