Девушки почти бежали. Запыхавшись, они опустились на свободную скамью на храмовой площади, в стороне от толпы.

— Простите, что утащила вас так внезапно, леди Харриет. Но я и правда очень хотела с вами поговорить...

— Для меня это радость. По правде говоря, я тоже искала с вами встречи. И я очень рада, что вы выглядите гораздо лучше, чем в прошлый раз.

— Это всё благодаря вам.

В этот момент на башне гулко ударил колокол, возвещая об окончании богослужения. Слегка улыбнувшись его звону, Дафна обернулась к Харриет:

— Вы давно посещаете храм Святого Паоло? Я никогда не слышала, чтобы вы были его прихожанкой.

— На самом деле, я здесь впервые.

— Правда? А в какой приход вы ходили раньше?

— Ни в какой.

Для Дафны, с самого детства регулярно посещавшей воскресные службы, это прозвучало шокирующе.

— А... п-понятно. Значит, вы обрели веру уже в монастыре?

— Не особо.

Подобная прямота граничила с богохульством. Дафна растерялась, не зная, как реагировать, но Харриет, глядя ей прямо в глаза, мягко добавила:

— Однако по милости Явара я постигла там нечто великое.

— И что же?

Харриет вспомнила монастырскую часовню, куда однажды вбежала, захлебываясь рыданиями. Тускло мерцающие свечи, ледяной каменный пол и саму себя — кричащую, взывающую к статуе божества, которое взирало на нее сверху вниз со всё той же отстраненной полуулыбкой.

— Истину о том, что кроме меня самой никто не позаботится о моей жизни. Именно там я осознала, что должна взять себя в руки и сама стать хозяйкой своей судьбы.

Дафна вновь лишилась дара речи. С решительным лицом Харриет продолжила:

— Это не значит, что нужно отвергать заботу родителей или рвать связи с друзьями. Суть в том, что, как бы ты ни жил, ты должен четко помнить: твоя жизнь принадлежит только тебе.

— Я не совсем понимаю, о чем вы.

— О том, что только вы способны изменить свою судьбу. И, кажется, вы это уже поняли, леди Дафна.

— Ч-что поняла?

— Вы вышли в свет, а не остались прятаться дома. Вы выбрали улыбаться под лучами солнца, а не лить слезы в темноте. Разве это не ваше собственное решение спасти себя?

Дафна широко распахнула глаза. Ее ресницы мелко задрожали.

Харриет прекрасно понимала, какого колоссального мужества стоило прийти в полный знакомых храм и улыбаться как ни в чем не бывало. И она знала, как тяжело это далось Дафне. Ее поняли не родители и не старые друзья, а Харриет Листеруэлл, с которой они лишь мельком пересеклись совсем недавно.

— Леди Харриет!..

— Я тоже держусь изо всех сил. Иначе нельзя. Стоит дать слабину — и эти стервятники тут же вцепятся мне в глотку.

В ее кривой усмешке скользило что-то одновременно отстраненное и дерзкое. Дафне нестерпимо захотелось прижаться к ней и разрыдаться. Но она поклялась больше не плакать, поэтому заставила себя улыбнуться. Ее губы жалко дрожали от попыток сдержать слезы, и Харриет ответила теплой, ободряющей улыбкой.

Внезапно Харриет огляделась по сторонам и понизила голос:

— Я знаю, вам больно слышать это имя, но... речь о Белле.

От одного этого звука Дафне показалось, что земля уходит из-под ног, но она всё же кивнула, приготовившись слушать.

— В ее присутствии ни в коем случае нельзя проявлять слабость. Сочувствие? Жалость? Ей неведомы эти чувства. Если вы покажете ей свой страх, она лишь сочтет вас легкой добычей.

— Но... теперь мы вряд ли когда-нибудь встретимся.

— Я давно знаю Беллу. Уверяю вас: вопреки вашим надеждам, вы еще обязательно с ней столкнетесь.

Харриет не сомневалась в своих словах. Если бы Белле было достаточно просто увести чужого мужчину, она бы вообще не посмотрела в сторону Джеймса.

— Она попытается отнять у вас всё, до чего сможет дотянуться. Белла не остановится, пока не увидит вас раздавленной на коленях, и при этом будет хлопать невинными глазками, уверяя, что не желала вам зла.

Столь резкая характеристика сбила Дафну с толку. Несмотря на то, что Белла увела ее жениха, в обществе та по-прежнему слыла сущим ангелом. Словно прочитав ее мысли, Харриет усмехнулась:

— Понимаю, сейчас мои слова звучат для вас дико. Ничего страшного. Когда вы пару раз окажетесь в подобной ситуации, вы сами всё поймете.

Вдалеке показались граф и графиня Лорел — видимо, Триша больше не могла их удерживать. Харриет поднялась первой и протянула Дафне руку.

— Неважно, что вы решите насчет нашего разговора, но запомните одно: вы сами определяете свою ценность. Не позволяйте Белле делать это за вас.

Дафна закивала, словно околдованная. Харриет с теплой улыбкой сделала легкий реверанс.

— Да пребудет с вами божье благословение, леди Дафна.

Затем она отступила на шаг и развернулась. Она сказала всё, что хотела. Искренне надеясь, что список жизней, растоптанных Беллой, больше не пополнится.

* * *

Когда суета первых дней нового года немного улеглась, бухгалтер привез Харриет первый финансовый отчет.

— Пусть и в новом году благословение не покидает леди Листеруэлл.

Мужчина средних лет почтительно поклонился и, достав из плотного конверта документы, положил их на стол. Харриет сидела как на иголках с той самой минуты, как узнала о его приезде.

— Прежде чем вникать в цифры, я бы хотела подготовиться морально. Каков итог? Мы вышли в плюс... или понесли убытки?

Лавка «Мыло и травы Святой Клариссы» пользовалась спросом с первого дня, и по приходным книгам Харриет видела, что торговля идет бойко. Но от одной лишь мысли о возможных убытках у нее замирало сердце.

Бухгалтер, однако, выглядел искренне удивленным и лишь рассмеялся.

— Какие убытки, помилуйте! Вы шутите?

Он уверенно раскрыл папку с отчетом.

— Если вкратце — это оглушительный успех. В последнее время трудно найти дело, которое показало бы столь блестящий старт. Разумеется, куда важнее удержать эту планку в будущем.

Только тогда Харриет жадно впилась глазами в цифры.

Поскольку сырье поступало из монастыря, затраты на него оказались минимальными. Простая, лаконичная упаковка, призванная подчеркнуть «аскетичное» происхождение товара, тоже обошлась на удивление дешево.

Основную статью ежемесячных расходов составляли аренда лавки и складов, логистика и жалованье персоналу. После вычета налогов, зарплат, выплат монастырю за производство и дивидендов, львиная доля чистой прибыли по праву отходила дому Кайлас.

Бухгалтера, впрочем, это совершенно не расстраивало.

— Пока мы полностью не закроем инвестиционный долг, ваша личная доля будет скромной, леди Харриет, но даже с учетом этого цифры впечатляют. За три месяца чистая прибыль составила около ста десяти тысяч дирхамов.

— С-сто десять тысяч?

— За вычетом того, что вы уже сняли на текущие нужды... э-э... остается около семидесяти тысяч дирамов.

Это был колоссальный доход.

А ведь я думала, что и двадцать тысяч — немыслимое богатство...

Осознание того, что вместо разорения их ждала грандиозная прибыль, заставило сердце биться еще яростнее, чем от страха перед долгами. Перед мысленным взором мгновенно возникла картина: она, увешанная бриллиантами, восседает в роскошном особняке и веером разбрасывает пачки купюр. Не рановато ли размечталась?

Сделав глубокий вдох, Харриет усилием воли прогнала эти сладкие иллюзии.

— Моя доля пока невелика, но чистая прибыль самого дела весьма солидная, не так ли?

— Совершенно верно. Вы упоминали, что планируете расширять оливковые рощи и плантации в монастыре, поэтому часть средств уйдет на реинвестиции. Плюс необходимо сформировать резервный фонд на случай непредвиденных обстоятельств...

— О, я ни в коем случае не жалуюсь. Какой же владелец не обрадуется, узнав, что его дело приносит такой доход?

— Вы рассуждаете крайне мудро, леди. Находятся глупцы, которые, ослепленные сиюминутной прибылью, оставляют в резерве жалкие крохи. Стоит случиться малейшему кризису — и фирма рушится как карточный домик.

Бухгалтер с явным одобрением кивнул. Вновь пробежавшись глазами по ровным колонкам цифр, Харриет нерешительно спросила:

— Как вы думаете, сколько лет нам понадобится, чтобы полностью рассчитаться с инвестором?

— Точно вам не скажет никто — рынок непредсказуем. Если судить по нынешним темпам... года четыре? Но учтите: поскольку мы уже реализовали огромный объем товара, в первом квартале спрос почти наверняка просядет. К тому же, если новизна бренда потускнеет, выручка может упасть вдвое, а то и вчетверо.

Харриет серьезно кивнула. Это дело ни в коем случае не должно было прогореть. Долгосрочная стабильность куда важнее сиюминутного фурора, а значит, ребрендинг был жизненно необходим.

— Я поняла. Спасибо за столь тщательный отчет. И... вы ведь помните, что всё это должно оставаться в строжайшей тайне?

— Ох, ну разумеется, леди. Я что, враг самому себе? Ха-ха-ха!

Тот факт, что реальной владелицей бизнеса является Харриет Листеруэлл, а ее единственным теневым инвестором — Седрик Кайлас, должен был храниться за семью печатями. Это было первейшим и самым жестким условием в контракте бухгалтера.

Разумеется, поскольку этого человека рекомендовал сам Седрик, держать язык за зубами он умел отлично.

Продолжение в 3-м томе

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot