Ранним утром Карлайл и Мейбел в сопровождении слуг отправились со станции Дорман в Шампани.

Прибыв на Восточный вокзал Парижа, они перебрались на Лионский вокзал, где слегка перекусили, а затем сели на поезд, идущий на юг Франции, где располагалась вилла семьи Шатильон-Вильер.

«Голубой экспресс» — таково было неофициальное название ночного поезда «Кале-Медитерране Экспресс», перевозившего пассажиров из Кале в Ниццу.

Ночной экспресс, выкрашенный в синий цвет, напоминающий Средиземное море, также называли «отелем на колесах», потому что, проспав в нем всего одну ночь, можно было оказаться в пункте назначения.

Поезд был переполнен представителями высшего общества со всей Европы, спасающимися от поздних зимних холодов на Французской Ривьере.

Поужинав в роскошном вагоне-ресторане, они вошли в вагон первого класса. Мейбел с облегчением вздохнула: долгий и утомительный день, начавшийся в три часа утра, наконец-то подошел к концу.

Индивидуальные купе, расположенные в ряд вдоль узкого коридора, были разделены изящными перегородками из красного дерева.

— Проходите, мадам.

Карлайл вежливо поклонился, открывая перед ней дверь купе.

— Спасибо, барон.

Ей хотелось тяжело вздохнуть, но она ответила таким же вежливым поклоном.

Каждый день она чувствовала себя так, словно танцевала с ним вальс: стоило ей подумать, что они немного сблизились, как на следующее утро муж снова отстранялся, увеличивая дистанцию.

Был ли он настолько одержим этикетом из-за своего аристократического происхождения или в силу возраста — она не знала.

Если бы он женился на Милдред Дарлингтон, которая была непревзойденной поборницей строгих правил, они стали бы идеальной парой.

Мысленно ворча, Мейбел шагнула в купе и вдруг замерла. Видимо, пока они ужинали, носильщик успел подготовить постель ко сну.

— О боже, двухъярусная кровать...

Вошедший следом Карлайл оглядел кровать и пробормотал:

— Нужно просто убрать матрас и поднять полку обратно.

Он схватился за край матраса, всем своим видом показывая готовность немедленно избавиться от верхнего яруса.

Мейбел поспешно остановила его.

— Пусть остается! Я с детства мечтала поспать на верхней полке ночного экспресса.

Карлайл пожал плечами и отвернулся.

Их купе соединялись небольшой дверью в стене.

Пожелав ей спокойной ночи, он направился в свое купе, но вдруг резко остановился. Молча заглянув внутрь, он провел рукой по волосам.

Мейбел, наблюдавшая за ним всё путешествие, сразу поняла: Карлайл в замешательстве. Эту привычку она заметила, изучая его невозмутимое лицо.

Сгорая от любопытства, она нерешительно подошла и просунула голову в полуоткрытую дверь.

Карлайл смотрел на серебряный поднос, стоящий на столике. На нем были аккуратно расставлены чайник, от которого поднимался пар, и чашка с подогретым вечерним напитком — найткапом. И всё это было в единственном экземпляре.

— Ой...!

Внезапно вспомнив кое-что, Мейбел запаниковала и сбивчиво призналась:

— Кажется, это моя вина. Я недавно сказала носильщику, что мы молодожены. И попросила принести чай перед сном. Наверное, поэтому он специально застелил кровать только в одном купе...

Мейбел осеклась.

— Я могу вызвать носильщика прямо сейчас и велеть ему всё переделать.

Карлайл потянулся к кнопке вызова на стене, словно в этом не было ничего особенного.

— Подождите!

Услышав ее отчаянный крик, он замер и обернулся.

— Эм... Если вы не против, барон, почему бы вам не лечь на нижней полке в моем купе? Уже слишком поздно звать носильщика, да и стелить постель заново займет много времени.

Вызывать носильщика, который из лучших побуждений подготовил купе для молодоженов, и требовать расстелить вторую кровать — это всё равно что на весь поезд объявить об их интимных проблемах.

Мейбел была не готова перенести подобное унижение.

Но Карлайлу, похоже, было плевать на то, что о них подумают. Ей казалось, что, хотя он каждый день общается с ней со строгой формальностью, словно они только что познакомились, во всех остальных делах он действует холодно и без колебаний.

Он какое-то время молчал. Видимо, раздумывал.

Мейбел опустила голову, готовясь к ледяному отказу. Но, к ее удивлению, Карлайл убрал руку с кнопки вызова и вежливо ответил:

— Что ж, тогда я приму ваше любезное предложение и воспользуюсь вашим гостеприимством только на эту ночь.

Вскоре из-за смежной двери раздался стук.

Мейбел поспешно накинула халат поверх полупрозрачной ночной сорочки. Встав перед умывальником, она торопливо поправила одежду и пригладила растрепанные волосы пальцами.

Повернувшись к двери, она громко сказала:

— Входите.

Карлайл в халате тихо открыл дверь и вошел. Ему пришлось слегка пригнуть голову, чтобы не удариться о дверной косяк, который был ниже его роста.

С появлением этого крупного мужчины купе внезапно показалось тесным, как спичечный коробок.

Мейбел, нервно переминаясь с ноги на ногу и сцепив руки в замок, встретилась с ним взглядом и неловко улыбнулась.

— Тогда я... пожалуй, заберусь наверх.

Она указала на верхнюю полку, не решаясь сдвинуться с места.

Ей нужно было подняться по приставной лестнице, но Карлайл стоял как раз перед ней, преграждая путь. Когда она мелкими шажками подошла ближе, он, словно только заметив лестницу, шагнул в сторону.

Мейбел ни разу в жизни не лазила по лестницам. От мысли, что ей придется, отклячив зад, карабкаться наверх, как обезьяне, да еще и на глазах у Карлайла, она была готова провалиться сквозь землю от стыда.

Но отступать было поздно.

Решив подниматься максимально грациозно, как и подобает леди, Мейбел с прямой спиной поставила ногу на первую ступеньку. Когда она перенесла вес на вторую, подол ее ночной сорочки за что-то зацепился и натянулся.

— Ой...!

Оказалось, она сама наступила на свой длинный подол. В панике попытавшись высвободить ногу, она поскользнулась подошвой на гладком шелке.

Потеряв равновесие, Мейбел покачнулась назад, но не успела она даже вскрикнуть, как ее тело взмыло в воздух.

— Вам помочь, мадам?

Карлайл, поймавший ее в свои объятия, слегка дернул уголком губ, словно сдерживая смех.

— ...Н-нет!

Мейбел неуклюже замотала головой. Лицо горело от стыда.

Карлайл склонил голову набок и медленно окинул ее взглядом с ног до головы.

— На мой взгляд, вам отчаянно нужна помощь...

Сгорая от стыда и избегая его пронзительного темно-синего взгляда, она пробормотала севшим голосом:

— Я и сама могу, но так уж и быть, только в этот раз приму вашу помощь, барон.

— Я ни капли в этом не сомневаюсь, мадам.

Услышав его низкий голос, в котором явно сквозила улыбка, Мейбел покраснела так, словно вот-вот вспыхнет.

Карлайл легко поднял ее и аккуратно усадил на верхнюю полку. Затем он умелым движением пристегнул кожаные ремни по краям кровати к потолочным креплениям, чтобы она не упала.

Мейбел извернулась, вытащила из-под себя одеяло и укрылась им по самую шею. Их взгляды, то встречаясь, то разбегаясь, переплетались в воздухе.

Устроившись на кровати, она осторожно повернулась на бок.

Взгляд Карлайла на мгновение метнулся к ее груди, а затем снова поднялся к глазам. Его кадык отчетливо дрогнул.

Мейбел робко пожелала спокойной ночи:

— Спокойной ночи, барон. До завтрашнего утра.

Она впервые в жизни собиралась спать с кем-то в одной комнате.

— Приятных снов.

Ответил Карлайл низким, хриплым голосом. Без промедления он протянул руку и щелкнул выключателем лампы на стене. А затем лег на нижнюю полку.

В тесном и темном купе ритмичный стук колес поезда казался колыбельной.

Вскоре Мейбел погрузилась в глубокий сон.

***

Карлайл ворочался на узкой кровати, на которой было трудно даже лежать прямо.

Согласиться на предложение Мейбел было сущим безумием. Он просто не смог отказать, увидев ее умоляющее лицо, словно она просила о чем-то невозможном.

Если бы те, кто знал его настоящего, увидели, как он, не в силах сказать «нет», оказался в такой ситуации, они бы до конца жизни над ним насмехались.

Прислушавшись, сквозь мерный стук поезда он различил слабое, ровное дыхание Мейбел. Раз она так быстро уснула, значит, сильно устала.

— Ху...

Издав обреченный вздох, он в конце концов открыл глаза.

Жар внизу живота никак не спадал. И как бы он ни старался подавить его, лихорадочно думая о чем-то другом, всё было бесполезно.