Обладая непомерной гордостью, Белла воспринимала уход подруги как личное оскорбление.

— Я знаю человека, который, как и вы, первым объявил о разрыве и был уничтожен. Вы помните Диану Маккеллер?

— Вы про графский дом Маккеллер?

— Да. У них была младшая дочь.

Графская семья Маккеллер была весьма могущественной, она вела множество дел даже за границей. И Диана Маккеллер, их младшая дочь, когда-то была подругой Харриет. До тех пор, пока Белла не вбила между ними клин и не забрала ее себе.

— Она была из самой знатной семьи среди всех подруг Беллы, поэтому Белла ею очень дорожила. Но после того, как между ними пробежала черная кошка, все изменилось.

Началось все с пустяка. Они пришли на вечеринку в платьях одинакового фасона.

Платье было от известного модельера, и каждая надеялась, что другая уступит и больше его не наденет. Но кто в здравом уме выбросит баснословно дорогой наряд после первого же выхода?

В этой схватке победила Белла. На ее ослепительной фигуре наряд смотрелся куда выигрышнее.

Если бы на этом все закончилось, они могли бы помириться. Но Белла продолжала издеваться над Дианой, прикрываясь заботой, «случайными» оговорками и якобы пересказывая чужие слова.

Оскорбленная и разъяренная Диана разорвала с Беллой отношения прямо на глазах у всех.

— А потом с Дианой начали происходить странные вещи. Мужчины, которые раньше увивались за Беллой, вдруг переключили свое внимание на нее.

Для шестнадцатилетней Дианы это стало настоящим событием. Со стороны эта странность бросалась в глаза, но девочка, втайне мечтавшая о подобном, просто потеряла голову.

— Диана упивалась своей популярностью. Видимо, возомнила себя королевой в окружении поклонников. Начала пить, вести себя непристойно и ввязываться в сомнительные связи.

— Какой ужас!

— За этим неминуемо последовали грязные сплетни. А когда все начали тыкать в нее пальцем, на вечеринке появилась Белла в окружении тех самых мужчин. В дураках осталась только Диана.

Глаза Вивианы расширились.

— Хотите сказать, Белла специально натравила на нее этих мужчин, чтобы разрушить ее репутацию?

— Сама она, разумеется, отнекивалась. В любом случае, семья Маккеллер поспешила отправить дочь за границу, пока ее репутация не пострадала еще больше. И с тех пор о ней не было ни слуху ни духу.

Харриет вздохнула.

Она вспомнила тот день, когда ее бывшая подруга Диана, став жертвой интриг Беллы, была вынуждена бежать из империи.

Встретиться с Дианой Харриет не удалось, но зато она случайно подслушала, как Белла со смехом рассказывала Астону:

«Ах, как бесит! Граф Маккеллер спрятал Диану в Королевстве Кандия. А я ведь все спланировала так, чтобы опозорить ее на весь свет».

«Так она ведь уже опозорена, разве нет? Теперь в высшем свете ей не место».

«Этого недостаточно. Если бы я довела свой план до конца, ей пришлось бы покончить с собой».

Какая же дрожь пробрала Харриет тогда.

Шестнадцатилетняя девчонка решила довести подругу до самоубийства и использовала для этого мужчин. Разве это нормально?

— Если даже Диана, которая была из более знатной семьи, так пострадала, неужели вы думаете, что Белла просто смирится с тем, что вы — та, кого она считает ниже себя — первой объявили ей о разрыве?

— Ниже? Она считает меня ниже себя?

— Разумеется. В системе координат Беллы дочери всех аристократов с равным ей титулом автоматически стоят ниже ее.

Вивиана скрипнула зубами. До сих пор в ее душе порой шевелились смутные подозрения, но она всегда списывала их на собственные домыслы.

Но после слов Харриет она поняла, что это были не домыслы, а пугающие предупреждения интуиции.

— Какой абсурд.

— По правде говоря... сейчас ходят слухи, будто вы давно завидовали Белле из-за своей безответной любви к Адаму Хофнеру. Белла уже начала свою «кару».

— Неужели люди верят в эти сплетни? Забавно слышать такое сейчас, но ведь я была «верным стражем» Беллы. Какая еще зависть, это просто смешно.

— А слухи обо мне были не смешными? И тем не менее им поверили абсолютно все.

От этих слов Вивиана лишилась дара речи.

Вспомнив себя в то время, она поняла, что в этом нет ничего невозможного. Как и сказала Харриет, люди наверняка принимают слухи о ней за чистую монету.

Казалось, теперь она расплачивается за то, что когда-то осуждала и клеймила Харриет.

— Значит, теперь мне остается только ползать перед Беллой на коленях и умолять о прощении, или же стать изгоем в высшем свете?

Для девушки на выданье изоляция от светского общества была одним из самых страшных кошмаров. Столкнувшись с этим наяву, можно было испытать неописуемое отчаяние.

Харриет прекрасно понимала, что она сейчас чувствует. Ведь она сама прошла через это: Белла сделала ее объектом насмешек и всеобщего презрения.

У Харриет, которую Белла выставляла главной героиней скандалов, не было даже возможности свободно вздохнуть.

Именно поэтому она знала, какой ответ Вивиана хотела услышать больше всего.

— Если вы не возражаете, я буду рядом. Поэтому, пожалуйста, не унижайтесь перед Беллой извинениями.

Услышав это, Вивиана посмотрела на нее взглядом, в котором читалась целая буря эмоций: смятение, сомнение, благодарность, надежда, раскаяние. И какое из этих чувств победит — зависело только от нее.

Она решила сохранить свою гордость.

— Значит, мы теперь... подруги?

Харриет с легкой улыбкой протянула ей руку:

— Могу я называть тебя Вивиана?

Вивиана, посмотрев на протянутую ладонь, тоже улыбнулась и пожала ее.

— Конечно, Харриет.

В комнате Харриет, окутанной ароматом клубничного чая, зародился новый союз.

* * *

Осень выдалась досадно короткой.

Не успели деревья сбросить листву, как подул ледяной северный ветер, а с наступлением декабря Дженоа охватила атмосфера всеобщего оживления. Последняя неделя года считалась неделей Священного праздника — временем, когда не только аристократия, но и простой народ предавался радости, обмениваясь поздравлениями и добрыми пожеланиями.

— Платья к праздничной неделе уже доставили?

— Да, бабушка. Благодаря вам у меня и в этот раз будут чудесные наряды. Спасибо.

— Я уже не раз говорила: для меня это всё равно что игра в куклы. От тебя требуется лишь одно — радовать мой взор своим безупречным видом.

В ответ Харриет едва сдержала порыв сказать: «Было бы лучше, будь эта кукла чуть красивее». Всё равно она лишь получила бы упрёк за пустые разговоры.

Двоюродная бабушка — поистине удивительный человек. То, что я написала письмо именно ей, а не кому-то другому — не это ли милость Явара? Пожилая леди, прежде казавшаяся суровой и непреклонной, в последнее время всё чаще смягчалась и даже позволяла себе шутить с Харриет.

Однако то, что плед теперь ни на день не покидал её коленей, внушало тревогу. Ещё осенью Харриет поняла: вещь, замеченная ею под стулом Триши в разгар лета, была для той необходимостью даже в самую сильную жару.

Кажется, ей нездоровится, но она ведь ни за что не признается…

Всякий раз, когда Харриет заводила речь о здоровье, Триша невозмутимо отзывалась: «Я в полном порядке. С чего такие вопросы?» — и тут же меняла тему. Расспросы Роксаны или дворецкого Андре неизменно заканчивались тем же дежурным заверением, что с госпожой всё хорошо.

Досаждать расспросами человеку, который утверждает, что здоров, было бы невежливо. Харриет отступила, но тревога не исчезла. Ей хотелось как можно дольше видеть рядом этого «настоящего взрослого» — первого с тех пор, как погибли её родители.

— Харриет?

— Да?

— О чём ты так задумалась, что даже не слышишь, как я тебя зову?

— В-вы меня звали? Простите, пожалуйста.

Триша отмахнулась, пресекая лишние извинения.

— Скоро неделя Священного праздника. Я хотела спросить, куда ты собираешься поехать.

— А вы, бабушка? Куда отправитесь вы?

— Я, как обычно, поеду в храм Святого Паоло. Но тебе не обязательно меня сопровождать. Отправляйся туда, куда пожелаешь.

С приближением праздников этот вопрос всё чаще занимал Харриет. Но раз от неё не требовалось посещать храм вместе с Тришей, выбор был очевиден.

— В таком случае я бы хотела поехать в монастырь Святой Клариссы.

— Я так и предполагала. Думаю, тебе стоит там побывать — хотя бы ради вашего мыльного дела.

Вместо ответа Харриет лишь улыбнулась. Триша задумчиво хмыкнула, а затем с серьёзным лицом произнесла:

— Моё дело — не вмешиваться в твои планы, но помни: для аристократии праздничная неделя — это еще и важнейший повод для светского общения и укрепления связей. Именно поэтому храмы, куда стекаются влиятельные дворяне, всегда так многолюдны.

— Да. Думаю, вы правы.

— Раз уж ты отказываешься от подобной возможности, визит в монастырь Святой Клариссы должен принести свои плоды. И я говорю не только о материальной выгоде. Одной лишь душевной отрады здесь будет недостаточно.

— Я поняла вас.

Харриет решительно кивнула. В её твёрдом взгляде читалась абсолютная уверенность в выбранном пути. Трише на мгновение показалось, что она зря затеяла эти нотации, но потом она рассудила: удел стариков — повторять прописные истины. И не будет лишним, если хотя бы один такой старик окажется рядом с Харриет.