Контент удален!

Каждый раз, когда твердо стоящий член скользил вверх-вниз по моему лону, у меня поджимались пальцы на ногах. Он то и дело задевал клитор, отчего казалось, что оргазм вот-вот накроет меня с головой, но в то же время от этой тягучей истомы трущихся друг о друга тел в голове стоял приятный туман.

— М-м, ах... ох.

Опасаясь, что он может передумать и войти в меня, я крепко придерживала его рукой, заставляя двигаться только по одной траектории.

И действительно, когда он попытался незаметно отвести бедра назад и ткнулся в самый вход во влагалище, я укоризненно зыркнула на него. Только тогда Кан Хи Бэк расслабил напряженное лицо и поцеловал меня.

— Так почему. Почему ты отворачивалась?

— ...

Я сделала вид, что не замечаю его настойчивых расспросов даже сквозь поцелуй, и обвила руками его шею. И лишь на секунду позже осознала. Я выпустила его член.

— Ах! Постой...

Словно только этого и дожидаясь, он протолкнулся внутрь. Глядя на мое ошарашенное от резкого давления лицо, он спросил снова. Почему я отворачивалась. У меня не было сил отвечать, поэтому я просто вцепилась в него и покачивалась в такт.

В общем, это было самое обычное утро.

В последнее время мы спали вместе по малейшему поводу, жили в основном мирно, но порой между нами возникала неловкость.

С девятнадцати до тридцати двух лет. Наша с Кан Хи Бэком история длилась довольно долго, но была ли она насыщенной все эти долгие годы? Отнюдь нет.

Между нами пролегли десять лет пустоты. В юности мы были друзьями, а когда встретились снова в тридцать, всё ограничилось статусом секс-партнеров. Так что, если вдуматься, как пара мы пробыли вместе совсем недолго. От силы пару дней сразу после нашего первого секса одиннадцать лет назад, да этот последний месяц.

Даже если сложить всё вместе, наш романтический стаж не дотягивал и до двух месяцев.

Я знала Кан Хи Бэка во времена его невинной юности, помнила его белоснежное тело. Я видела, как он плачет, смеется, злится, видела его лицо, когда он был влюблен. Я знала его всего в крови, знала каждый дюйм его кожи, покрытой татуировками... Но при этом мы встречались всего пару месяцев...

Наверное, всё дело именно в этом.

— У-у...

— Вот видишь. Снова прячешь глаза.

Смотреть прямо в лицо раскачивающемуся передо мной Кан Хи Бэку было отчего-то так волнительно, что перехватывало дыхание. Я крепко зажмурилась, и он раздраженно укусил меня за шею. Было довольно больно, но бешено колотящееся сердце волновало меня куда больше.

— Хан Сэ Ён.

— ...

— Ён-а.

— Что... ах... м-м...

Только когда Кан Хи Бэк, долго покусывавший мою шею, поднял голову, я приоткрыла затуманенные глаза. Но не успела я даже сфокусировать взгляд...

— Я ведь сказал: убью. Я ясно выразился.

— ...

От этого низкого голоса я резко вскинула глаза и увидела лицо, такое же мрачное, как и его тон. В отличие от его бедер, которые грубо и динамично вбивались в меня до самого конца, его глаза остыли и заледенели.

Только тогда я поняла, о чем подумал Кан Хи Бэк, и мысленно ахнула.

— Я не отворачивалась.

— ...

— Правда, нет. Я просто... просто немного...

Я замялась, но всё же призналась честно:

— Я стесняюсь...

— Что?

Кан Хи Бэк замер и посмотрел на меня сверху вниз. Меня отвлекало то, что он наполовину вышел из меня, но я бросила все силы на то, чтобы не отводить взгляд.

— Не всегда, но иногда... просто, бывает.

— ...

Он непонимающе окинул взглядом мое голое тело. Кажется, я догадывалась, что он хочет сказать. Мол, чего тут стесняться, если мы уже видели друг у друга абсолютно всё.

И действительно, Кан Хи Бэк склонил голову набок. У него был такой вид, будто он решил, что я просто отмазываюсь.

— Ты уверена, что не жалеешь?

— Да что ты, конечно нет.

— Вчера тебе нравилось, когда я сосал твою грудь. А теперь говоришь, стесняешься?

— Тебе это нравилось больше, чем мне.

Тихо возмутилась я, но он даже не сделал вида, что услышал. Вместо этого он схватил меня за ноги и закинул их себе на локти. А затем навалился на меня всем весом, проникая так глубоко в живот, что мне пришлось напрячься всем телом.

Если бы он на этом остановился, я бы еще выдержала, но, заполнив меня до отказа, он вдруг начал яростно двигать бедрами. Я растерялась от того, как внезапно он принялся перемешивать всё у меня внутри, но рук, обнимавших его шею, не расцепила. Хоть меня и трясло всем телом, я изо всех сил старалась смотреть ему в глаза.

— Ах, м-м, ох...!

Каждый раз, когда место нашего сплетения толкало вверх, мне перехватывало дыхание, а поясница судорожно подпрыгивала. Мои ноги беспомощно болтались на его руках.

Кан Хи Бэк вбивался в меня так грубо, что я бы не удивилась, если бы его член проткнул мне живот насквозь. Он остановился лишь тогда, когда мое тело мелко задрожало от невыносимой стимуляции.

— А-ах... ха-а...

Не успела спасть дрожь оргазма, как он медленно вытянул член и тут же резко, с силой вонзился обратно. Моя голова откинулась назад.

— А-а...

— ...

Я тяжело дышала, глядя поверх него на границу гостиной и кухни, когда Кан Хи Бэк снова навис надо мной. Оперевшись локтями о стол и вязко прижимаясь ко мне пахом, он явно излучал непреодолимое желание кончить.

Хоть он и так был глубоко, но каждый раз, когда он с силой вдавливал себя, пытаясь покорить еще большие глубины, из меня непроизвольно вырывались болезненные стоны. Казалось, еще немного, и меня снова накроет судорогой.

В тот момент, когда я, больше не в силах это терпеть, подняла одну ногу и обвила его за талию, его тело резко напряглось.

— Ха...

— ...

Во время оргазма Кан Хи Бэк ведет себя очень первобытно.

То, как он продолжает толкаться, пытаясь протолкнуть свое семя еще глубже, даже когда уже излил всё до капли; то, как его член при этом снова быстро твердеет от возбуждения; то, как он медленно вытаскивает его, покрытый мутной пеной, и, покачивая им, разглядывает мое измазанное лоно — всё это делало его похожим на зверя, движимого одними лишь инстинктами.

Грубо говоря, он вел себя как кобель, а если мягко — это было чертовски сексуально. Лично меня вид такого Хи Бэка заводил, так что я была совсем не против.

— М-м.

Почувствовав, как вытекает сперма, я дернула бедрами, и Кан Хи Бэк вскинул голову с выражением «вот видишь».

— Теперь тебе нравится, когда я кончаю внутрь, и ты еще говоришь, что стесняешься?

— ...

Хотя самому ему это нравилось куда больше, он с недоверчивым лицом подхватил меня на руки и прижал к себе. А затем зашагал прочь. Сперма, стекающая по моим бедрам, оставляла следы везде, где мы проходили.

Кан Хи Бэк опустил меня на пол перед шкафом. Я пошатнулась от слабости, и, пока его черная от татуировок рука открывала дверцу шкафа, придерживая меня за талию, я перехватила его запястье.

— Погоди, я только сполоснусь...

— Не мойся.

— ...

— Не мойся, иди прямо так, — с нажимом произнес он, доставая белье.

У меня до сих пор текло между ног, но я догадывалась, какое именно желание им сейчас движет, поэтому, немного поколебавшись, кивнула. И только тогда его взгляд неуловимо смягчился. Похоже, он успокоился. Слава богу.

— Встань ровно.

— Угу.

Я послушно выпрямила ноги, и Кан Хи Бэк опустился на колени. Просунув мои ступни в розовые трусики, он начал медленно тянуть их вверх. Я заметила, как он украдкой провел пальцами по вытекшей сперме и размазал её по ткани, но ничего не сказала.

Натянув трусики, он встал и надел на меня бюстгальтер. Застегивая крючки, он обнял меня, аккуратно уложил выскользнувшую грудь в чашечки, а затем снова принялся сосать мои соски. Я лишь молча наблюдала за этим.

— М-м...

Вдоволь, пусть и недолго, обсосав обе груди, он отстранился и выбрал из кучи дорогой одежды, которую сам же мне накупил, первое попавшееся платье. Я безропотно позволила ему одеть меня.

Когда он говорил поднять руки — я поднимала, говорил повернуться спиной — поворачивалась. Вскоре молния на платье застегнулась до самого затылка, и я оказалась полностью одетой.

— Всё. Посмотри на меня.

— ...

— На меня посмотри, говорю.

— ...

Я продолжала стоять к нему спиной, и тогда Кан Хи Бэк силой развернул меня к себе. Стоило ему увидеть мое лицо, как его бровь изогнулась.

— Это еще что?

— Ч-что...

— Что с лицом?

— ...

Внимательно изучая мое раскрасневшееся, пылающее лицо, Кан Хи Бэк недоверчиво спросил:

— Ты реально стесняешься?

— ...

— Хан Сэ Ён.

— ...Не называй меня так. Зови как раньше.

Хоть мне и было до жути неловко, это официальное обращение резало слух, поэтому я поправила его. Кан Хи Бэк рассмеялся, словно не веря своим ушам. Но вскоре и его лицо как-то странно порозовело. Воздух между нами начал постепенно сгущаться.

Помолчав немного, Кан Хи Бэк стер с лица улыбку и снова заговорил:

— Ён-а.

— Я-я же говорила. Что мне стыдно...

— ...

— Почему ты людям не веришь?

Я и сама себя не понимала. Тереться обнаженными телами и кувыркаться всю ночь напролет — это было нормально. Этим мы занимались даже тогда, когда между нами ничего не было.

Опьянев от наслаждения, я забывала о всяком стыде и могла сосредоточиться только на моменте, поэтому секс с ним был для меня чистым удовольствием.

Конечно, наша совместная повседневная жизнь мне тоже нравилась.

Несмотря на долгий перерыв, наше общее прошлое дарило неизбежное чувство привычности и даже стабильности, словно всё наконец-то встало на свои места.

Мне нравилось просто сидеть с ним рядом и смотреть телевизор, нравилось обнимать его за талию, когда мы иногда выезжали покататься на велосипеде. Когда мы после его освобождения впервые вместе пришли в колумбарий к бабушке, мы просто молча держались за руки, но мое сердце было переполнено — я чувствовала, что мы вспоминаем одно и то же.

И всё же было неизбежно, что в промежутках между всем этим иногда проскальзывала неловкость.

Например, когда я, прислонившись к его груди перед телевизором, вдруг замечала, что от нас пахнет одним и тем же шампунем. Или когда видела, как краснеют уши Кан Хи Бэка, крутящего педали велосипеда. И даже тогда, когда я наконец-то смогла просто, со светлой грустью скучать по бабушке.

— Я хотела думать только о бабушке... но в голове всё время всплывал и ты. От этого я снова начинала чувствовать вину перед тобой, поэтому в какой-то момент, кажется, я вообще перестала думать о ней.

— ...

— Я ведь ужасная, да? Бабушка, наверное, очень расстроилась...

— Нет. Это потому, что ты слишком добрая.

Тогда, вдоволь наплакавшись в объятиях утешающего меня Кан Хи Бэка, я еще долго не могла смотреть ему в глаза. Он, наверное, думал, что мне стыдно за то, что я разревелась как маленькая девочка, но на самом деле причина была в другом.

Когда я избавилась от груза прошлого и смогла искренне скорбеть по бабушке, я наконец-то в полной мере осознала, что мы с ним действительно вместе. И не просто так, а как пара.

— И чего ты так стесняешься? — непонимающе спросил Кан Хи Бэк, хотя по его лицу было видно, что он смутно догадывается.

Я мельком взглянула на него, вытащила из шкафа висевший там мужской костюм и буквально швырнула ему в руки.

— Ты, кажется, забыл, Кан Хи Бэк. Мы, может, и переделали уже всё, что только можно...

— О чем ты?

— У меня вообще-то это первые отношения.

— ...

— Я пошла сушить волосы.

Резко бросила я и, словно убегая, скрылась в комнате.

Когда я взяла в руки фен, из-за двери донесся долгий выдох. Тяжелое дыхание человека, распаленного возбуждением.

Вскоре в мою комнату вошел Кан Хи Бэк, уже одетый в костюм.

— ...

Не сказав ни слова, он опустился передо мной на колени и без лишних церемоний подставил свою мокрую голову. Я безропотно направила на него струю горячего воздуха.

Вж-ж...

Пока я сушила ему волосы, Кан Хи Бэк неотрывно смотрел на меня снизу вверх. Не выдержав смущения, я прикрыла ему глаза свободной рукой, но от щекочущих ладонь ресниц мое пылающее лицо и не думало остывать.

И это тоже была наша обычная повседневность.