Онлайн чтение книги Радость жизни Joy of Life
Глава 24. Именины цзюньвана Цзина

— Я дурак, да? — Принц Цзин очень серьёзно смотрел Фань Сяню в глаза. — Будь так добр, скажи мне, я правда дурак?

Фань Сянь, как его и просили, очень честно ответил:

— Думаю, в определённых вопросах ты и правда дурачок.

Ли Хунчэн говорил о том, как Фань Сянь указывал пальцем в небо. Фань Сянь говорил о том, что Ли Хунчэну не следовало ввязываться в борьбу за власть между принцами.

Осенняя растительность в усадьбе цзюньвана была отлично ухожена и не создавала атмосферу грустного очарования, а наоборот как желтоватый ковёр выстилала землю по обе стороны от дорожек. Фань Сянь знал, что всё это благодаря ежедневным стараниям любителя садоводства цзюньвана Цзина. Указав на растения, он сказал:

— Посмотри, вот она, жизнь человека.

Ли Хунчэн усмехнулся:

— Если ты согласишься днями напролёт сидеть дома и копаться в саду, то я попрошу второго принца пожаловать тебе несколько тысяч му земель в Цзяннани.

Фань Сянь огорчённо покачал головой:

— Я же говорил, что произошедшее недавно было вовсе не моей идеей, а ты всё не веришь.

На лице Ли Хунчэна обычно отражались теплота и жизнерадостность, но это известие его удивило и заставило медленно нахмуриться. Если последние события при дворе — не следствие свирепствований Фань Сяня, а результат тайных приказов императора, то дела действительно плохи. Неужели император уже не так сильно благоволит ко второму принцу, как прежде?

Фань Сянь глянул на него и сказал:

— Конечно, у меня тоже есть личные интересы. Наверняка ты знаешь, что я не особо расположен ко второму принцу.

Ли Хунчэн нахмурился и сказал:

— С тех пор, как ты появился в столице, мы со вторым принцем всегда обращались с тобой учтиво. Конечно, я не посмею утверждать, что были с тобой всем сердцем, но уж точно вели себя приветливее, чем восточный дворец.

Фань Сянь холодно усмехнулся, но ничего не ответил.

Шагая рядом, они прошли в имение, но не отправились сразу на задний двор. Банкет по случаю именин цзюньвана Цзина ещё не начался. Войдя в тайный кабинет принца Цзина, Фань Сянь сел рядом со столом и немного отстранённо стал наблюдать за Ли Хунчэном.

Принёсший чай слуга ушёл, в кабинете остались лишь они вдвоём.

— Учтиво? Когда меня обвинил Цензорат, это было учтиво?

Ли Хунчэн слегка вздрогнул и горько улыбнулся:

— Цензорат… это идея тётушки. На самом деле ты и сам понимаешь, почему это случилось. Никто не заставлял тебя сразу по возвращении в столицу начать расследование её связей со вторым принцем.

Фань Сянь не стал вытаскивать на свет дело на улице Нюланьцзе, а покачал головой:

— Я сразу сказал, что у меня есть личные интересы. С какой целью я стал расследовать связь между старшей принцессой и вторым принцем, ты и сам должен понимать. Они выкачали все деньги из внутренней сокровищницы. Хочешь, чтобы я на следующий год принял управление тем, от чего осталось лишь название?

Ли Хунчэн ответил:

— Ну что сказать, ты приходишься старшей принцессе зятем, а Вань’эр её единственная дочь. Неужели думаешь, что тебя поставят в безвыходное положение? Отступи на шаг, и все тихо-мирно уживутся, разве плохо?

— Отчего ж не отступить, — глядя на на него, серьёзно сказал Фань Сянь: — Только вот я немного беспокоюсь за тебя. Я знаю, что раз ты на стороне второго принца, то наверняка думаешь, стань он в будущем императором, точно проявит себя гораздо лучше, чем наследный принц. Ведь второй принц мягкий и ласковый по характеру, с ним на троне в вашем имении жизнь пойдёт легче и приятнее. Но не приходило ли тебе в голову, что это сейчас мы с тобой можем общаться с ним на короткой ноге, а став императором, он может и забыть об этом?

Ли Хунчэн рассмеялся:

— Хорошо, что это ты сказал. Услышь я такое от кого-то ещё, подумал бы, что это очень неуклюжая провокация.

Фань Сянь помахал рукой и сказал:

— Я это серьёзно, а ты всё думаешь, что я лезу не в своё дело… Ещё весной на берегу реки Люцзин говорил тебе, что лучше бы ты держался от всего этого подальше. — Он посмотрел Ли Хунчэну в глаза: — Я знаю, что ты сделал. Но тебя сдерживает положение вана Цзина, пусть у тебя в подчинении мириады женщин, но нет ни одного солдата. Не думай, что я говорю это потому, что зазнался, но силы в твоём распоряжении уступают моим. Разве их достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно в этих играх между принцами?

Не дожидаясь ответа, Фань Сянь поднялся на ноги и серьёзно добавил:

— Пусть мои слова и отдают бессовестной самовлюблённостью, возможно ты в душе насмехаешься надо мной, но раз отношение императора изменилось, то второму принцу впредь житься будет несладко. Если можешь отдалиться от него, сделай это.

Он похлопал Ли Хунчэна по плечу, и очень убедительно сказал:

— Я это говорю не ради чего-то там, а ради Жожо.

Ли Хунчэн молчал. Хотя на его лице ничего не отразилось, но в душе он уже засомневался. Вскоре он мрачно сказал:

— Ты не понимаешь второго принца, его тоже вынудили. Кроме того, от нашей дружбы с ним я отказаться не могу.

Фань Сянь покачал головой и ничего не сказал.

***

Начался банкет в честь именин цзюньвана Цзина. Большой круглый пиршественный стол был заставлен всякими редкими яствами. Цзюньван Цзин с колышащейся длинной бородой сидел во главе стола, одетый как богатый купец — ни на принца, ни на садовника он не походил, а скорее напоминал тех скучающих от безделья и беспокойных от несметного богатства торговцев солью из Цзяннани.

Увидев сына идущим рука об руку с Фань Сянем, он рассмеялся и подозвал того взмахом руки:

— Садись рядом со мной.

Фань Сянь больше всего опасался, что цзюньван Цзин начнёт грязно ругаться, поэтому поморщился и сел. Повернувшись, он увидел рядом глядящую на него хихикающую Вань’эр, а по другую сторону от неё — свою сестру, совершенно спокойную. Вспомнив, как только что бесстыдно использовал имя Жожо, чтобы временно успокоить Ли Хунчэна, Фань Сянь запрезирал себя в глубине души. Он поднял чарку за цзюньвана Цзина, а после и за своего отца с госпожой Лю, сидевших напротив, искупив этим вину за опоздание.

На банкете не было больше никого, кроме семей Ли и Фань. Однако в присутствии старших и принц Цзин, и Фань Сянь держались скованно, и роскошные кушанья казались им безвкусными.

После трёх чарок цзюньван Цзин в недовольстве поднял кувшин с вином и спросил Фань Цзяня:

— Как ты обращаешься со своими детьми, что Фань Сянь и другие при тебе боятся слово сказать?

Фань Цзянь отщипнул кусочек оленьего хвоста, посмаковал его и неторопливо ответил:

— Уж точно лучше, чем ты — по крайней мере, я при них не выражаюсь грязно.

— Да драл я мать твою! — выругался цзюньван Цзин и вытер вино с подбородка: — Не смей дурно говорить обо мне в присутствии моей дочери!

Супруга цзюньвана Цзина умерла молодой. Хотя у него было ещё несколько наложниц, им по статусу не подобало сидеть сегодня за этим столом. По правую руку от него сидели принцесса Жоцзя и принц Ли Хунчэн. Услышав непечатную ругань от отца, малышка Жоцзя украдкой подняла голову и взглянула на Фань Сяня. В её душе были и стыд, и злость — она понимала, насколько они сегодня опозорились.

Фань Цзянь при этих словах помрачнел и рявкнул в ответ:

— Рот свой закрой.

Войдя в дом Фань, Вань’эр впервые наблюдала обе семьи вместе. При виде неподобающего поведения старших она поспешно потянула Фань Сяня за рукав, а услышав, как её свёкор велел сиятельному цзюньвану закрыть рот, так и замерла от изумления.

Фань Сянь же привык к подобному зрелищу и не особо волновался. Как ни странно, его отец, обычно весьма правильный и осторожный, лицом к лицу с цзюньваном Цзином вытаскивал из прошлого, где они проводили ночи в цветочных домах и бездельничали днём, свои вольные и несдержанные манеры.

Услышав от Фань Цзяня предложение заткнуться, цзюньван Цзин хотел было ещё выругаться, но тут сообразил, что именно он сказал. Он непроизвольно застонал, скривил лицо и правой рукой легонько шлёпнул себя по губам с отчётливым звуком.

Но Фань Цзянь всё не унимался: наставив палочки для еды ему в нос, он снова забранился:

— Твой сын скоро женится, а ты всё не озаботишься манерой своей речи!

Цзюньван Цзин нахально ответил:

— Я оговорился. — Обведя пристальным взглядом молодое поколение, он жёстко произнёс: — Никто ничего не слышал. — Затем, от неловкости откашлявшись, он повернулся к Фань Сяню и спросил: — Фань Сянь, как там матушка в Даньчжоу?

Линь Вань’эр опустила голову, сдерживая улыбку. Она только сейчас вспомнила, почему министр Фань посмел приказать принцу заткнуться. «Твою мать»? Бабушка её мужа находилась на особом положении — с детства цзюньвана Цзина воспитывала именно она.

Фань Сянь насупился, думая о том, почему этим лающимся старикам понадобилось втягивать его. Он немного рассказал о жизни бабушки, не выходя за пределы описания её здоровья. Затем, закатив глаза, предложил:

— Выпейте, ваше высочество. Кстати, вы в столице всё равно ничем не заняты, да и Хунчэн просто бездельничает. Отчего бы нам в будущем году не выбрать время и не съездить вместе в Даньчжоу на несколько дней? Там прекрасные чайные кусты.

Цзюньван Цзин взглянул на Фань Сяня и понял, что тот имеет в виду. Ему всё больше нравилась эта затея, и он искренне улыбнулся:

— Отлично придумано, я пойду завтра во дворец и расскажу императору… Но ты не поедешь: в будущем году ты едешь в Цзяннань.

Рядом Ли Хунчэн, слушавший, навострив уши, изумлённо подумал: «Фань Сянь, твоё приглашение просто потрясающее!»

Фань Сянь удивился:

— Зачем мне в Цзяннань?

Цзюньван Цзин заворчал на него:

— Обычно ты, малец, выглядишь очень смышлёным, даже второй племяш от тебя настрадался. Отчего ты сейчас так отупел? В будущем году ты получишь внутреннюю сокровищницу, а как ты её получишь, если не поедешь в Цзяннань?

Фань Сянь удивился:

— Зачем мне в Цзяннань?

Цзюньван Цзин заворчал на него:

— Обычно ты, малец, выглядишь очень смышлёным, даже второй племяш от тебя настрадался. Отчего ты сейчас так отупел? В будущем году ты получишь внутреннюю сокровищницу, а как ты её получишь, если не поедешь в Цзяннань?

Фань Сянь немного растерянно почесал затылок:

— А как поездка в Цзяннань связана с принятием дел сокровищницы?

Цзюньван Цзин глянул на Фань Цзяня, округлил глаза и сказал:

— Эй, Фань Цзянь, твой сынуля притворяется или и правда дурачок?

Фань Цзянь перевёл взгляд на Фань Сяня:

— Всегда думал, что пусть он и не семи пядей во лбу, но всё-таки сообразительный, а сегодня понял, что не очень.

Линь Вань’эр надула губки:

— Муженёк не знает, что все три главных фабрики сокровищницы в Цзяннани? Дядя, вы пейте вино, не отвлекайтесь, а то вечно цепляетесь за такие скучные темы, о чём тут вообще говорить?

Цзюньван Цзин чуть не поперхнулся и с улыбкой заругался:

— Женщина с рождения смотрит в сторону, точно подмечено. Я всё-таки тебе родной дядя, а ты как вышла замуж, так вечно выгораживаешь семейство Фаней.

Линь Вань’эр, улыбнувшись, ответила:

— Я смотрю, что вы, дядя, тоже печётесь о моём муженьке, что уж обо мне говорить.

Сидевший на менее почётном месте Ли Хунчэн тут же закивал и вздохнул, глядя на сидевшего на более почётном месте рядом с отцом Фань Сяня. Кто тут родной сын, в конце концов?

***

Так с горем пополам банкет подошёл к заключительной части. Молодёжь поднимала тосты, желала долгих лет, и наконец цзюньван Цзин счастливо захмелел и начал нести возмутительную ересь. Один раз, после разговора про пожалованный государем брак между двумя семьями, сразу стал настаивать, что нужно поскорее завести внуков. Другой раз заявил, что вот ещё пару лет и Жоцзя можно будет выдать замуж за Фань Сяня, чтобы она не досталась кому-то ещё.

Жожо в тревоге стискивала рукава, не решаясь вставить ни слова. Ли Хунчэн со спокойным лицом несколько раз заботливо кидал взгляды на невесту.

Тут уже больше всего встревожился Фань Сянь и сразу ответил:

— Жоцзя такого высокого происхождения, разве можно отдавать мне в наложницы. Видно, выпили вы сегодня уже многовато.

Жоцзя со скрытым негодованием метнула взор на братика Сяня.

Цзюньван Цзин пьяно заругался:

— В этой столице сплошные сволочи, разве я могу спокойно отдать её в жёны кому-то ещё? Какое такое происхождение? Просто моя дочка и всё, неужели не достойна тебя?

Потом он повернулся к Вань’эр и спросил:

— Чэнь’эр, ты ведь не станешь возражать?

Линь Вань’эр хихикая ответила:

— Я ни капли не возражаю. Если, дядя, вам удастся убедить вдовствующую императрицу, то, можно считать, дело решённое.

Как только цзюньван Цзин услышал про вдовствующую императрицу, то сразу же наполовину протрезвел. Вспомнив, что матушка наверняка не позволит сразу двум своим внучкам выйти замуж за Фань Сяня, он с бранью сказал:

— Тут нужно подумать, Жоцзя по характеру слишком уж нежная… Твою мать, неужели никак не выдать её за Фань Сяня? Неужели это место тогда займёт та женщина с севера? Невыгодно это, невыгодно. Фань Сянь уродился таким красавцем, разве можно его отдать в лапы этой северной тигрицы? Совершенно невыгодно.

Он захмелевшими глазами уставился на Фань Цзяня:

— Как там звали эту женщину с севера?

Очевидно, что Фань Цзянь тоже выпил лишнего. Он икнул и с долей бахвальства ответил:

— Хайтан. На севере её почитают за святую, она последняя ученица наставника государя Ку Хэ. Даже не знаю, отчего она положила глаз на моего сына-недотёпу.

Он явно в душе был очень доволен своим сыном-недотёпой.

После этих слов все собравшиеся за столом рассмеялись. Даже всё это время молчавшая госпожа Лю тоже не выдержала и прикрыла рот ладошкой, в то время как Фань Сычжэ и Ли Хунчэн смеялись чересчур уж громко. Фань Сяню за столом приходилось труднее всего. Он и не предполагал, что стоит отцу захмелеть, он настолько раскрепощается. Ещё больше он не ожидал, что отец запомнил имя Хайтан.

Он почувствовал лёгкую боль в предплечье, но не моргнув и глазом легонько сжал руку Вань’эр, другой рукой поднял чарку и с тёплой улыбкой сказал:

— Выпьем, выпьем.

За столом снова раздался смех, даже всё это время испытывающая крайнюю неловкость Жожо тихо рассмеялась.

***

***

— Эта Хайтан… — вдруг сказал принц Цзин, — боюсь, не последняя ученица Ку Хэ.

Фань Сянь немного занервничал при упоминании Хайтан, но, услышав продолжение, понял, что наконец началось то, что он организовывал с самого начала, и новости об этом пошли по столице.

Фань Цзянь покивал с озадаченным видом.

— Говорят, она просто удивительная, эта барышня Хайтан, — он взглянул на сына и продолжил: — Ходят слухи, что её талант на самом деле дарован небом, что она самый молодой мастер девятого уровня в истории, а в Северной Ци вообще её считают Таньмай… Чем может быть недоволен Ку Хэ с такой ученицей, раз снова захотел открыть набор учеников?

Принц Ли Хунчэн, узнав об этом, тоже помрачнел и спросил:

— Может, это интриги в Северной Ци?

Цзюньван Цзин выругался:

— Какие к свиньям интриги! Если взять ученика — это интриги, так, может, для Ку Хэ и поужинать — интрига? Не надо постоянно об этом думать, а то от беспокойства сердце заболит! Взрослый парень, а пользы от тебя никакой.

Ли Хунчэн удержал язык за зубами, а Фань Сычжэ, глубоко ему сочувствуя, чокнулся с ним чарками.

Не в силах выносить, как цзюньван Цзин наставляет своего сына, Фань Цзянь сказал:

— Вряд ли это какой-то заговор, однако действительно странно… После нескольких месяцев в затворе Ку Хэ внезапно заявляет, что постиг волю небес и собирается принять двух новых учениц. Ещё говорили, что Небеса ниспослали благое предзнаменование… Очень странно.

Цзюньван Цзин медленно выпил чарку вина и с серьёзным выражением лица произнёс:

— Четыре грандмастера — вершина человечества. Среди тех троих, о ком мы знаем, Е Лююнь — свободный человек и не берёт учеников, Сы Гузцянь хотя и берёт немногих, но его двери широко открыты, поставляя городу Восточных варваров множество мастеров девятого уровня, а наставник Ку Хэ обучал четверых, и каждый из них поразительно талантлив.

Фань Сянь вспомнил о ятаганах Лан Тао, словно режущих душу, и невольно кивнул.

Хмурясь, цзюньван Цзин продолжал говорить:

— Но три грандмастера не принимали никого уже много лет. То, что сейчас Ку Хэ внезапно пожелал кого-то обучить — великое событие в Поднебесной. Хотя нам это безразлично, но для практикующих боевые искусства всего мира это действительно отличная возможность. Если получится стать учеником Ку Хэ, можно не только продвинуться в боевых искусствах, но ещё и установить добрые отношения со школой учения Единства с Небом… — Он глубоко вздохнул и добавил: — Сблизиться с наследием Ку Хэ через ученичество, думаю, привлекательно для всех правителей мира.

Фань Сянь с любопытством на лице поинтересовался:

— Но Ку Хэ всё же — наставник императора Северной Ци, и в ученики, наверное, будет брать кого-то оттуда. Как это касается нашего государства Цин?

Фань Цзянь взглянул на сына и ответил:

— Сейчас Ку Хэ открыл двери всем желающим. Хотя он и наставник императора Северной Ци, статус грандмастера даёт определённую независимость. Если у любого жителя Цин появится возможность стать его учеником, думаю, император будет рад.

Фань Сянь кивнул, делая вид, что понял, но думал он о другом. Неизвестно, как Хайтан убедила грандмастера — видимо, эта девица гораздо круче, чем он представлял.

***

После пиршества госпожа Лю ушла в задние комнаты поговорить с дамами, молодые люди отправились на берег озера проветрить головы, а Фань Сычжэ исчез без следа.

В саду, устроенном собственными руками цзюньвана Цзина, он и министр Фань лежали на плетёных креслах и молча глядели, прищурившись, на пышную зелень.

— Фань Сянь в последнее время… слишком осмелел, тебе стоит немного приструнить его, — говорил Цзин с невозмутимым видом, а министр Фань безмятежно слушал. Они вовсе не походили на тех двух пьяниц на застолье.

Фань Цзянь тихонько угукнул и ответил:

— Этот мальчишка, едва прибыв в столицу, заявил, что я не могу его полностью контролировать.

Цзин фыркнул.

— Если мы с тобой не будем его контролировать, так неужели позволим это старому калеке? У него полно дурных намерений, чёрт знает, что он замышляет.

Фань Цзянь улыбнулся:

— Старый калека — человек вашей семьи, иначе почему император так ему доверяет?

Цзюньван Цзин усмехнулся.

— Делайте, что хотите, всё равно после того случая я совершенно к этому охладел. — Прикрыв глаза, он продолжил: — Фань Сянь и правда славный мальчик, я только беспокоюсь, что император слишком давит на него, и из-за этого после с ним будет трудно.

Фань Цзянь вздохнул и сказал:

— Ты же знаешь, что у меня здесь нет права голоса.

Цзюньван Цзин покачал головой и вздохнул.

— Пусть мальчишки развлекаются. Моему брату, наверное, нравится смотреть на такие игры...