Контент удален!

Найти прямую связь между фабрикой по производству париков и сенатором Брэмером Бароном было практически невозможно. А значит, использовать это как косвенное доказательство смерти миссис Джейн Барон тоже было крайне трудно.

Но вот то, что новости транслировали ложь, вполне можно было доказать с помощью сканирования мозга. В тот момент, когда якобы произошел взрыв газа, Джейн разбила стеклянную стену и сбежала — об этом сообщили в новостях, и Джонслок с Хардтоппером видели это собственными глазами. Значит, если в воспоминаниях, следующих за этой сценой, Джейн жива и если в её памяти сохранился образ того, как они втроем разговаривают, то, извлекши эти кадры, можно будет доказать, что официальные новостные сводки — это фальшивка.

Джонслок и Хардтоппер, как по команде, синхронно кивнули.

— Мистер Блэкмон, вы просто супер!

— Давайте сделаем это прямо сейчас! Пока воспоминания не потускнели!

* * *

Тихо закрыв дверь гостевой комнаты на первом этаже, Линсей поднялась по западной лестнице на второй этаж. Эта лестница вела прямо к внешней стене замка, и ею редко кто пользовался, так что это был довольно безлюдный переход. Осторожно приоткрыв дверь, ведущую в коридор второго этажа, Линсей заглянула внутрь.

Тихо, как в мышиной норе. Убедившись, что никого нет, она проскользнула внутрь и бесшумно прикрыла за собой дверь, надавив на ручку.

В западном крыле находилась комната Джейн. Линсей подошла к ней и тихонько постучала. Приложив ухо к двери, она прислушалась, ожидая хоть какого-то звука. Судя по всему, внутри никого не было. Линсей приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Как она и предполагала, никого.

Плотно закрыв дверь, она на цыпочках направилась в восточный конец коридора. Туда, где находилась спальня Чеда. Остановившись перед темно-красной дверью, она снова постучала. Как и в прошлый раз, ответом ей была полная тишина.

Убедившись, что ни Джейн, ни Чеда в их комнатах нет, Линсей, быстро перебирая ногами, спустилась на первый этаж по внешней лестнице восточного крыла.

Человеком, который лучше всех знал о перемещениях вертолета, был садовник Джон Холлидей. Спустившись, она не стала заходить в дом, а направилась прямиком в сад на поиски Джона.

На кончике языка чувствовался соленый привкус морского бриза. Вдалеке она заметила садовника, чья густая седая борода, развевающаяся на ветру, была аккуратно перевязана красной ленточкой.

— Мистер Холлидей! — радостно позвала его Линсей, помахав рукой.

Джон, возившийся с растениями, поправил лямки комбинезона и выпрямил сгорбленную спину. Заметив её, он широко взмахнул рукой в ответ.

— Вам что-то нужно, мисс Линсей?

— Послушайте, мистер Холлидей. Насчет Ноа и Джейн.

— Да?

— Во сколько они улетели?

Линсей спросила так, будто была в курсе их отъезда, но на самом деле просто закидывала удочку. Разумеется, Чед ей ничего не докладывал.

Расписание Линсей Стронг утверждал лично её начальник, агент Мондейл Коллинз. А он прошлым вечером отдал ей лишь один приказ:

«Пока остаешься в режиме ожидания».

Вот ей и приходилось раздувать ноздри и самой вынюхивать информацию, словно ищейке.

— Они улетели еще до рассвета, — ответил Джон Холлидей, заглотив наживку и вытирая нос испачканной в земле рукой.

Бинго.

Выяснив, что вертолет с Чедом и Джейн действительно покинул остров, Линсей поспешила обратно в особняк. Задавать слишком много вопросов одному человеку было подозрительно, поэтому она решила разделить свои расспросы.

Информацию об отъезде Чеда и Джейн она получила от Джона Холлидея.

А вот узнать, когда Джейн планирует вернуться, она решила у повара Джастина Рейнольдса.

Уверенным шагом войдя на кухню, Линсей нашла Джастина, который был поглощен чисткой овощей.

— Мистер Рейнольдс? Вы где?

Она крикнула это просто для виду, так как уже заметила его и направлялась прямо к нему по прямой траектории.

— Мисс Линсей?

Повар, чьи длинные волосы были аккуратно собраны в пучок, поднял голову и радостно улыбнулся. Оставив овощи промываться под проточной водой, Джастин Рейнольдс отложил нож. Он повернулся к Линсей всем корпусом, давая понять, что готов её выслушать.

— Вы не забыли передать таблетки?

— Таблетки? А, вы о мисс Джейн?

Узнать заранее расписание Джейн, которое менялось постоянно и без всякого предупреждения, было практически невозможно. А спрашивать напрямую у самой Джейн то, чего она и сама порой не знала, было бы глупо.

Поэтому Линсей пошла на хитрость: чтобы косвенно отслеживать передвижения Джейн, она прописала ей совершенно бесполезные таблетки. Заявив, что их нужно принимать строго после еды и ни в коем случае не пропускать, она вручила все упаковки шеф-повару Джастину Рейнольдсу, поручив ему следить за этим.

— На сколько дней она взяла с собой? Ей нельзя пропускать прием.

Линсей нахмурилась, изображая искреннее беспокойство.

— Я дал ей с запасом на три дня.

Заглотив наживку, Джастин Рейнольдс вытер мокрые руки о фартук и отчитался.

Бинго.

— Вот как? Значит, должно хватить, я дала достаточно.

— Да, конечно.

— Ну, тогда я пойду.

Слегка приподняв уголки губ в победной улыбке, Линсей налила в стакан апельсиновый сок и вернулась к себе в комнату. Захлопнув дверь бедром, она поставила стакан на круглый столик.

Выдвинув ящик, она достала блокнот из водонепроницаемой синтетической бумаги высокой плотности. Крепко сжав перманентный маркер, она с нажимом вывела несколько строчек, похожих на шифр.

Поставив точку, она бросила маркер обратно в ящик и подошла к кровати. Из-под неё она вытащила большую дорожную сумку с одеждой. Вжикнув молнией, она принялась яростно рыться внутри. Спустя какое-то время её руки замерли, и она выудила из вороха одежды какой-то предмет.

Это был свисток.

Линсей распахнула настежь все окна, выходящие на одну сторону замка. Глубоко вдохнув, она взяла свисток в губы и изо всех сил, протяжно дунула. Она дула что есть мочи, но звука не было. Частота находилась за пределами человеческого слуха.

Сколько прошло времени? Вскоре раздалось хлопанье крыльев, и три голубя влетели в распахнутое окно.

Это были почтовые голуби Линсей, которых она тайком привозила по одному и заранее выпускала в лес. Чтобы обойти современные системы наблюдения, нет ничего надежнее старого доброго аналогового способа.

* * *

Место, куда Чед привез Джейн, оказалось невзрачной белой лабораторией, построенной на склоне горы. Тишину нарушил щелчок открываемой двери конференц-зала на первом этаже. Вошел, как всегда, безупречно одетый агент Мондейл Коллинз, но он был не один. Следом за ним в зал шагнул незнакомый мужчина.

— Это доктор Рамеш Бабу.

Агент Мондейл вежливым жестом представил тощего мужчину в белом халате. Обладатель смуглой кожи и выразительных, пронзительных глаз слегка неловко поздоровался с Чедом и Джейн.

— Называйте меня просто доктор Бабу.

— Это тот самый нейробиолог, о котором я упоминал, — добавил Мондейл. — Он специализируется на изучении памяти и забывания. Если во время судебных процессов сканы мозга принимаются в качестве улик, он лично выступает в суде и расшифровывает записи.

Перехватив взгляд Мондейла, доктор Рамеш Бабу взял слово.

— Не стоит возлагать слишком большие надежды. Многие думают, что сканирование мозга — это как просмотр видеозаписи, где прошлое воспроизводится в ярких деталях, но это абсурд. Человеческий мозг устроен далеко не так безупречно. Особенно когда дело касается эпизодической памяти. Обычно люди ждут слишком многого, а потом жестоко разочаровываются.

Доктор смущенно улыбнулся и продолжил объяснение:

— Искажения начинаются уже на самом первом этапе работы памяти — при кодировании информации. Из всего объективно существующего мира мы субъективно выбираем, на что обратить внимание. И именно от того, обратили ли мы внимание или нет, зависит, какая часть воспринимаемого мира перейдет в кратковременную, а затем и в долговременную память. Если наблюдатель не обратил на что-то внимания, эта информация, разумеется, не отложится в мозгу. А даже если и обратил, из-за индивидуальных особенностей каждого человека возникают огромные качественные различия в сохранении и извлечении воспоминаний. Проще говоря, память никогда не бывает объективной. Скорее, она крайне субъективна.

Джейн, внимательно слушавшая доктора, робко подняла руку:

— Но если она настолько необъективна, как же её принимают в качестве доказательства в суде?

На этот вопрос Рамеш ответил гладко, словно слышал его уже сотню раз:

— Доказательства, сгенерированные искусственным интеллектом, можно легко подделать в нужном направлении с помощью правильных промптов. Но данные, полученные путем сканирования мозга, — это совокупность информации, которую свидетель запомнил через все свои пять чувств в момент переживания события. Поэтому отредактировать их практически невозможно.

— Вот как?

— Да, именно так. Информация, закодированная через органы чувств, невероятно сложна. Поскольку процессы сохранения и извлечения памяти запутаны, любые попытки искусственного вмешательства, даже если они увенчаются успехом, неизбежно оставят следы нестыковок. Поэтому в наше время, когда никому и ничему нельзя верить на слово, несмотря на все ограничения памяти, её признают допустимым доказательством.

— М-м, понятно.

Джейн кивнула, а Рамеш продолжил свои пояснения.