— Право, не знаю. Приглашений столько, что я не могу обещать наверняка. Но я подумаю над вашим предложением.

Лицо Бенедикта мгновенно просияло.

— Отлично! Обязательно подумай. Я заранее замолвлю за тебя словечко, чтобы всё прошло на высшем уровне.

— Не стоит. Ни к чему доставлять лишние хлопоты служащим храма.

— Скромность украшает, но герцогу твоего положения положено заставлять других суетиться. Страх и дистанция — вот что заставляет людей уважать тебя и подчиняться.

— Разве?

— А то как же! Просто по молодости лет ты многого не понимаешь. Поверь опыту дяди.

Всякий раз сводить разговор к снисходительному «ты ещё молод» — классический приём Бенедикта, раскрывающий его жалкие попытки манипулировать племянником. Седрик не удостоил его ответом, лишь молча кивнул. В конце концов, публичный позор и сожаления достанутся не ему.

Я дал ему шанс. С него хватит.

Он продолжил смаковать на удивление ароматный чай.

— Надеюсь, вы не станете гневаться, если у меня всё же не выйдет приехать. Уверен, вы войдете в мое положение.

— Разумеется, пойму. Но если вдруг у тебя не окажется неотложных дел…

— Можете не сомневаться.

Когда Седрик с готовностью кивнул, Бенедикт мысленно потёр руки — дело в шляпе. Да и куда ещё Седрику идти, раз у него нет любимого прихода?

— Я отнял у тебя прорву времени. Пожалуй, мне пора.

— Доброго пути. На улице сильно похолодало.

— Благодарю за заботу! Ха-ха!

Едва Бенедикт, окрыленный успехом, скрылся за дверью, Джерард, всё это время стоявший в углу подобно изваянию, тихо произнес:

— Как прикажете готовиться?

Возможно, он уже наперед знал ответ своего господина. Седрик отозвался с таким видом, будто ничего и не произошло:

— Готовьтесь к поездке в монастырь Святой Клариссы, согласно изначальному плану.

— Какую сумму подготовить для пожертвования?

Джерард уточнил это без малейшего удивления.

— Примерно столько же, сколько в прошлом году.

— Слушаюсь.

Запрокинув голову на спинку дивана, Седрик едва слышно пробормотал:

— И куда же отправится она?

Он и сам не заметил, как на его губах заиграла улыбка.

* * *

— Снег пошел. Неужели наметет сугробы? — с тревогой пробормотала Харриет, глядя из окна кареты на кружащиеся хлопья. Экипаж направлялся в монастырь Святой Клариссы.

Снег в конце декабря — дело привычное, но если он ляжет сугробами или снегопад усилится, на обратном пути будет непросто найти наемный экипаж.

Не могу же я оставить за собой карету двоюродной бабушки.

В семье Феллон было три экипажа: один на днях отдали в ремонт, на втором Сана уехала по делам, а на третьем Триша собиралась сегодня в храм. Обеспокоенная погодой, Триша хотела уступить карету Харриет, но не могла же глава рода Феллон нанимать уличную пролетку.

Если наметет сугробы и я не найду экипаж, что ж, пережду день-два в монастыре.

Приняв такое решение, Харриет отбросила лишние переживания. Благодаря раннему выезду она добралась до обители еще до полудня.

— Сестра Харриет! — едва отперев дверь и увидев гостью, Эмма распахнула створки настежь и бросилась ей на шею.

— Как поживаешь, Эмма?

— И я, и все остальные — просто отлично! И всё благодаря вам.

Харриет отмахнулась: вряд ли это только ее заслуга. Если раньше монастырь казался совсем обветшалым, то теперь заметно преобразился и ожил — несомненно, благодаря возросшим доходам.

К тому же — то ли ей показалось, то ли здесь и впрямь царило удивительное оживление... И тут она поняла.

Ах да! Должно быть, прибыли дети из приюта Эфер!

Обитель наполнилась звонкими детскими голосами, и неудивительно, что всё вокруг будто стало светлее.

— Как девочки из приюта? Освоились?

— Да. Несколько малышек приехали больными, но сейчас им намного лучше, а те, что постарше, уже вовсю помогают по хозяйству.

— А как строительство «Пристанища для девочек»?

— Почти завершено. После первой недели нового года дети переедут в новое здание. Тогда же начнутся уроки богословия и базовых наук.

Монастырь планомерно развивался. И дело было не только в размещении сирот: мастерские по производству мыла и травяных сборов значительно расширились, а тележки и сельскохозяйственные орудия в оливковых рощах и на плантациях заменили на новые.

Свободных средств пока оставалось немного, но в скором времени обитателям монастыря начнут выплачивать официальное жалованье.

Для одиноких женщин, которым не на кого опереться, откроется иной путь, помимо монашества. В монастыре тратить деньги особо не на что, поэтому, исправно откладывая жалованье, можно будет накопить на жизнь за стенами обители.

Ведь быть монахиней — безусловно, возвышенное и достойное уважения призвание, но если этот путь выбран не по своей воле, он ничем не отличается от наказания.

Люди, которых, как и меня, просто выбросили в монастырь, получат шанс изменить свою жизнь.

Харриет крепко сжала кулаки, вспоминая свое прошлое, когда казалось, что она стоит на краю пропасти.

— Сестра Харриет! — голос настоятельницы Катрин звучал как обычно, но в нем слышалось непривычное воодушевление.

— Как вы поживали все это время?

— Работы прибавилось, но на душе у меня радостно и спокойно как никогда. И всё благодаря вам.

— И почему все твердят, что это моя заслуга? По правде говоря, всё сделал герцог Кайлас.

Признавать это было горько.

Она, ничего не смыслящая в делах, добилась успеха лишь потому, что реальной силой за всем этим стоял Седрик. Не будь его, как бы она получила лавку в столь выгодном месте и где бы нашла таких способных людей?

Харриет всё понимала, но всякий раз, осознавая пропасть между ними и признавая, что истинный хозяин бизнеса — он, чувствовала, как болезненно сжимается сердце. Однако Катрин энергично покачала головой:

— Это сделали вы. Мы давно производим мыло и травяные сборы, но до сих пор никто не брался построить на этом дело.

— Всё верно, — поддержала ее Агнес. — Не предложи вы этого, сестра Харриет, герцог Кайлас бы даже не заинтересовался. Ведь мы и сами не замечали ценности нашего труда.

При этих словах Катрин виновато опустила взгляд.

— Хочу хотя бы сейчас извиниться за то, что сомневалась в вашей дальновидности, сестра Харриет. Вы изо всех сил пытались найти способ помочь, а я просто испугалась перемен.

— Ч-что вы! Напротив, это стало возможным только благодаря вам, настоятельница! — Харриет замахала руками, чуть ли не подпрыгивая на месте. Но скрыть переполнявшую ее радость было трудно.

Так вот каково это — получить чьё-то искреннее признание. Чувство, забытое так давно, что из глаз едва не брызнули слезы.

Чтобы не выглядеть жалкой, Харриет поспешила перевести тему:

— Ах, и вот еще! Это скромная сумма, но, пожалуйста, потратьте ее на нужды тяжело трудящихся братьев и сестер. — Она достала конверт с пожертвованием.