Однако Харриет подошла к ней так приветливо, словно вообще ничего не знала о том, что произошло между Дафной, Джеймсом и Беллой.

— Я тут краем уха услышала — вы пришли за лавандовой водой?

— А... Подруги собирались купить, вот я и решила за компанию посмотреть.

— Я сама ей пользуюсь и очень рекомендую. Она не только увлажняет кожу, но и пахнет просто чудесно. Вдыхаешь этот аромат, и на душе становится так спокойно.

В этот момент стоявшая рядом Мелоди неловко рассмеялась и вмешалась в разговор:

— Д-думаю, на сегодня нам лучше пойти домой. Правда, девочки? — произнесла она, а затем прошептала Дафне: — Не заставляй себя.

Харриет внимательно всмотрелась в лицо Дафны, скрытое чепцом и шарфом.

Некогда румяные щёки ввалились и побледнели, а глаза казались запавшими. Красивые черты лица никуда не делись, но из-за пропавшей искры жизни она уже не казалась такой красавицей, как прежде.

И Харриет прекрасно знала, почему Дафна стала такой.

Белла разрушила жизнь ещё одного человека.

Другие могут считать Дафну лишь жалкой женщиной, брошенной возлюбленным, но Харриет знала правду. Тем, кто довёл её до такого состояния, был не столько Джеймс Чеслоу, сколько Белла Листеруэлл.

Джеймс первым соблазнил Беллу? Белла не устояла перед его настойчивыми ухаживаниями? Чушь собачья.

Брак Джеймса Чеслоу и Дафны был делом практически решенным, и никогда не ходило слухов, будто он заглядывается на других женщин.

И если такой человек вдруг влюбился в Беллу, значит, таков был расчет самой Беллы. Белла не из тех, кто отдает сердце «вынужденно».

Глядя в спину Дафне, которая собиралась покинуть магазин под гиперопекой подруг, Харриет бросила:

— Пусть и с запозданием, но поздравляю с расторжением помолвки.

Дафна и все её подруги обернулись, недоверчиво уставившись на Харриет.

— Что вы сейчас сказали?

От Мелоди исходила такая свирепая аура, словно она готова была прямо сейчас броситься на Харриет и вцепиться ей в волосы.

Но Харриет ничуть не отступила.

— Джеймс Чеслоу, кажется? То, что вы расстались с таким ветреным и совершенно не разбирающимся в людях мужчиной до свадьбы — это благословение самого Явара.

— Послушайте, леди Харриет!

— Разумеется, сам процесс был не из приятных. Я знаю. Знаю, что леди Дафна — жертва Джеймса Чеслоу и Беллы Листеруэлл.

Но почему жертва прячет лицо и ходит так, словно она преступница?

Пока Дафна пыталась оправиться от шока, потерявшая терпение Мелоди шагнула вперёд и с силой толкнула Харриет.

— Вы с ума сошли?! Какой бы испорченной ни была ваша репутация, есть границы, которые нельзя переходить!

— Как вы верно заметили, моей репутации падать уже некуда, поэтому я и говорю это вместо вас.

Харриет отряхнула плечо, в которое её толкнула Мелоди, и вскинула голову.

— Леди Дафна, чем дольше вы будете прятаться, тем наглее будет становиться Белла.

— Да не смейте вообще о ней говорить!

Мелоди уже была готова взорваться снова, но в этот момент Дафна подняла тонкую руку и преградила ей путь.

Под удивленными взглядами подруг Дафна сделала шаг к Харриет.

— Вы ведь кузина леди Беллы? Почему вы всё это говорите?

— Ах, вы обо мне не слышали? Я же известна тем, что завидую кузине и только и делаю, что распускаю о ней грязные слухи. — Харриет обвела взглядом подруг Дафны и спросила:

— Но неужели и сейчас вам кажется, что я просто поливаю Беллу грязью?

Вокруг повисла тишина.

Харриет приблизилась к Дафне.

— Из вашей жизни исчез всего лишь один ничтожный мужчина, поддавшийся дешевому соблазну. Надежная семья, любящие родные, красивая внешность, заботливые друзья — всё это осталось при вас. Чего же вам так не хватает, что вы погрузились в такую пучину скорби?

— Он не был ничтожным.

— И неужели вам до сих пор не пришло в голову, что это было лишь заблуждением?

— Нет! Джеймс... этот человек!..

На глаза Дафны навернулись слёзы. Харриет поняла, что нужно точно указать ей на истинную причину её боли.

Она подошла к Дафне вплотную и, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Это ваша любовь не была ничтожной. А вот мужчина был именно таким.

Услышав это, Дафна разрыдалась и бессильно осела на пол.

— Дафна!

Перепуганные подруги тут же подхватили её, а Мелоди вновь пронзила Харриет гневным взглядом.

— Я понимаю, что вы хотели сказать, но Дафне сейчас больно от одного лишь упоминания его имени. Не умничайте.

С этими словами она поддержала Дафну, и они поспешно покинули магазин.

Словно пронесся ураган: в повисшей тишине остались лишь Харриет и две продавщицы.

— Лавандовая вода... Зря я её достала, что ли...

Когда продавщица нарушила молчание этой нелепой фразой, Харриет неловко рассмеялась и взяла два флакона, которые та принесла.

— Давайте я куплю оба.

— Всего два?

— Те леди наверняка позже вернутся за ней, — Харриет забавно сморщила нос, и продавщица прыснула от смеха.

Харриет забрала покупки и ушла, как ни в чём не бывало, чего нельзя было сказать о Дафне и её подругах.

— Прости. Не надо было мне предлагать сюда идти, — тяжело вздохнув, извинилась Мелоди.

Остальные девушки наперебой возмущались грубостью Харриет.

— Говорили, что она изменилась, но она всё такая же! Должен же быть предел хамству!..

— Вроде бы она говорила гадости про «ту женщину», но вдруг они на самом деле заодно?

— И не говори. Разве такой должна быть приятная прогулка?

Все обеспокоенно поглядывали на Дафну. Но сама Дафна совершенно не слышала их слов.

«Это ваша любовь не была ничтожной. А вот мужчина был именно таким».

И почему эти слова принесли такое утешение?

Да, от нахлынувших эмоций она разрыдалась, но теперь, вдоволь выплакавшись, она больше не чувствовала прежней мучительной тяжести в груди.

Это моя любовь не была ничтожной...

Решительный тон Харриет, не допускающий ни малейших сомнений, прозвучал для Дафны словно оправдательный приговор: «Ты ни в чём не виновата».

Эта единственная фраза освободила Дафну от терзавших её всё это долгое время мыслей о том, что она сама в чём-то совершила ошибку.

Моя любовь была правильной. Просто этот человек предал её.

Дафна сделала глубокий вдох. Впервые за очень долгое время ей показалось, что лёгкие наконец-то расправились в полную силу.

— Дафна? — окликнул её кто-то из подруг.

Но Дафна, не отвечая, развязала узел шарфа под подбородком. Шарф соскользнул, и вслед за ним бессильно упал чепец.

Её ослепительные серебряные волосы растрепал ветер, ворвавшийся в окно кареты. Подруги смотрели на неё с изумлением, но она, не обращая на них внимания, пробормотала:

— А мы вообще правильно понимали, что она за человек?

— А? Ты о ком?

— О леди Харриет Листеруэлл. Кажется, она сильно отличается от той, кого я знала.

Впрочем, подруги тоже так думали.

Если вспомнить всё, что Харриет наговорила только что, это было совсем не похоже на обычную зависть и злословие в адрес Беллы.

Скорее казалось, что она пытается утешить и взбодрить Дафну.

— Да ну, не может быть...

Но в голосе возразившей подруги не было ни капли уверенности.

Харриет Листеруэлл... Сможем ли мы встретиться вновь? — подумала Дафна, равнодушно глядя в окно. Сияющие глаза Харриет, казалось, глубоко врезались ей в память.

* * *

Популярность мыла, произведенного в монастыре Святой Клариссы, и не думала угасать. А после того как в газетах напечатали новость о заключении контракта на поставку императорскому двору, товар снова начали раскупать подчистую изо дня в день.

«Воля императорского двора помочь нуждающимся нашла отражение в мыле»

«„Мыло и травы Святой Клариссы“ заключают новый контракт на поставку императорскому двору»

«Секреты „Мыла и трав Святой Клариссы“ из первых уст: интервью с лицом рекламной кампании»

В газетах за последние несколько дней, которые она не успела прочесть из-за занятости, не было ни одного выпуска без упоминания контракта между «Мылом и травами Святой Клариссы» и императорским двором.

Однако Харриет это совершенно не воодушевляло.

Наверняка это дело рук герцога Кайласа.

Сам контракт с императорским двором удалось заключить лишь благодаря стараниям Седрика и его матери. К тому же Седрик был не из тех, кто стал бы скрывать подобный успех, не пустив о нем слух.