Чувство вины за то, что возжелал запретное, и тайное чувство греховности.

Это было похоже на то, что он чувствовал давным-давно, когда тайком вытаскивал поиграть сотни лет хранившуюся в каменных стенах часовни поместья священную реликвию.

Карлайл, игнорируя давящее чувство вины в груди, продолжал вести в вальсе. Их груди соприкасались, бедра терлись друг о друга. Теперь он понимал, почему вальс, зародившийся как грубый крестьянский танец, по достижении высшего света подвергся осуждению как аморальный и непристойный.

Внезапно он вспомнил мужчин, с которыми танцевала Мейбел.

По меньшей мере двое из них не соблюдали должную дистанцию. И они наверняка чувствовали то же самое, что и он сейчас.

Карлайл свирепо нахмурился.

— Эм... Барон?

Осторожно позвала его Мейбел.

Он посмотрел на нее сверху вниз, не отвечая. В горле пересохло, словно его заткнули ватой.

— Мне нужно вам кое-что сказать.

— ...Что именно?

Резко ответил он.

Облизнув губы и немного помявшись, она с трудом выдавила:

— У меня... у меня прошла морская болезнь.

Будто он сам этого не знал. Он уже был в курсе.

— Рад...

Начав было равнодушно, Карлайл вдруг осекся.

Лицо Мейбел покраснело, как лепесток розы, она закусила нижнюю губу и отвела взгляд.

Ах.

Поняв скрытый смысл ее слов, Карлайл сглотнул пересохшим горлом. Сквозь спазм в горле он с трудом выдавил ответ:

— ...Рад это слышать.

Проклятье.

Похоже, отсрочка, которую он получил в первую брачную ночь, подошла к концу.

Карлайл так и не придумал, как избежать постели с Мейбел. Но и рассказать ей об истинной причине их брака он тоже не мог.

Отвращение к близости с женщиной никуда не делось. Сексуальное желание было для него такой же физиологической потребностью, как нужда сходить в туалет, и он вполне мог удовлетворить ее в одиночестве. Не было никакой необходимости втягивать в это женщину и мучить ее только ради того, чтобы выплеснуть эту грязную и омерзительную похоть.

Макушка Мейбел медленно склонилась к его плечу. Она осторожно прижалась щекой к его груди.

Карлайл на мгновение сбился с ритма и едва не отдавил ей ногу.

Она с неловкостью подняла пылающее лицо. Ее фиалковые глаза беспокойно метались. Не смея даже посмотреть ему прямо в глаза, она улыбнулась дрожащими губами. Это выглядело как неумелая попытка скопировать сцену, увиденную где-то в кино.

Ха. У него вырвался смешок, похожий на стон.

Взгляд Мейбел, нерешительно блуждавший по его подбородку, поднялся к губам. Скользнув по переносице, он наконец встретился с ее глазами.

Ясные, невинные глаза словно спрашивали его, что делать дальше.

На этот раз Карлайл сам отвел взгляд. Уставившись в потолок, он коротко выдохнул.

Покружив ее и снова притянув к себе, он намеренно увеличил дистанцию. Потому что каждый раз, когда их тела соприкасались, его тело реагировало само по себе. Ему было трудно мыслить рационально, так как все силы уходили на подавление беспорядочного вожделения.

В те времена, когда он сопровождал Джонни Торрио и контролировал бордели в Файв-Пойнтс, он насмотрелся на бесчисленное множество видов сексуальных актов.

Оральный секс или оргии даже не считались там чем-то из ряда вон выходящим. Когда шокирующие сцены повторяются изо дня в день, чувства неизбежно притупляются и стираются.

Мейбел была далеко не первой женщиной, пытавшейся его соблазнить. Но он никогда не реагировал даже на куда более откровенные провокации.

И тот факт, что его тело отзывалось на эту неуклюжую попытку, которую и соблазнением-то назвать было неловко, приводил его в замешательство и вызывал отвращение к самому себе.

Что, если воспринять это просто как мастурбацию? Выключить свет, задрать ей юбку и вместо своей руки...

Я что, спятил?

Карлайл тряхнул головой, словно отгоняя грязные мысли. После долгих раздумий он решил сделать ставку на невежество Мейбел.

Способов заниматься сексом было множество. Так что обмануть ее будет не так уж сложно.

Когда-нибудь она узнает правду, но к тому времени она уже будет в объятиях своего следующего мужа, который по-настоящему сделает ее своей.

Карлайл намеренно встретился взглядом с мужчиной, который уже давно крутился поблизости, выжидая удобного момента для «кат-ина». Под его ледяным взглядом тот смутился и неловко отвернулся.

В первую очередь нужно было убраться с этого проклятого бала. А потом как-нибудь сымитировать первую брачную ночь и покончить с этим.

— Мадам, уже поздно. Не пора ли нам вернуться в каюту?

— ...Да, барон.

Мейбел, покрасневшая до самых кончиков ушей, застенчиво опустила глаза и кивнула.

***

— Ч-что это такое...?

Мейбел, вышедшая из ванной после душа, в оцепенении подошла к банкетке у изножья кровати.

Когда она подняла аккуратно сложенную Иветт ночную сорочку, сквозь полупрозрачный шелковый шифон была отчетливо видна кровать. Роскошные кружева служили лишь украшением выреза и подола, но абсолютно ничего не скрывали.

Одежду для свадебного путешествия собирала Иветт из приданого невесты. Мейбел была в шоке от того, что в приданом, ради которого Милдред даже продала свою любимую рубиновую брошь, оказалось такое... такое бесстыдство.

— Тетя тоже хороша... Могла бы и предупредить меня о ночной сорочке...

Как она ни рылась в шкафу, другой ночной сорочки не нашлось. Ее обычные хлопковые сорочки, похоже, куда-то убрала Иветт.

Всю жизнь слушая нотации Милдред о том, что леди должна быть целомудренной, она ни разу даже в зеркало на себя голую не смотрела.

— Как я покажусь барону в таком виде...

Пробормотала Мейбел, уткнувшись лицом в сорочку.

Прикосновение шелка к горящим щекам было холодным и гладким. Надевать нижнее белье под ночную сорочку было странно, но она всерьез подумывала натянуть хотя бы степ-ин (короткие шортики).

Подняв голову, Мейбел вдруг заметила на банкетке халат. Из-за шока от сорочки она не сразу его увидела.

Она поспешно схватила халат. Это был шелковый атласный халат с экзотическим принтом в стиле шинуазри.

И всё же выход всегда найдется. Скинув банный халат, Мейбел, стараясь не смотреть на собственное обнаженное тело, поспешно натянула ночную сорочку. Поверх нее она надела шелковый халат, плотно запахнула полы и туго затянула пояс.

Она затянула его так туго, что шаг стал мелким, и ей пришлось семенить до кровати. С кряхтением взобравшись на матрас, она легла и натянула простыню до самого подбородка.

Когда первая брачная ночь с Карлайлом стала неминуемой реальностью, ее сердце заколотилось так сильно, что заныли ребра. В каюте было не холодно, но у нее стучали зубы и била дрожь, как в лихорадке.

Мейбел вдруг стало очень тоскливо. Больше всего ее пугала неизвестность — она не знала, что именно сейчас произойдет. Едва сдерживая слезы, она пробормотала:

— Всё хорошо. Это быстро... всё быстро закончится. Наберись смелости.

Тук-тук. Стук в дверь каюты прозвучал как удар судейского молотка, выносящего смертный приговор.

Мейбел запаниковала. Сердце ухнуло на самое дно океана.

Что делать. Мне страшно. Может, сказать, что у меня снова началась морская болезнь?

Вместо того чтобы последовать советам Луизы, ей хотелось спрятаться под кровать. Она крепко стиснула зубы.

Нет. Даже если я сбегу сейчас, это лишь отсрочка, это всё равно неизбежно.

Вцепившись в простыню как в спасательный круг, Мейбел крепко зажмурилась, а затем открыла глаза.

— ...В-входите.

Ее тонкий голос дрожал как осиновый лист.

Со скрипом дверь каюты широко распахнулась.

Карлайл вошел внутрь в одном халате. В вырезе небрежно запахнутого халата виднелась обнаженная грудь.

Мейбел, сделав вид, что ничего не заметила, поспешно отвернулась. Сердце билось так быстро, что кружилась голова. Жар распространился до самых кончиков пальцев.

Она вспомнила слова матери Луизы о том, что стыд нужно сбрасывать вместе с одеждой. Но лежать в кровати в ночной сорочке, которая ничем не отличалась от наготы, было так стыдно, что она не могла заставить себя посмотреть Карлайлу в лицо.

Чтобы как-то успокоиться, она начала разглядывать цветочный узор на обоях.

Щелк. Дверь каюты закрылась. В голове всё помутилось. Длинная тень Карлайла поглотила цветы на обоях.

И вдруг всё погрузилось во мрак. Мейбел застыла как вкопанная.

Я что, упала в обморок?

Она растерянно моргнула и осторожно пошевелила пальцами рук и ног. Всё было в порядке.

Это Карлайл выключил лампу.

Мейбел медленно повернула голову. Сквозь кромешную тьму она услышала приближающиеся шаги.