— Ай...

Харриет болезненно отбила копчик, но, осознав, что цела, с облегчением распахнула крепко зажмуренные глаза. Однако открывшаяся перед ней картина была крайне странной.

С чего это... лицо Седрика Кайласа вдруг оказалось так близко?

Оно было прямо перед ее носом. Но дело было не только в этом. На что такое твердое она приземлилась, и почему Седрик держится рукой за лоб?

— Э-э...

Пока она издавала невнятные звуки, не в силах осмыслить реальность, снаружи радостно крикнул кучер:

— Вытащили! Вы там целы, Ваша Светлость?

— Все в порядке! Можем ехать дальше?

— Так точно! Только инструменты уберем и сразу тронемся!

Ответив кучеру, Седрик опустил взгляд на Харриет. Даже встретившись с его глубокими красно-карими глазами, Харриет продолжала ошеломленно таращиться на него, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Вы не ушиблись?

— А?

— Вы так замерли. Или вам просто понравилось сидеть у меня на коленях, а я влез со своей бестактностью?

В тот же миг Харриет подскочила как ужаленная.

— П-простите, я правда не нарочно!

Осознав, что не только уселась Седрику на колени, но и оказалась зажата в его объятиях, Харриет мертвенно побледнела. Была и еще одна странность: Седрик по-прежнему потирал лоб.

Неужели я заехала ему затылком в лоб?

Хуже и быть не может.

Но сама Харриет не чувствовала боли, словно ни обо что головой не билась.

— Извините... а что у вас со лбом?

— В него что-то прилетело...

Тук-тук-тук.

Тот самый звук, который они слышали буквально минуту назад. Их взгляды одновременно скрестились на конфете, весело катающейся по полу.

— Так вот что это было.

Когда Седрик опустил ладонь, прямо посреди его лба обнаружился красноватый след. Маленькая круглая отметина — ровно такая, какую мог бы оставить твердый леденец.

Кто бы мог представить? На безупречном лице этого молодого, вечно собранного мужчины, у которого всегда волосок лежал к волоску, красовалась такая нелепость. И кто бы мог подумать, что это окажется настолько уморительно.

— Пфф!

Харриет запоздало прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.

Держись. Только не смейся. Держись.

Она до боли стиснула зубы, отчаянно призывая себя к порядку, но стоило ей снова бросить взгляд на лоб Седрика, как сдавленный писк всё же вырвался наружу.

— Пфф... а-ха... а-ха-ха-ха!

Глядя на ее судорожные попытки не рассмеяться, Седрик тоже усмехнулся.

— Очень смешно?

— Ох, простите... а-ха-ха!

Не в силах связать и пары слов, Харриет выудила из сумочки карманное зеркальце и молча протянула ему. Взглянув на свое отражение, Седрик фыркнул и тоже начал тихо посмеиваться.

— А-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха!

Они хохотали до колик, долго не в силах остановиться. У Харриет и правда уже начинал болеть живот от смеха.

— Ох, ох... простите... пфф! Фу-у-ух... Мне правда так жаль.

Выговорить даже простое извинение оказалось невероятно трудно. Седрик, всё еще не в силах стереть с лица улыбку, осторожно коснулся саднящего лба кончиками пальцев.

— Краснота уже спала?

— Пфф! Д-да... До приезда точно сойдет. Еще раз простите меня.

Харриет с трудом подавила очередной смешок, а Седрик, глядя на нее с мягкой улыбкой, тихо пробормотал:

— Что ни встреча, то сюрприз.

— Что?

— Ничего.

Стук-стук.

Мерно застучали колеса набравшего ход экипажа. И только в этот момент Харриет с ужасом осознала, что всё еще сидит вплотную к Седрику.

Она совершенно не помнила, в какой именно момент придвинулась, почему Седрик наклонился к ней, почему его лицо оказалось так непростительно близко и как долго они вообще просидели в такой позе. Ее пронзило лишь пугающее осознание того, что солнце уже село и салон кареты погрузился в густой полумрак.

— Я...

Но едва она приоткрыла рот, чтобы сказать хоть слово, карета с грохотом въехала под своды городских ворот Дженоа. В тот миг, когда исчезли даже слабые отблески заката и перед глазами всё погрузилось в абсолютную темноту, что-то едва ощутимо скользнуло по губам Харриет и тут же исчезло. Аромат парфюма Седрика вдруг показался одуряюще густым.

— А?

Было ли это лишь плодом ее воображения? Когда карета вынырнула из-под темной арки ворот на освещенную улицу, лицо Седрика оставалось абсолютно невозмутимым.

— Вот мы и в Дженоа.

— А... да. Д-действительно.

Харриет нервно сглотнула пересохшим горлом. Голова слегка кружилась, хотя видимых причин для этого не было никаких.

Наверное, меня просто задело воротником его пальто. Да, точно, так оно и было.

Смущенно улыбнувшись, Харриет торопливо схватила сумочку и перебралась обратно на свое сиденье, отсев от Седрика подальше.

Это была совершенно обычная поездка, за время которой не произошло ровным счетом ничего.

* * *

Нашелся бы в последний день Священной недели человек, изведший себя сильнее, чем Бенедикт Кингсли?

Ну почему он не приходит, почему!

Бенедикт был уверен, что Седрик заглянет хотя бы раз за праздники, но за все семь дней тот так и не появился в храме Аренс. Бенедикту казалось, что окружающие то и дело косятся на него и шепчутся за спиной. От этого он закипал еще сильнее — теперь даже дежурные приветствия вызывали у него глухое раздражение.

Однако избежать разговоров со знакомыми после мессы было невозможно.

— Кхм! Герцог Кайлас, должно быть, не на шутку занят в конце года? — поинтересовался кто-то, словно только этого вопроса и ждал.

— А, ха-ха! Похоже на то. Он ведь недавно унаследовал титул, должно быть, еще не со всем освоился.

— И то верно. Судя по тому, что ни о каких других его визитах не слышно, так оно и есть.

Единственным утешением служило то, что, как и заметил знакомый, слухов о посещении Седриком других приходов действительно не ходило. Хотя это никак не оправдывало его отсутствия в Аренсе.

— А вы точно говорили с герцогом?

— Р-разумеется! Он тогда ответил, что очень занят и ничего обещать не может, но наш храм рассмотрит в первую очередь...

— Какая жалость. Моя дочь всю праздничную неделю тут дневала и ночевала, узнав, что прибудет сам герцог. Ха-ха-ха!

Бенедикт рассмеялся за компанию, но на душе скребли кошки. Он никак не ожидал, что племянник с таким пренебрежением отнесется к его предложению.

Я что, просил устроить меня на должность? Или денег одолжить? Что сложного в том, чтобы просто заглянуть в храм!

Из-за того, что Седрик так и не появился, взгляд верховного жреца тоже неуловимо похолодел.

— Вы славно потрудились в эту Священную неделю, жрец.

— Ах, виконт Кингсли. Да пребудет с вами благословение Явара.

В любой другой день верховный жрец остановился бы перекинуться парой слов, но сейчас, сославшись на то, что его ждет другой прихожанин, поспешил прочь. Глядя ему вслед, Бенедикт готов был взорваться от ненависти к Седрику, выставившему его на посмешище.

Те же чувства разделял и его сын. Вернувшись после разговора с молодыми аристократами, Альберт был красным как рак.

— А с тобой-то что стряслось?

— Этот мерзавец Седрик так и не соизволил явиться?

— Проклятье. Сам, что ли, не видишь?

— Ах он мерзавец! Стал герцогом в таком возрасте и возомнил о себе невесть что!

Слух о том, что Бенедикт потерпел неудачу, пытаясь заманить племянника в храм, разлетелся еще днем. Из-за этого Альберту тоже пришлось выслушать ядовитые замечания от недругов.

— Похоже, дом Кайлас намерен провести четкую границу между собой и родственниками.

— И то верно. Мало ли кто прикрывается именем герцогства, называясь их родней?

Альберт был не настолько глуп, чтобы не уловить скрытого смысла. Он твердо верил, что терпит подобные унижения исключительно из-за Седрика. Из-за этого наглого ублюдка, который, усевшись на высокое место, крутил людьми как хотел!

— Когда-нибудь я ему отомщу.

— Отомстишь?

— Да! Я должен увидеть, как этот подонок падает на самое дно на глазах у всех.

Альберт заскрежетал зубами. Он вспомнил Седрика, который, казалось, в открытую презирал и его, и отца с тех самых пор, как получил титул.

Думаешь, ты один такой недосягаемый ледяной цветок? Я всем докажу, что ты такой же жалкий, как и все остальные. Обязательно докажу!

«Учитывая, что у меня есть «Энжелик», дождаться этого момента будет несложно», — подумал Альберт, и на его губах заиграла жутковатая улыбка.