Онлайн чтение книги Радость жизни Joy of Life
Глава 27. Дом Баоюэ

Девушки в доме Баоюэ не занимались вышиванием — здесь торговали вышивальными иголками (1). Как говорится, при должном мастерстве можно и из железного песта выточить иголку, а мастерицами здешние девушки, думается, были знатными…

Сегодня Фань Сянь с подчиненными заранее замаскировались под обычных посетителей, поэтому по дороге сменили карету Фань Сяня на обычную повозку и, прикатив в глухой уголок западной части города, остановились у трехэтажного здания. Там их встретил служка, который ловко увел под уздцы лошадь с повозкой, а еще один служка в чистой и приятной взгляду одежде провел прибывших гостей внутрь.

Сегодня Фань Сянь немного изменил форму бровей, а на левую щеку наклеил несколько родинок, как у Сычжэ, умело придав себе весьма мрачный облик. В обществе с неразвитыми средствами массовой информации немногие смогли бы догадаться, что он и есть известный на всю столицу тисы (2) Фань.

Дом Баоюэ был построен из дерева. Обычно у деревянных зданий в три этажа и выше потолки делали более низкими для устойчивости конструкции, но у Баоюэ они были высокими — даже стоя перед входом, можно было разглядеть дневной свет, проникающий вглубь помещений.

Фань Сянь понял, что для строительства наверняка использовали древесину высшего качества с севера. По пути внутрь он неосознанно провел ладонью по огромной колонне, чтобы проверить собственную догадку.

Несмотря на ранний час, в общем зале Баоюэ уже собралось немало посетителей. Напротив входа располагалась небольшая сцена диаметром примерно с чжан (3), на которой девушка в скромных одеждах играла на гуцине, и журчание музыки радовало сердце.

Фань Сянь прищурился, все больше уверяясь, что этот бордель далеко не прост. Трое посетителей проследовали за распорядителем на второй этаж, выбрали столик в задней части зала и сели. Фань Сянь расположился у перил и взглядом дал понять Дэн Цзыюэ и Ши Чаньли, чтобы они тоже садились. Облокотившись о перила, он опустил взгляд и обнаружил под ними роспись с дворцами небожителей, сделанную сусальным золотом и лазурью. Это невольно заставило его задуматься: в недавно открывшемся заведении даже в мелочах заметна роскошь, значит, у владельца явно нет недостатка в средствах. Похоже, предположение Му Те недалеко от истины — это место точно имеет отношение к принцам.

В доме Баоюэ чувствовалось нечто странное, и странность происходила именно из неуместной утонченности.

Для борделя она точно не подходила.

Ни сутенер их не приветствовал, ни мамка, накрашенная белилами и румянами, не явилась поболтать, даже красоток с глубоким декольте и в прозрачных накидках нигде не было видно. Слишком все выглядело чистым и невинным, совсем не как в борделе. Фань Сянь приехал в столицу полтора года назад и уже успел несколько раз побывать в подобных заведениях, но с таким сталкивался впервые. Когда он глянул через перила, его сердце дрогнуло.

Здание выходило фасадом на улицу, в тихий закоулок, а задами на озеро, узкое и длинное, известное в столице под названием Худое озеро.

Они сидели у ограждения, наслаждаясь легкими, ласкающими и несказанно приятными дуновениями прохладного осеннего ветерка. Фань Сянь, не сдержав чувств, даже легонько хлопнул по перилам и прищурил глаза, чтобы разглядеть множество уединенных двориков по обоим берегам Худого озера. Проглядывающие сквозь осенние деревья побеленные известью стены выглядели чрезвычайно изысканно. Но его острейший взгляд давно разглядел за этими двориками сточную канаву с разводами румян и белил. Стало понятно, что там живет множество девушек: похоже, трехэтажное здание служило лишь ширмой и местом, чтобы испить вина, а настоящее веселье проходило в тех небольших домиках с двориками.

Так же и у путешественников, поднимающихся на знаменитую гору, только сильнее возбуждается любопытство, если предгорья окутаны туманом.

Трехэтажное здание в Баоюэ и было туманом перед горой, скрывающим маленькие дворики позади и только сильнее пробуждающим в посетителях борделя страсть к прекрасным ароматам.

Управляющий этим заведением был, вне сомнений, гениален. Если бы его можно было перекупить и жизни множества куртизанок не висели на нем грузом, Фань Сянь с большой охотой пригласил бы его заправлять во внутренней сокровищнице.

Однако по поводу продажной любви у Фань Сяня всегда была четкая позиция: клиент борделя — это клиент борделя, проститутка — это проститутка, один вкладывает деньги — другой тело. Заверни грудинку в триста страниц «Шацзина» — все равно ее качеств это не скроет.

Еще немного поглядев в сторону двориков у озера, он невольно покачал головой. Это хитрое заведение каждый день приносит немалый доход. Еще одна мысль портила все впечатление. Он постоянно думал, не погребены ли в земле этих изящных двориков останки беспомощных девушек.

Пока он сидел в задумчивости, Ши Чаньли уже успел заказать вино и закуски.

Обслуживание в доме Баоюэ было на высоте. Вскоре две тринадцати-четырнадцатилетних служанки уже принесли подносы с едой и поставили на стол тарелки из изысканного фарфора, при этом не произнося ни слова и демонстрируя прекрасную выучку.

Еда на тарелках выглядела аппетитно: обжаренные с чайными листьями очищенные креветки источали легкий аромат, тонкие полупрозрачные кружочки жира плавали в супнице с тонкой лапшой в курином бульоне, кусочки по-домашнему томленой в масле говядины были укрыты пышной шапкой из зелено-белого лука, нарезанного длиной в три пальца. Вместе с этим принесли еще несколько закусок к вину, тоже очень красиво сервированных.

После того как прелестные служанки наполнили их чарки вином, Ши Чаньли помахал рукой, отсылая их. Фань Сянь глядел на него с улыбкой: больше всего ему нравились в ученике естественность и непринужденность, с которой тот спокойно вел себя по-хозяйски в его присутствии.

Едва грубоватый деревянный половник опустился в суп, скрытый там аппетитный аромат сразу же вырвался наружу. Даже Фань Сянь не ожидал подобного. Он принял из рук Ши Чаньли плошку с супом и, едва попробовав, сразу же восхитился вкусом.

***

Сегодня Фань Сянь пришел под именем молодого господина Чэня — фамилию он позаимствовал у Чэнь Пинпина.

За столом все трое вели себя как обычные друзья — пили вино, болтали и пересказывали последние столичные новости и слухи. Дэн Цзыюэ представлял здесь отряд Ван Циняня и заботился о безопасности тисы. В таком окружении, где неизвестно, кто друг, а кто враг, он не переставал беспокоиться и осторожничать, но вино и грозный взгляд Фань Сяня заставили его немного расслабиться.

После третьей рюмки Ши Чаньли не выдержал, нахмурился и тихо спросил:

— Молодой господин Чэнь, зачем мы все-таки сегодня сюда пришли?

Фань Сянь рассмеялся и сказал:

— Конечно же, испробовать самые роскошные наслаждения в столице. — Убедившись, что вокруг никто их не подслушивает, он тихо добавил: — Му Те упомянул мне об этом месте и, конечно, неспроста, но он не посмел объяснить, что за тайна здесь скрыта, поэтому мне внезапно захотелось заглянуть и посмотреть.

Ши Чаньли покачал головой и горько улыбнулся:

— Хотя мне тоже жаль здешних девушек, но зарабатывать проституцией в Поднебесной — обычное дело, дозволяется законом. Господин, зачем вам подвергать себя риску лично?

Фань Сянь подхватил палочками кусочек говядины — такой тонкий, что даже просвечивал, отправил в рот, медленно прожевал и сказал:

— В доме Баоюэ за один только месяц погибло четыре девушки. Действуют они безжалостно, даже мне до них далеко, вот и пришел немного поучиться.

Ши Чаньли нахмурился:

— Уголовные дела обычно расследует городская управа, Контрольная палата отвечает только за надзор за чиновниками и в такие дела вмешиваться не имеет права. Господин… должно быть, у вас какая-то другая задумка.

Дэн Цзыюэ глотнул вина и немного осмелел:

— Можно расследовать дело о том, как городская управа пренебрегает обязанностями. К тому же… — он глянул на Фань Сяня и, получив дозволение, тихим голосом продолжил: — Контрольная палата до сих пор не знает, кто же настоящий хозяин дома Баоюэ, поэтому дело становится все более странным.

Ши Чаньли изумился про себя. Тайные агенты Палаты в столице повсюду, даже в имениях ванов и гунов есть шпионы, а чем больше глаз и ушей, тем поразительнее возможности. Так, всего за месяц удалось установить, что второй принц связан с Синьяном. А в доме Баоюэ, казалось, всего один ресторан с куртизанками, но Контрольная палата не в силах разузнать, кто же его настоящий хозяин.

Поразмыслив немного, он понял, что этому может быть только одно объяснение — скрытый хозяин заведения связан с…

Фань Сянь знал, что тот его поймет:

— Владелец Баоюэ поставил Восьмой отдел в трудное положение. Похоже, в Палате кто-то его прикрывает.

Самая крутая особенность Контрольной палаты состояла в ее профессионализме и сложной системной структуре, вероятность бреши в которой была крайне мала. История с Чжу Гэ из Первого отдела уже и так изумила всех причастных, и кто бы мог подумать, что совсем скоро после его смерти в Палате снова кто-то станет работать на принцев — это больше всего беспокоило Фань Сяня.

Будучи тисы Контрольной палаты, разве он мог позволить, чтобы кто-то безобразничал прямо у него под носом? Поэтому сегодня ему непременно понадобилось заглянуть в дом Баоюэ и посмотреть, кто втихую запустил палочки в его тарелку, ну а заодно внести разнообразие в скучную жизнь бедняг-подчиненных.

----------

(1) Бизнес вышивальных иголок — иносказательно про занятие проституцией.

(2) Тисы — транслитерация должности Фань Сяня в Контрольной палате, которая ранее переводилась как преемник главы.

(3) Чжан — примерно 3,33 метра.

— Тогда что мне следует предпринять? — Ши Чаньли, хотя и серьезный по характеру, все равно оставался ученым и, впервые участвуя в таком опасном и будоражащим кровь деле, слегка нервничал.

Фань Сянь сказал:

— Ты даже цыпленка убить не сможешь. Раз уж я тебя взял с собой, то тебе нужно лишь наблюдать. — Он похлопал Ши Чаньли по плечу: — И развлекаться за казенный счет.

Ши Чаньли удивился, но сразу понял замысел Фань Сяня, а как вспомнил, что сам еще даже не помолвлен, то сразу покраснел. Фань Сянь не ожидал такой реакции и с улыбкой сказал:

— Как ни крути, а вы с Хоу Цзичаном — столичные молодые таланты, неужели даже в бордель ни разу не заглядывали и не подружились с несколькими понравившимися девушками?

Ши Чаньли застенчиво ответил:

— Здесь я бессилен.

Фань Сянь невыдержал и рассмеялся:

— В таком месте лучше не стоит так небрежно заявлять о своем бессилии.

***

Совсем скоро стало вечереть, лучи закатного солнца ложились на озере косой дорожкой бликов, но погода не радовала, поэтому золотой свет на поверхности воды казался блеклым. В доме Баоюэ быстро, словно по волшебству, вспыхнули огни. За кратчайшее время подвесили бессчетное множество цветных фонарей, и все здание засияло разноцветными огнями, отразившимися на зеркальной глади озера, словно мириады звезд. Этот вид впечатлял еще сильнее, чем закатное солнце на воде.

Огни зажглись, гости собирались — в доме Баоюэ настало самое оживленное время, и можно было смутно разглядеть, как кареты и паланкины непрерывно останавливаются перед входом. Хотя все приезжавшие были одеты в обычную одежду, но в их осанке и движениях проглядывала чиновничья вальяжность. Похоже, все они занимали важные должности в столице и часто приходили сюда, как правило, в компании богатых купцов.

Фань Сянь мог воспользоваться казенными деньгами, чтобы Ши Чаньли наконец лишился девственности, ну а государственные служащие шести министерств привыкли кормиться за счет богатых дворов, ведь это и безопасно, и обоюдно выгодно.

Тень рядом с перилами скрывала их троих. Прищурившись, из тени Фань Сянь наблюдал за тем, что происходило у всех на виду. Он узнал среди пришедших нескольких высокопоставленных чиновников, которых когда-то видел на пиру во дворце. Эти сановники сразу же удалились в отдельные комнаты, и он не успел как следует рассмотреть, кто сопровождал их. Вскоре отдельные комнаты заполнились, а люди на второй этаж все продолжали прибывать, звуки музыки сплетались со звоном кубков, везде царило буйное оживление. Девушки в соблазнительных одеждах с кокетливыми взглядами появились в зале и стали обхаживать гостей, настроение присутствующих постепенно все улучшалось.

Фань Сянь, глядя на остатки еды и остывшее вино на своем столе, невольно подумал, что если бы хозяин заведения знал, кто он такой на самом деле, то обращался бы с ними совсем иначе.

— Вы как следует повеселитесь. — распорядился он.

Ши Чаньли обеспокоенно спросил:

— Господин, а вы куда?

Фань Сянь ответил:

— Я специально приехал отдохнуть, конечно, собираюсь расслабиться. Как говорится, если не войти в тигриное логово, разве можно заполучить тигренка?

Сказал он это нежно и целомудренно, и двум его подчиненным ничего не оставалось, как поверить, но они все равно чувствовали в этих словах нечто странное. Если не войти в бордель, то как заполучить куртизанку — кажется, это имелось в виду.

Фань Сянь улыбнулся и сказал:

— Когда останетесь наедине с девушками, не забудьте выведать информацию. Только не надо спрашивать девушек, кто их хозяин, просто разузнайте как можно подробнее, что они видят и слышат каждый день. Конечно, если расспрашивать будет неудобно, то ничего не спрашивайте, не давайте им понять, что мы пришли что-то вынюхивать, это самое важное.

Дэн Цзыюэ глянул на своего начальника и только теперь до конца поверил, что тот действительно пришел сюда, чтобы втайне провести расследование, а не для того, чтобы поразвлечься с куртизанками. Но такой элементарный сбор сведений, кажется, не должен входить входить в обязанности служащего такого уровня, как Дэн Цзыюэ, и уж тем более никак не должен требовать личного участия важного господина тисы.

***

В это время снизу во двориках у озера золотыми мандаринами один за другим вспыхнули фонари.

Дэн Цзыюэ поднялся на ноги и махнул рукой, подзывая служку:

— Организуй-ка отдых нашему господину.

Служка протянул руку, чтобы принять золотой слиток толщиной с палец и примолк от неожиданности: оказывается, эти трое богачи. Не смея проявить неучтивость, он сразу же позвал обходительного распорядителя. Тот быстро подошел, очень деликатно извинился, что до этого к гостям уделили недостаточно внимания, и повел троих вниз, то и дело поддерживая их за руку и оживленно болтая о том, о сем, словно пытаясь вызнать у троих гостей, откуда они родом.

Фань Сянь не стал обращать на него внимание, заложил руки за спину и пошел вперед.

Позади Ши Чаньли с улыбкой объяснил распорядителю, что они — ученые из Цзяннани, а сюда их привлекла репутация заведения. Здесь они впервые и не знают, какие увеселения тут предлагают.

Распорядитель ответил, усмехаясь:

— Господа, здесь, в доме Баоюэ, нет ничего невозможного, есть только то, чего вы не можете себе представить. Мы выполним все, что вам захочется.

При этом он украдкой поглядывал на спину Фань Сяня. Он, разумеется, понял, что молодой господин Чэнь был главным гостем среди этих троих — судя по одной лишь манере держаться, тот явно не из простых. Он не стал слушать, когда представляли распорядителя, и даже не соизволил взглянуть на него. Пожалуй, можно предположить, что это сын какого-то видного чиновника Цзяннани.

***

Дом Баоюэ был искусно спроектирован. Спустившись из ресторана на один этаж, попадаешь на берег озера, где из раскинувшихся перед глазами двориков уже смутно доносятся женские голоса и смех. Два мира соединялись несколькими каменными дорожками, проложенными сквозь траву, но не пересекались и не мешали друг другу.

Распорядитель привел их в один из двориков. Тут было совершенно иначе, чем в ресторане. Как только они вошли, их поприветствовали прекрасные, обворожительно улыбающиеся женщины и, прервав свой грациозный танец в вуалях, подхватили под руки, ведя в дом так естественно, словно собственных мужей.

В комнате было тепло. В углу жаровня добавляла живого весеннего тепла воздуху ранней осени. На деревянном столике в другом углу стояла ваза с искусственными цветами, лепестки которых состояли полностью из вышивки южным шелком — необычайно изысканная работа.

В нос ударил густой аромат. Фань Сянь нахмурился, но тут же с улыбкой обернулся к совершенно смущенному от обилия женского тела Ши Чаньли:

— Расслабься, тигрицы нет дома.

Он расстегнул верхнее платье, и ближайшая к нему девица ловко подхватила его, мягко предложив:

— Господин, вы только что выпили и откушали. Хотите послушать музыку или… еще выпить?

Фань Сянь уселся на мягкой кушетке и махнул рукой:

— Будем еще пировать, и музыку тоже послушаем. А сперва разомни мне плечи.

Девица, что ухаживала за ним, радостно улыбнулась и произнесла с благодарностью:

— А вы, господин, знаете толк в увеселениях.

Она быстро убрала его верхнее платье. Прислужницы разлили чай и бережно подали его троим гостям, принесли еще несколько тарелок с сезонными фруктами, которые редко увидишь в столице. Только после этого девица забралась коленями на кушетку и положила свои нежные руки Фань Сяню на плечи, медленно массируя их то легко, то с нажимом.

Фань Сянь знал, что чем больше он здесь потратит, тем больше дохода получит ухаживающие за ним женщины. Чувствуя, как приятно становится плечам, он подумал, что обслуживание в доме Баоюэ поистине превосходное. Затем он взглянул на все еще нерешительного и смущенного Ши Чаньли, на Дэн Цзыюэ, серьезного, словно он до сих пор занимался «выправлением нравов», и про себя обругал их никчемными. Они выглядели как два несмышленыша, позорящих Контрольную палату и его самого.

Девица, массирующая плечи Фань Сяня, склонялась все ниже и ниже, и два мягких шарика уже упирались ему в спину. Он вдруг понял, что не то что имени ее не спросил — даже в лицо ей не взглянул. Отчего-то он вдруг поразился собственному равнодушию и бесчувственности. Еще помолчав, он тихо спросил:

— Как вас зовут, барышня?

— Яньэр.

Ее ароматные рукава лежали на плечах Фань Сяня, ее мягкая, полная грудь ловко терлась о его спину. Ответ прозвучал мягко и чарующе прямо ему на ухо, и ушную раковину овеяло ее теплое дыхание.

Фань Сянь невольно рассмеялся. Он протянул руку, сбивая настрой, и почесал ухо, объяснив:

— Щекотно.

Он, конечно, знал, что Яньэр — имя вымышленное. Странно только, что с первого взгляда сквозь плотные слои косметики на лице девицы было видно ее природную красоту. Такая прелесть — и обычная обитательница дома Баоюэ, которую в любой момент могут позвать развлекать ничем не примечательного гостя вроде него?

Только в комнате стало прибывать весеннего настроения, как вошла певица. Едва взглянув на нее, Фань Сянь вздрогнул и подумал: «Неужто и тебя забрали в дом Баоюэ?»