Контент удален!

— И в исключительно редких случаях, — продолжал доктор, — встречаются свидетели, которые запоминают объективную реальность абсолютно точно и детально, будто засняли её на видеокамеру. По-настоящему редкий феномен.

— Вы имеете в виду гипертимезию?

Джейн приподняла бровь, демонстрируя свою осведомленность. Рамеш Бабу кивнул и подхватил мысль:

— Верно. Как гипертимезия, так и фотографическая память относятся к категории экстраординарных способностей к наблюдению. В своей жизни я лишь однажды сканировал супермозг, приближенный к фотографической памяти, и это был поистине новый мир. Чистейшая документальная съемка, без искажений.

Должно быть, это была тема его узкой специализации, невероятно его увлекавшая, потому что голос Рамеша так и звенел от волнения. Осознав, что говорит слишком громко, он смущенно прокашлялся и поспешил добавить:

— Но такие выдающиеся случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. Снимки мозга обычного человека — это те самые размытые изображения, к которым мы все привыкли. Что-то вроде смазанной картины. К примеру, если сканировать мозг человека, думающего о слоне, на выходе получится образ, больше напоминающий огромный валун.

Джейн снова робко подняла руку. В её голосе уже не было того предвкушения, с которым она ехала в лабораторию; теперь она говорила весьма подавленно:

— То есть вы хотите сказать... что если я не та самая феноменальная редкость, то сегодня мне, возможно, придется довольствоваться лишь парочкой снимков, на которых даже силуэты будет не разобрать?

Разочарование накрыло её еще до получения результатов. Видя её поникший вид, Рамеш Бабу неуклюже улыбнулся и попытался её приободрить:

— Ох. Я сказал это лишь для того, чтобы вы снизили свои ожидания, а не лишали себя надежды вовсе.

— Хм...

Ожидания Джейн не просто упали на дно — они стремительно ушли в минус. Она уже подумывала бросить эту затею и поискать другие методы, когда Рамеш добавил:

— Излишние надежды вредны, но и впадать в другую крайность не стоит. Наша лаборатория бесспорно лучшая в этой сфере, нам нет равных. Мы расшифруем даже самые слабые мозговые сигналы. Каким бы размытым ни было изображение, мы тщательно проанализируем его с учетом контекста, так что какой-то результат будет обязательно.

Джейн вяло кивнула, давая понять, что в целом уловила суть.

Разве она уже не проходила сканирование мозга пару раз, пока Киллингс и Мондейл таскали её по врачам? В этот раз она приехала с огромной надеждой, что всё будет по-другому. Но если слон на снимке превращается в камень... не пустая ли это трата времени?

В этот момент Чед, до этого молча слушавший их разговор, впервые разомкнул плотно сжатые губы.

Сквозь зубы просочился холод вечных льдов:

— Разве нет женщин-ученых?

Это был не вопрос. Он ясно требовал предоставить специалиста-женщину, и Мондейл твердо обещал, что так и будет.

Агент Мондейл, почесав висок, уже собирался было оправдаться, но Рамеш Бабу заговорил первым:

— Мне сообщили, что это проект под грифом «Совершенно секретно». И что перед сканированием вам необходимо вступить в половую связь. Причину мне тоже в общих чертах объяснили.

Джейн переживала, не покажется ли доктору эта просьба странной, но лицо Рамеша оставалось совершенно невозмутимым. И причина такого спокойствия вскоре стала ясна.

— На самом деле в нашей практике случается всякое. Чтобы восстановить воспоминания, необходимо найти и собрать воедино физически рассредоточенные, но взаимосвязанные клетки в разных участках мозга. Память — это физическая сущность, существующая в виде нейронной сети групп нервных клеток. То, каким образом активируются эти фрагментированные данные, зависит от индивидуальных особенностей человека и от конкретного воспоминания. Для кого-то триггером может стать текст песни, а для кого-то — секс...

Рамеш замолчал и покосился на Джейн. Встретившись с ней взглядом, он снова посмотрел на Чеда и добавил:

— Если для данного свидетеля кодом активации памяти служит секс, значит, так тому и быть. Это гораздо лучше, чем не знать правильного кода и не суметь извлечь спящие воспоминания.

— Я спросил, где женщина-ученый, — снова произнес Чед, на что Рамеш Бабу ответил твердо:

— Ваш код весьма нетипичен. И дело не только в этом — проект имеет первый уровень секретности. Кроме меня, доступ к подобным исследованиям имеют только двое ученых-мужчин. И к слову, я асексуал.

Тем самым он обосновал, почему из троих кандидатов именно он лучше всего подходит для этой задачи.

Джейн дернула Чеда за рукав. Он посмотрел на неё сверху вниз сквозь темные стекла солнцезащитных очков. Его плотно сжатые губы безмолвно вопрошали: «В чем дело?» И тогда, потянув его к себе, Джейн приподнялась на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— Подумаешь, пустяки. Давайте просто сделаем это.

Лоб Чеда мгновенно прорезали морщины. Он пристально смотрел на неё, явно недовольный тем, с какой легкостью Джейн отнеслась к перспективе заниматься этим на глазах у постороннего.

Заметив его реакцию, Джейн невольно захотела рассмеяться. Ей, кому по логике следовало бы сгорать от стыда и закатывать истерику, было всё равно, а Чед, напротив, вел себя так трепетно — это казалось абсурдным, но в то же время довольно милым.

— Если вам не принципиально, чтобы на вас смотрела именно женщина-ученый, давайте побыстрее с этим покончим.

— Эй.

На этот раз Чед открыто выразил недовольство, скривив свои точеные губы.

— Вы что, стесняетесь? — с усмешкой спросила Джейн.

— Ты издеваешься? — процедил он, и в его голосе проскользнула едва сдерживаемая жажда убийства.

— Если вы действительно стесняетесь, можете передать эстафету моему бывшему мужу.

Едва она брякнула эту чушь, пытаясь поторопить его, как Чед уставился на неё так свирепо, словно хотел прожечь взглядом линзы своих очков, и на этот раз жажда убийства была вполне реальной.

— Это не секс. Буду думать об этом как об уколе очень толстой иглой.

— Сможешь ли?

— А когда вы вживляли мне маячок, вы были один?

— ...

Чед потер переносицу и крепко стиснул челюсти. Маячок в бессознательную Джейн вживлял он сам, но в помещении присутствовали и несколько его подчиненных, проверявших работу датчика.

— Все, кто тогда там был, — мужчины, так ведь?

— ...

— Вот видите...

Джейн с горечью прикусила нижнюю губу и перевела взгляд на Рамеша.

— Доктор Бабу. Идемте на сканирование.

— Тогда пройдемте.

Оставив агента Мондейла в конференц-зале, Рамеш Бабу вывел их двоих в коридор. Они зашли в лифт, расположенный неподалеку, и спустились глубоко под землю.

Лифт остановился. Выйдя на четвертом подземном этаже, все трое оказались в коридоре. Им пришлось пройти многоуровневую и тщательную проверку личности, прежде чем их впустили в секретную лабораторию.

Просторное, идеально чистое помещение без единой пылинки было разделено на две комнаты. Во внешней, соединенной с коридором, стояли пять мониторов и какое-то сложное оборудование, а во внутренней находился лишь массивный аппарат, в который мог лечь человек.

— Поскольку сканирование должно начаться сразу же после активации памяти, я буду наблюдать за вами из-за этого стекла.

Оно выглядело как зеркало Гезелла, которое часто показывают в фильмах про допросы, но на деле оказалось обычным стеклом. Простым прозрачным стеклом, через которое было отлично видно как изнутри наружу, так и снаружи внутрь.

— Личные вещи можете положить в эту корзину. Раздевалка вон там.

Рамеш указал на дверь рядом со столом.

— Переоденьтесь в эту одежду и выходите.

Когда они оба вышли, облачившись в больничные халаты, Рамеш усадил Джейн на стул перед столом. Пролистав бумажную карту, он произнес ровным голосом:

— Значит, вы Джон Доу и Джейн Доу.

Поскольку лаборатория работала с секретными проектами, он даже не стал допытываться, почему они записаны под стандартными именами неизвестных.

Рамеш нанес прохладный гель на лоб Джейн и прикрепил поверх него маленькую круглую наклейку. Затем он раздвинул ей волосы, смазал кожу головы гелем в разных местах и приклеил множество датчиков. Там, где это было необходимо, он локально подбривал волосы.

— Это не испортит вашу внешность. Я сбрил совсем чуть-чуть, только там, где это критически важно. Так что не расстраивайтесь.

На вежливые извинения Рамеша Джейн лишь покачала головой: по сравнению с потерей памяти стать лысой — это сущие пустяки.

Подойдя к стене у двери, Рамеш постепенно убавил освещение в комнате. Видимо, агент Мондейл предупредил его заранее, потому что он оставил лишь самый минимум света, при котором можно было с трудом различать силуэты.

— К сожалению, войти в аппарат в солнцезащитных очках нельзя. Такой уровень освещенности вас устроит?

Чед кивнул и снял свои темные очки. В тусклом свете блеснули его глаза — холодные, но теплые, пугающие, но внушающие доверие. Джейн тоже видела их впервые за долгое время.

— А шлем... разве шлемы надевать не нужно? — спросила Джейн.

В прошлый раз, когда ей делали сканирование мозга, на нее надевали шлем с кучей проводов, подключенных к аппарату. Поэтому сейчас она удивилась.

— Наше оборудование беспроводное. Вы же не сможете заняться любовью в шлемах.

Рамеш оставался предельно учтив.