Стук-стук.

Величественная карета, запряженная четверкой лошадей, катилась по проселочной дороге, где белый снег уже окрасился в багровые тона заката. Экипаж с аккуратным гербом рода Кайлас на дверце уверенно продвигался вперед. Внутри совершенно не трясло, несмотря на слякоть и рыхлый снег под колесами.

Герцогская карета — неудивительно, что у нее такой мягкий ход.

Сидевшая внутри Харриет лишь стреляла глазами по сторонам, разглядывая роскошный салон. Она привыкла считать экипажи семьи Феллон превосходными, но карета герцога была совершенно иного уровня. К тому же, ради поездки одного-единственного человека снаряжать экипаж с четверкой лошадей и двумя кучерами... Неужели для знати такого ранга это в порядке вещей?

Да какая разница. Вот бы он еще перестал на меня глазеть.

На самом деле Харриет не знала, куда деть глаза, потому что сидевший напротив Седрик уже довольно долго сверлил ее пристальным взглядом. Она вполне могла бы возмутиться подобной бестактностью, но упрямо хранила молчание. Седрик прекрасно знал правила приличия, и если он позволял себе так откровенно на нее смотреть, это был явный вызов: «Заговори первой».

Харриет понимала, что это ребячество, но сдаваться в этой безмолвной дуэли характеров ей совершенно не хотелось.

Может, у меня и нет денег, зато смелости хоть отбавляй.

Она с самым независимым видом уставилась в окно, как вдруг услышала тихий смешок. Следовало бы взять себя в руки и продолжать игнорировать попутчика, но Харриет невольно повернула голову.

— Леди Харриет, каждая наша встреча доставляет мне истинное удовольствие.

Харриет лишь непонимающе моргнула.

Это он о чем?

Она отродясь не пыталась его развлекать.

— Вот как?..

Даже такая реакция показалась Седрику забавной, и он снова тихо рассмеялся.

— И всё же вам следовало первой рассказать мне о планах на бренд «Кларисса».

— Конец года. Я подумала, вы очень заняты, и решила отложить разговор до нашей следующей встречи. Неужели вы... обиделись?

— Ха-ха-ха!

Седрика безмерно позабавило слово «обиделись», которое он, казалось, услышал впервые в жизни, но Харриет решительно не понимала, что именно вызвало такой смех.

Говорят, некоторые люди смеются от злости. Может, это тот самый случай?

Глядя на озадаченное лицо Харриет, не сумевшей выдавить из себя даже подобие ответной улыбки, Седрик почувствовал, как его настроение стремительно улучшается.

Давненько я не встречал человека, который бы относился ко мне с таким искренним равнодушием. Это так освежает.

Никогда прежде не рассматривал женщину в качестве делового партнера. Но с ней всё складывается на редкость удачно.

Она не питала к нему никаких иллюзий, была умна и смела — весьма редкое сочетание.

— И когда же вы собирались зайти? Год уже почти подошел к концу.

— На днях бухгалтер должен передать мне квартальный отчет за период с октября по декабрь. Я хотела назначить встречу, как только он окажется у меня на руках.

— Вы так уверены в себе?

Уверена в чем? Харриет казалось, что она не понимает и половины из того, что говорит Седрик, но упорно продолжала отвечать:

— Разве здесь дело в уверенности? Если чистая прибыль окажется высокой, я буду рада, но даже если нет — я обязана предоставить инвестору честный отчет.

В этот момент карета повернула, и золотистые лучи заходящего солнца скользнули по лицу Харриет.

Седрик на миг замер, завороженный этим мягким, таинственным светом. На его губах заиграла улыбка, такая же теплая, как этот закат.

— В наших кругах полно людей, не способных даже на такие очевидные вещи.

— Утаивать прибыль от того, кто вложил деньги? Разве это... не преступление?

— Что-то вроде того. В конечном счете обман всё равно вскрывается, и тогда они начинают оправдываться. Твердят, что произошла ошибка или вышло нелепое недоразумение.

От этих слов в памяти Харриет вспыхнула сцена из прошлого.

«Почему все виновные так обожают слово „недоразумение“? Думаешь, стоит его произнести, и я закрою на всё глаза?»

Эти жестокие слова Седрик ледяным тоном бросил ей в лицо, когда она отчаянно пыталась доказать, что не крала брошь и что всё происходящее — чудовищное недоразумение.

Вспомнив тот липкий, пробирающий до костей холод, Харриет заметно помрачнела.

— Леди Харриет?..

Заметив перемену в ее лице, Седрик позвал ее, и Харриет выпалила, не успев даже обдумать свои слова:

— Возможно, среди них были и те, кто действительно просто оступился, или те, кого вы сами поняли превратно. Возможно, их слова были вовсе не оправданием, а чистой правдой.

Мягкое выражение лица Седрика тоже начало медленно каменеть.

— И вы считаете, я должен вникать в обстоятельства каждого из них? В конечном счете, умение вести дела чисто, не допуская никаких «недоразумений», — это тоже одно из условий инвестирования.

— Даже если всё делать правильно, могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Из-за чьих-то козней или неудачного стечения обстоятельств. Но когда такое случается, человека в моем положении никто даже слушать не станет, сколько бы он ни оправдывался!

— Слушать не станет...

Седрик на мгновение опешил от столь резкого тона, а затем издал легкий смешок.

— Что ж. Полагаю, вам волей-неволей приходится защищать подобную точку зрения.

Логично. Ведь Харриет тоже была лишь просителем, получившим от него инвестиции. И всё же почему-то эти слова больно задели ее.

Пока экипаж не миновал пологий холм, оба хранили молчание, отвернувшись к окнам.

Это случилось, когда дорога пошла по неровной местности. Карета вдруг сильно дернулась, словно колесо увязло в глубокой колее, и тяжело остановилась.

Слегка нахмурившись, Седрик сдвинул затвор маленького окошка, ведущего к козлам.

— В чем дело?

— Простите, Ваша Светлость! Из-за слякоти было не разобрать: на дороге оказалась выбоина. Колесо плотно село, но мы мигом всё уладим.

— Нам выйти?

— Никак нет! Но нам было бы сильно проще вытянуть ось, если бы леди пересела на вашу сторону.

Седрик вопросительно посмотрел на Харриет. Услышав слова кучера, она неловко приподнялась:

— Если вас это стеснит, я могу ненадолго сойти.

Тут же раздался извиняющийся голос кучера:

— Что вы, леди! Дело не в этом. Просто нужно, чтобы вес сместился к передней оси кареты.

— Ясно. Полагаю, это доставит вам некоторые неудобства, леди Харриет, но прошу вас посодействовать.

— О каких неудобствах речь, раз уж я еду из вашей милости...

Харриет с натянутой улыбкой опустилась на сиденье рядом с Седриком. Она благоразумно оставила между ними зазор в пару ладоней, чтобы не стеснять его. И всё же ей было неловко, поэтому она принялась с нарочитым интересом разглядывать пейзаж за окном.

Помощник кучера достал какой-то инструмент и, судя по звукам, подсунул его под заднее колесо, чтобы использовать как рычаг. По его сигналу кучер прикрикнул на четверку лошадей.

— Но! Пошли!

Лошади рванули, и карета конвульсивно дернулась. От толчка рука Харриет, которой она опиралась о сиденье, соскользнула и прямо накрыла широкую ладонь Седрика.

— Ах! Я... простите, случайно!

— Понимаю…

Поспешно отвернувшись, Харриет недовольно пробурчала про себя: «И зачем он вообще положил туда руку?».

Атмосфера в салоне стала донельзя неловкой.

Помощник чем-то тяжелым, вроде молотка, вбил подпорку глубже под колесо, и кучер снова прикрикнул на упряжку. Карету затрясло пуще прежнего — судя по всему, они вот-вот должны были выбраться из ямы.

Нужно чем-то занять руки.

Сидеть неподвижно стало совсем невыносимо, и Харриет полезла в сумочку за четками. Если она начнет перебирать бусины с видом искренне молящегося человека, Седрик вряд ли сочтет это странным. Но стоило ей потянуть за нить четок...

Стук! Тук-тук-тук.

Застрявший между бусинами леденец выскользнул из сумки и звонко покатился по деревянному полу прямо к противоположному сиденью. Харриет прихватила конфету с собой на случай, если в дороге захочется сладкого.

Ну почему именно сейчас?!

И почему от нее столько грохота?

Она воровато скосила глаза на Седрика и обнаружила, что он тоже смотрит на нее.

— А, ха-ха... Это конфета упала.

Натянув на лицо неловкую улыбку, Харриет пригнулась, чтобы поднять леденец. Она едва нащупала пальцами гладкий бок злополучной конфеты и, выдохнув, начала выпрямляться, как кучер снаружи гаркнул во всю глотку:

— А ну, пошли!

Лошади истошно заржали, рванув с удвоенной силой, и карета резко кренилась вперед.

— Ой-ой!

Харриет мгновенно потеряла равновесие, и в ту самую секунду, когда она начала падать, Седрик инстинктивно перехватил ее за руку.

— Харриет!

— Ах!

Мощным рывком экипаж наконец вырвался из грязевой ловушки. Харриет выронила конфету, и та вновь весело запрыгала по полу в такт подпрыгивающей карете.

— Ох!

Любое действие рождает противодействие. Завалившаяся вперед и пойманная на лету Харриет по инерции рухнула туда, куда ее потянули. А точнее — прямо в объятия Седрика.