Возможно, всё дело было в приближении праздничной недели, но в монастырь Святой Клариссы пожаловал еще один гость.

— Добро пожаловать, Ваша Светлость. Дорога вас не слишком утомила?

— Давно не виделись, настоятельница. Я вновь не предупредил о своем визите, поэтому мне отчасти неловко, но вместе с тем и радостно видеть столь теплый прием.

Седрик Кайлас, навестивший их, как и в прошлом году, держался безупречно, как истинный джентльмен.

И хотя он извинялся за внезапность, Катрин втайне ждала его приезда. Около месяца назад от одного из вассалов дома Кайлас пришло письмо с вопросом: «В чем сейчас монастырь нуждается острее всего?».

Поскольку Седрик уже пожертвовал двести тысяч дирхамов на расширение мыловаренной и травяной мастерских, настоятельница вежливо отклонила помощь, но чутье подсказывало: он всё равно явится.

Человека с положением герцога Кайласа наверняка с радостью приняли бы в любом крупном храме.

Она была искренне благодарна за то, что он не забыл об их скромной обители, однако любопытство не отпускало.

Седрик же хранил безмятежное выражение лица, словно его визит был делом само собой разумеющимся. Проследовав за Катрин в ее кабинет, он обменялся с ней дежурными любезностями и протянул пухлый конверт.

— Прошу, употребите это во благо.

В отличие от прошлого года, он привез не тяжелую шкатулку, но Катрин догадывалась, что сумма осталась прежней. Пожертвовать меньше значило бы уронить честь герцогского имени.

Решил, что теперь нам будут сподручнее крупные купюры, а не горы монет?

Она в очередной раз поразилась тому, насколько изменилось положение монастыря. Угостив гостя горячим чаем, Катрин выразила глубокую признательность за всестороннюю поддержку их дела.

— Благодаря вашим дополнительным вложениям расширение мастерских стремительно близится к завершению. Без вашей помощи мы ни за что не потянули бы нужные объемы.

— Я, как инвестор, лишь предпринял шаг, сулящий наибольшую выгоду. Это мне следует благодарить братьев и сестер, сумевших сохранить высочайшее качество продукции, несмотря на тяжелый труд и сжатые сроки.

Далеко не каждый рискнул бы вложить огромные деньги в проект, окупаемости которого придется ждать еще очень долго. И то, как Седрик скромно приписывал все заслуги монастырю, заставляло Катрин проникаться к нему всё большей симпатией.

Я по-прежнему не могу его разгадать, но человеком он кажется неплохим.

В конце концов, разве не он говорил, что вложился в это дело из желания отплатить добром нуждающейся обители Святой Клариссы?

С теплотой и гордостью в голосе Катрин поведала о том, как сейчас живет монастырь и как продвигается производство мыла и сопутствующих товаров. Седрик молча кивал, а когда она закончила, осторожно заметил:

— Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но я считаю, что «Мыло и травам Святой Клариссы» не стоит ограничиваться одной лишь торговлей мылом. Нам следует расширить ассортимент, да и название не мешало бы сменить на что-то более лаконичное...

При этих словах Катрин округлила глаза и машинально поправила очки.

— Вы говорите точь-в-точь как сестра Харриет. Вы с ней, случайно, это не обсуждали?

— Вот как? Леди Харриет Листеруэлл уже побывала здесь?

— Она приехала вчера. И сказала, что нам стоит отказаться от нынешнего громоздкого названия лавки и создать бренд «Кларисса». А еще предложила продавать не только мыло и лосьоны, но и прочие товары. Как же она выразилась... подавая всё это вместе с историей нашей обители...

Выслушав пересказ Катрин, Седрик, признаться, был слегка обескуражен.

Опоздал на шаг.

Учитывая первоначальный бизнес-план, который принесла ему Харриет, расширение ассортимента можно было предвидеть: там уже упоминались различные монастырские товары. Но поражало то, насколько точно их мысли совпали — вплоть до идеи создания бренда.

Харриет Листеруэлл... Деловой хватки ей определенно не занимать.

Более того, разве она не собиралась передать все права на бизнес монастырю, как только дело встанет на ноги? То рвение, с которым она пеклась о проекте, который вскоре перестанет ей принадлежать, вызывало невольное восхищение.

— Больше она ничего не говорила?

— Сказала, что если мы уделим должное внимание качеству, дизайну и репутации, «Кларисса» добьется огромного успеха. Вчера она допоздна беседовала со старшими мастерами и всё здесь осмотрела.

— Во сколько она уехала?

Его беспокоило, что она отправилась в обратный путь одна после захода солнца, но Катрин покачала головой.

— Вы ведь видели, какой снег. Она осталась у нас на ночь. Чтобы послать кого-нибудь в деревню за наемным экипажем, нужно дождаться, пока дороги немного расчистятся, а вчера мело не переставая...

Седрик замер, глядя на настоятельницу, и лишь секунду спустя до него дошло:

— Выходит, она всё еще здесь?

— Именно так. Возможно, ей и сегодня придется заночевать в обители.

Его взгляд опустился к чайной чашке.

И правда, чем ближе он подъезжал к монастырю, тем глубже становились сугробы. Его собственная карета была достаточно тяжелой и надежной, чтобы без труда преодолевать заснеженные дороги, чего нельзя было сказать о хлипких наемных пролетках, на одну из которых рассчитывала Харриет.

Для деревенских кучеров риск того, что экипаж поскользнется и перевернется, перевешивал любую плату за рейс до Дженоа. Выходило, что Харриет останется запертой в монастыре, пока снег полностью не сойдет.

Его длинные ресницы едва заметно дрогнули, когда он вновь поднял взгляд.

— К чему вызывать наемный экипаж, когда есть моя карета? К тому же, путешествовать одной в подобном транспорте для леди попросту небезопасно.

Услышав это, Катрин радостно вскинула брови.

— Сестра Харриет будет безмерно рада! Благодарю вас за заботу.

— Как-никак, она мой деловой партнер.

Вскоре после этого разговора Харриет, за которой послала Катрин, вошла в кабинет.

— Вы меня зва... Ой?

Прежде чем перевести взгляд на настоятельницу, Харриет заметила сидевшего напротив мужчину. Не заметить его присутствие было попросту невозможно.

— Знай я, что вы тоже направляетесь сюда, леди Харриет, непременно предложил бы поехать вместе.

— Я, в свою очередь, понятия не имела о вашем визите, Ваша Светлость.

Хотя, даже знай я об этом, вряд ли напросилась бы в попутчицы.

В странно неловкую атмосферу, повисшую между ними, тактично вмешалась Катрин.

— Герцог любезно предложил подвезти вас на обратном пути, сестра Харриет.

— Что? Вы предлагаете мне поехать в вашей карете?

— Я всё равно еду один, так что места предостаточно.

Новость, безусловно, была радостной. Харриет как раз переживала, не станет ли Триша волноваться, если она задержится в монастыре еще на сутки. Но от одной лишь мысли о том, что придется провести три-четыре часа в замкнутом пространстве наедине с Седриком, ей уже делалось не по себе.

И ведь от такого предложения не откажешься.

Выдавив кривую улыбку, Харриет была вынуждена согласиться.

* * *

Когда Харриет, наспех собрав вещи, садилась в карету Седрика, все обитатели монастыря вышли проводить ее.

— Спасибо вам за всё. Берегите себя до нашей следующей встречи.

— Вы тоже поберегите себя, сестра Харриет. Я буду молиться, чтобы Явар всегда оберегал вас.

После слов Катрин тяжелая дверца захлопнулась, и экипаж тронулся. Харриет высунулась в окно, махая рукой, но карета быстро набирала скорость, не оставляя времени на долгие прощания.

Эмма, глядя вслед удаляющемуся экипажу вместе с Катрин и Агнес, с восхищением произнесла:

— Какое у герцога доброе сердце! И пожертвования делает такие щедрые, и мимо леди, попавшей в беду, не пройдет.

В ответ на восторги Эммы Катрин лишь загадочно улыбнулась.

— Как знать.

Катрин чувствовала: Седрик, при всей безупречности своих манер, был не из тех, кто легко стирает невидимую черту между сословиями. И вряд ли он стал бы проявлять доброту сверх необходимого.

Действительно ли им двигала одна лишь забота, когда он предложил подвезти Харриет?

— Пока трудно сказать.

Эмма непонимающе склонила голову набок, но Катрин в ответ лишь тихо рассмеялась.