В отличие от расслабленного и самоуверенного Алессандро, голос Нейта звучал крайне напряженно.

— Отпусти заложников. Если ты вернешь их целыми и невредимыми...

— Нет.

Эта просьба изначально была обречена на провал. Несмотря на холодный отказ, Нейт почти умоляюще повторил:

— ...Послушай, Раньери. Если ты отпустишь заложников, обещаю, мы выполним ваши требования.

На эти слова, произнесенные так, словно их выдавливали из себя по капле, Сандро ответил с легкой улыбкой:

— В этом нет нужды. То, что я хотел, вы мне уже отдали.

Эта улыбка, делавшая его точной копией отца, казалась пугающе чужой. Настолько, что Ривер не узнавала в нем того Сандро, которого знала.

В голове всё смешалось. Образ Алессандро из прошлого и того, кто стоял перед ней сейчас, снова вызвали жестокий диссонанс в её мыслях.

Те чувства, что она испытывала в прошлые дни, не могли быть фальшивкой. Каждое его мимолетное движение, взгляд и незначительные поступки по отношению к Лили определенно были пронизаны нежностью и привязанностью. Она понимала это не умом, а сердцем. И это означало, что сейчас он перечеркнул все эти чувства в одно мгновение, словно перевернув ладонь.

Тяжело дыша, Ривер разомкнула губы. Вскоре Алессандро убрал руку, которой зажимал ей рот. Прежде чем он успел закрыть его снова, она отчаянно позвала его:

— Алессандро.

Даже малейшее напряжение связок отзывалось в горле режущей болью.

— Почему ты... почему ты так поступаешь?

Но даже если каждое слово причиняло боль, словно она глотала горсть иголок, ей необходимо было спросить.

— Да, я обманула тебя и подобралась под чужим именем. Но... даже узнав, что я Соль Ха... тебе правда всё равно?

Услышав это, лицо мужчины заледенело так, как никогда прежде. Гораздо сильнее, чем во время их словесной или физической перепалки.

— Ты должна бы помнить, чем закончились эти ваши жалкие игры в дружбу. Только не говори, что собираешься молить о пощаде, прикрываясь какими-то детскими воспоминаниями?

А затем он обрушил на неё поток обвинений:

— Ты и твои родители обманули меня и мою семью. Я думал, что вы все уже поплатились за это... поразительно, что ты выжила. Могу лишь похвалить твою смелость снова приползти сюда на верную смерть.

— ...Ты лжешь.

— Что?

— Не лги мне. Я не... я не могу этого понять...

У Ривер накопилось слишком много невысказанных слов. Вопросы, которые она бесчисленное множество раз игнорировала и проглатывала, теперь хлынули наружу.

— Тогда почему ты дал мне хлопья, которые я любила больше всего? Почему ты так явно растерялся, когда я играла на пианино или когда мы играли в шахматы?

— ...

— Почему в день твоего рождения ты подарил мне духи, напоминающие о море из наших воспоминаний? Скажи мне, Алессандро.

Она всегда хотела это спросить. Каждый раз, когда видела в нём отголоски маленького мальчика, который помнил Соль Ха, ей хотелось узнать, что это значит.

— Ты говоришь, что это всё жалкие игры... но на самом деле ты ведь видел во мне, в Лили Грей, те же черты, не так ли?

Он говорил, что даже не помнит имени Соль Ха. Но ведь и это в итоге оказалось ложью.

— Ты так ненавидишь меня, но почему тогда проецировал меня на Лили?

Алессандро не ответил. Он лишь молча смотрел на Ривер, которая задавала вопрос за вопросом, едва сдерживая рыдания. В тот момент, когда ей показалось, что она наконец-то услышит ответ, который так отчаянно хотела знать...

— Не обольщайся.

Он резко оборвал её.

— С чего ты взяла, что я кого-то на тебя проецировал?

— ...Что?

Этот встречный вопрос заставил Ривер лишиться дара речи.

— Да, признаю, я ненадолго увлекся игрой в домик с первой женщиной, которую привел сюда.

Мужчина медленно положил телефон. На край кровати, совсем недалеко от Ривер. Нейт, видимо, прислушивался к их разговору, затаив дыхание, потому что из динамика не доносилось ни звука.

— Это было ребячество, но довольно забавное. Настолько, что я повторял всё то же самое, что мы делали в те наивные времена, когда я даже не знал, что ты дочь легавого.

— Тогда почему...

— Но это не значит, что я проецировал тебя на Лили. Скорее, это ты проецировала себя на нее... Я не прав?

Этот контрвопрос выбил у нее почву из-под ног. Ей перехватило дыхание. Она и не подозревала, что в её уже разбитом сердце осталось еще что-то, что можно сломать.

— Похоже, ты придавала особый смысл каждому моему ничего не значащему поступку и цеплялась за эти жалкие надежды... Мне жаль, но ты, «Соль Ха», всегда была для меня лишь дочерью мерзких шпионов.

Глаза защипало от слез. Как бы сильно она ни кусала губы, сохранить самообладание было уже невозможно. Но Алессандро не остановился, даже видя ее плачущее лицо. Если бы у слов была форма, то всё, что он сейчас произнес, обернулось бы острыми копьями, насквозь пронзающими Ривер.

— Ударить меня в спину и после этого сметь заикаться о Лили. Приди в себя, Уинстед.

Пожалуйста, хватит.

— Той, кем я дорожил, была лишь «гражданская» Лили Грей, а не «полицейская» Ривер Уинстед, проникшая ко мне, словно крыса.

Мое сердце уже мертво и стремительно остывает. Ей хотелось взмолиться, чтобы он хотя бы не кромсал этот труп.

— В любом случае, хорошо, что это оказалась ты, Соль Ха. Я никогда не упускаю намеченную цель. Чуть было не оставил пятно на своей репутации, даже не подозревая об этом.

— Сандро, хватит, умоляю, пожалуйста, хватит...

— Пора закончить то, что я не доделал восемнадцать лет назад.

От грубого рывка тонкий пеньюар с легкостью задрался вверх. Низ живота и бедра обдало холодом. Осознав, что он собирается сделать, Ривер отчаянно замотала головой.

— Чего ты так испугалась? Тебе же до смерти нравилось, когда я прочищал твою дырку.

Огромная кровать имела широкое расстояние между столбиками каркаса. Галстуки, стягивавшие её лодыжки, развели ноги Ривер в стороны до предела. Заняв место между ними, Алессандро грубо схватил её за белое бедро.

— Еще сегодня утром ты умоляла меня войти глубже и жестче.

— Не неси... чушь...!

Она попыталась вырваться, дергая руками и ногами, но её конечности, из которых уже вытекли все силы, были способны лишь на бесполезное трепыхание. Но когда к ее промежности прикоснулось нечто холодное, она инстинктивно замерла.

— Если не хочешь умереть от потери крови, не дергайся.

Лезвие медленно скользнуло между нижним бельем и кожей. Вскоре туго натянутая ткань порвалась с резким звуком.

— Ты промокла. Неужели втайне ждала этого?

От одних лишь этих слов чувство стыда ядом растеклось по всему телу. Похоже, этот человек собирался убить её только после того, как втопчет в самую грязь. Он хочет принудить меня к унизительному акту, чтобы сломать не только тело, но и дух. Ривер стиснула зубы и тяжело задышала.

— У человека тоже... выделяется слюна, даже если засунуть ему в рот мусор.

— Раз ты так бойко огрызаешься, значит, сил у тебя еще полно.

Издав короткий смешок, не то от веселья, не то от насмешки, он сказал:

— Отлично, продержись так долго, как сможешь. Если мне станет скучно, в тебя войдет не мой член, а этот нож.

То, что он показал ей, было перочинным ножом. Тем самым подарком Паоло для Лили. Белье он, должно быть, тоже разрезал им. Пока она была без сознания, он, судя по всему, успел осмотреть даже её заранее собранный чемодан.

— Ах!

Без всякого предупреждения его пальцы грубо вторглись во влагалище, резко поковырявшись внутри. Это в корне отличалось от ласк, которыми он обычно подготавливал её, чтобы не было больно. Это было похоже на насильственное раздирание входа, ведь иначе он бы вообще не смог в нее проникнуть.

— Как ты извиваешься и сжимаешься вокруг них. Чувствуешь? Как твоя дырочка пульсирует, пытаясь проглотить их.

— ...Хн.

— Что же мне делать с твоим телом, которое уже так возбудилось.

Всё это нереально, это просто кошмар... Она пыталась максимально абстрагироваться от ощущений с помощью этого нелепого самовнушения, но всё было тщетно. Когда его длинные, толстые пальцы начинали тереть определенную точку глубоко внутри влагалища, ближе к низу живота, казалось, будто её натягивают в одну струну оттуда и до самого горла. С каждым добавленным пальцем из её рта невольно вырывался двусмысленный стон.

— А-ах, м-м...!

Убедившись в реакции Ривер, он резко вытащил пальцы. Когда три пальца одновременно покинули ее, опустевший вход во влагалище мгновенно исторг порцию вязкой смазки. Влага растеклась по промежности к ягодицам.

С трудом открыв глаза, первое, что она увидела — это пенис, головка которого уже уперлась в слизистую половых губ. Судя по всему, он еще не был полностью возбужден, но член этого мужчины выглядел угрожающе даже в таком состоянии.

— Алессандро, пожалуйста...

— Умолять бесполезно. В этот раз я намерен дойти до самого конца.

Обхватив ее за таз, он, казалось, слегка прикусил нижнюю губу.

— Так что ненавидь меня до смерти.

С этими словами Алессандро с силой толкнул бедра вперед.

— А-а-ах!

Его толстая головка, прокладывая себе путь, насильно растянула не до конца подготовленный вход. Пока он безжалостно пронзал её, Ривер издавала стоны, похожие на всхлипы.

— Ривер? Ривер...!

Голос Нейта безостановочно выкрикивал ее имя. Видимо, ее громкий крик отчетливо донесся через телефон. Но сейчас ей было не до этого. На неё обрушилась такая тяжелая боль, что было трудно даже дышать.

— А-ах, кх-х, хнык...!

— Я разочарован, Ривер Уинстед.

Кожа на запястьях, перетянутых кожаным ремнем, саднила от трения. Но по сравнению с болью внизу это было ничто.

— Я столько раз вбивал свой член в твою дырку, а ты до сих пор не можешь расслабиться?

Мужчина просто толкался внутрь, не проявляя ни капли снисхождения. Когда проникновение было почти полным, он слегка отстранился назад и с размаху вогнал пенис во вход, в котором едва удерживалась головка. От силы этого толчка бедра Ривер оторвались от простыни.

Перед глазами стояла сплошная пелена белого цвета. Словно она заблудилась в снежной буре.