Следом привратник распахнул ворота, ведущие во внутренний двор. Автомобиль проехал по каменному мосту и подъемному мосту, пересек ров, окружавший замок, и остановился лишь глубоко во внутреннем дворе.

Айзек вышел из-за руля и открыл заднюю дверцу. В дни, когда Мейбел не выходила из дома, Карлайл мог бы брать Фергюса с собой, но он строго-настрого постановил, что Фергюс является исключительно телохранителем баронессы, независимо от того, выходит она или нет.

Затаив дыхание, Мейбел наблюдала, как из машины выходит Карлайл с федорой и тростью в руках. Ослепительное полуденное солнце мягко переливалось на его золотистых волосах.

Идя широким, уверенным шагом, он бросил пару слов вышедшей ему навстречу экономке. Выслушав ее ответ, Карлайл тут же поднял голову и посмотрел наверх.

Испуганная Мейбел отпрянула от окна и прижала руку к груди. Под ладонью отчетливо билось колотящееся сердце.

Плотно прижавшись к стене и переведя дух, она снова робко выглянула во двор, высунув лишь глаза. Карлайл уже скрылся из виду, видимо, войдя в замок.

Мейбел задумалась.

Он же наверняка заметил, что я здесь? Надо спуститься...

Она расслабилась, думая, что он и сегодня задержится, но, судя по всему, ужинать им придется вместе. Вздохнув и обернувшись, Мейбел издала короткий вскрик и осела на пол.

Подошедший Карлайл наклонился и протянул ей руку.

— О, я вас напугал.

Она взяла его за руку и с трудом поднялась на ноги. От испуга колени дрожали.

— Е-если вы так бесшумно подкрадываетесь сзади...

Карлайл вежливо извинился:

— Прошу прощения, что напугал. Я слышал, вы были здесь довольно долго.

— Просто... смотрела в окно.

Он перевел взгляд за окно.

— ...Нашли что-то интересное?

Раз уж так вышло, Мейбел решила спросить о том, что ее заинтересовало во время осмотра замка.

— Я видела, как рабочие расчищают обломки здания за рвом. Это место разбомбили во время Великой войны?

В памяти всплыли пейзажи Реймса и Эперне, которые она видела по пути в поместье. Шрамы войны еще не зажили, и разрушенные бомбежками здания стояли уродливыми руинами.

При ее вопросе взгляд Карлайла едва заметно потемнел. Словно пытаясь скрыть напрягшееся лицо, он отвернулся и посмотрел на внешний двор, усеянный кирпичами и кусками дерева.

— Это не бомбежка, мы просто снесли флигель. Он больше не нужен.

— А... Значит, вы построите там что-то другое?

Карлайл повернулся и пристально посмотрел на нее.

— Как знать. Что бы вы посоветовали построить?

Склонив голову и задумавшись, Мейбел вдруг оживленно воскликнула:

— О! Как насчет того, чтобы сделать зимний сад или оранжерею, как у маркиза де Лафайета?

Брови Карлайла дрогнули, и между ними залегла глубокая складка.

— ...Пожалуй, лучше просто всё перекопать и засыпать землей.

Холодно ответил он и подставил ей руку.

— Пойдемте вниз. Говорят, после захода солнца здесь появляется призрак крестоносца.

Съежившись, Мейбел поспешно схватила его за руку и прижалась к нему ближе, чем обычно.

— ...Призраков не существует.

Пробормотала она неуверенным голосом.

Карлайл, встав вполоборота и поддерживая Мейбел, пошел впереди по узкой лестнице.

— Вы так думаете? А мне в детстве определенно казалось, что я видел здесь призрака крестоносца в старых доспехах.

Предупредил он ее, постоянно тревожно оглядывающуюся назад.

— Осторожнее на ступеньках. К счастью, этот замок находится далеко от Реймса и ни разу не подвергался прямому артиллерийскому обстрелу. Но на протяжении всей войны он использовался как тыловая база и полевой госпиталь союзных войск. Через здание, которому несколько сотен лет, прошли десятки тысяч солдат, так что после окончания войны здесь всё нуждалось в ремонте.

Спускаясь по винтовой лестнице, он продолжил:

— Ремонт до второго этажа мы закончили прошлой осенью, но к верхним этажам еще даже не приступали. Планирую возобновить работы, когда потеплеет. Поэтому, пожалуйста, не ходите одна, это опасно, впредь всегда берите кого-нибудь с собой.

Мейбел мысленно надула губы. На вид и не скажешь, а он тот еще ворчун.

— Да, барон.

Когда она ответила без особого энтузиазма, Карлайл усмехнулся.

— Отвечать вы умеете хорошо.

Внезапно Мейбел вспомнила разговор, который она подслушала днем между управляющим и экономкой.

Будучи довольно молодыми для старших слуг старинного замка, они хоть и с трудом, но говорили по-английски. Наверное, поэтому в разговорах с ней они всегда использовали английский.

Если Мейбел пыталась заговорить с ними по-французски, они смущенно махали руками и кланялись, прося ее говорить по-английски, чтобы ей было удобнее. Она слышала, что французы очень гордятся своим языком, так что такое отношение ее удивило.

В любом случае для нее, которая неплохо понимала французский, но имела проблемы с произношением и разговорной речью, это было только на руку.

Так вот, они, не зная, что она поблизости, разговаривали между собой по-французски и совершенно четко называли Карлайла «графом».

— Эм... Барон, у меня есть один вопрос.

— Какой?

— Днем я слышала, как слуги называли вас графом. Они просто ошиблись? Но если подумать, название поместья — Шатильон-сюр-Марн, а замок называется Вильер. И я видела на портрете в коридоре второго этажа титул «граф де Шатильон-Вильер»...

Карлайл молчал, пока они не спустились с лестницы и не вышли в коридор второго этажа. Смерив холодным взглядом выстроенные в ряд портреты предков, он наконец заговорил:

— Граф де Шатильон-Вильер — это титул моего покойного отца.

Она уже слышала от Арабеллы, что его отец погиб во время Великой войны. В таком случае это было еще более непонятно.

Насколько она знала, если в семье было несколько титулов, по обычаям и правилам аристократии старший сын наследовал самый высокий титул семьи.

Мейбел осторожно спросила:

— ...Могу я узнать, почему вы продолжаете использовать титул барона де Рошуре?

Карлайл ответил так, словно в этом не было ничего особенного:

— Потому что этот титул принадлежит мне.

— Но...

Если рассуждать так, то и графский титул тоже принадлежал ему.

Карлайл, слегка приподняв один уголок губ, спросил:

— Вы хотите стать графиней?

Мейбел поспешно замахала руками.

— О, нет! Я не это имела в виду, мне просто было интересно, есть ли для этого какая-то особая причина...

Она замолчала на полуслове.

На его губах промелькнула едва заметная горькая усмешка.

— Не знаю. Просто не хочется...? Когда-нибудь я его унаследую, но сейчас у меня нет такого желания.

— А...

Мейбел закрыла рот, решив больше не расспрашивать.

От Карлайла часто исходило какое-то странное чувство отчужденности. Словно он стоял прямо перед ней, но она нащупывала лишь туман. Как раз как сейчас.

Проводив ее до комнаты, он сделал шаг назад.

— Что ж, увидимся за ужином.

Вежливо поклонившись, он развернулся, но вдруг остановился и оглянулся на нее.

— В прошлый раз я заметил, что вам весьма понравилось «Шатильон-Вильер» тысяча девятьсот одиннадцатого года. Приказать поднять из погреба бутылочку шампанского к ужину?

Губы Мейбел приоткрылись от удивления.

— Ах, так то шампанское...! Неудивительно, что название показалось мне знакомым.

Но тут, вспомнив о своем пьяном позоре, она покраснела и опустила глаза.

На губах Карлайла появилась едва заметная улыбка.

— Тогда я распоряжусь, чтобы мадам Бельмон всё подготовила.

В тот момент, когда он собирался уйти, Мейбел окликнула его:

— Барон!

Он молча вопросительно изогнул бровь.

— Я бы тоже хотела сходить, можно?

— ...В винный погреб?

Она кивнула.

— Давным-давно я читала в письме моего кузена, который участвовал в Великой войне, о пещерах в Шампани. Он услышал от солдат, стоявших здесь, что местные жители укрывались глубоко под землей в похожих на лабиринт пещерах для хранения шампанского. И мне всегда было интересно посмотреть, как они выглядят на самом деле.

Карлайл прищурился, раздумывая, и пристально посмотрел на нее.

Мейбел поспешно добавила:

— Если вход туда разрешен только персоналу, то, пожалуйста, забудьте о моей просьбе.

— Вообще-то туда спускаются только слуги и работники виноградников. Там темно, легко заблудиться, и, хотя это бывает редко, иногда случаются инциденты с удушьем.

Он тихонько вздохнул и добавил:

— Это опасно, поэтому я сам вас провожу.

***

Карлайл вставил длинную свечу в спиралевидный подсвечник рат-де-кав и зажег ее. Затем он взял с полки тяжелый металлический фонарик.

Мейбел была гораздо любопытнее, чем казалось, и никогда не проходила мимо того, что ее интересовало. Вырвавшись из-под строгого надзора Дарлингтонов, она повсюду совала свой носик, как щенок, гоняющийся за бабочками.

Фергюс, приставленный к Мейбел в качестве водителя и телохранителя, каждый вечер отчитывался, что совершенно вымотался, сопровождая ее по музеям и магазинам платьев, к чему был абсолютно не привычен.