Контент удален!

— …

— Зачем ты ходил в такие заведения?

В одно мгновение лицо Си Джуна, до этого сохранявшее спокойствие, исказилось отчаянием. Стоило ему сделать шаг навстречу, как Са Юль отступила.

— Не подходи. Я не разрешала тебе подходить.

Си Джун замер словно вкопанный, с почти умоляющим выражением лица.

— Я хочу обнять тебя.

— Пока я не разрешу — нельзя.

Си Джун слегка закусил губу и нахмурился, словно человек, из последних сил подавляющий нечто, готовое вырваться наружу. Он понимал, что не вправе ни к чему её принуждать — это знали они оба.

Долго глядя на него, Са Юль вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Ты всё услышала?

— Смотря что.

— От этой женщины.

— А если так?

— …Всё?

— А «всё» — это от чего и до чего?

— …

— Ты ведь сама не знаешь, поэтому и пришла. Чтобы услышать от меня.

Си Джун отпустил прокушенную губу, и она тут же налилась пунцовым, словно от крови. Проведя кончиками пальцев по пылающей коже, он со сложным выражением лица опустил глаза и тяжело вздохнул — так громко, что Са Юль отчетливо это услышала.

Казалось, они вернулись в то далекое время, когда Са Юль впервые увидела его раны в зале игровых автоматов.

— Ты же не с лестницы упал.

Тихий летний ветер, гулявший между ними. Свет заката, игравший в развевающихся волосах Са Юль.

— Но ты, наверное, всё равно будешь отрицать.

— Да.

— А мне будет интересно.

— …

— И я захочу спросить снова.

Тот самый момент, когда он отчаянно возводил стены, лишь бы не раскрыть слабости перед человеком, которому меньше всего хотел их показывать. Если он сейчас промолчит, Са Юль, как и тогда, просто развернется и уйдет.

— …Я.

Его низкий голос дрогнул, и, немного помолчав, он добавил:

— Именно такой человек. Как ты и слышала.

— …

— Родился среди людей, пробивших дно, и творил вещи, которые были еще ниже этого дна.

Незаконная прослушка, скрытая съемка, хакерские взломы, шантаж компроматом — всё то, чем занимался Си Джун. Он сам ненавидел это, но в конечном итоге именно его действия вскрыли грязное, отвратительное нутро крупных корпораций и знаменитостей, которое те так тщательно скрывали, обманывая людей.

— Мало того, что стал причиной смерти женщины, которая меня родила, так теперь еще и пытаюсь уничтожить родного отца.

Он говорил об этом спокойно, но в его голосе сквозило отвращение. И пусть эти люди заслуживали только ненависти и презрения, ярлык родителей, навязанный обществом, всё равно давил на него.

Слушая его до боли равнодушный голос, Са Юль чувствовала, как ей заживо разрывают сердце. Тихо глядя на неё, Си Джун снова тяжело вздохнул и продолжил мрачным тоном:

— …Хён Вон Джон.

Кадык Си Джуна резко дернулся.

— Каким бы грязным и жестоким ты его ни представляла, он намного хуже.

— …

— Как ты уже, наверное, слышала, для него моя биологическая мать была лишь удобным инструментом, чтобы держать меня на поводке… А я был просто удобным орудием для выполнения грязной работы. Только и всего.

Удобное орудие. Ему было слишком привычно называть себя так. Значит, с восемнадцати лет и до сих пор он жил вот так… Са Юль слушала его, чувствуя ноющую боль в груди.

— А когда женщина, которую он так удобно держал в заложниках, умерла, следующим рычагом давления — останься я с тобой — несомненно, стала бы ты.

— …

— Са Юль-а, у меня тогда не было сил…

Его голос начал срываться, и Си Джун на мгновение стиснул зубы, чтобы выровнять дыхание.

— Я не знал другого способа. Только уйти.

Она знала. Знала, что Си Джун, казавшийся ей таким взрослым и надежным, на самом деле был всего лишь девятнадцатилетним мальчишкой. Но даже понимая все его мотивы, она не могла заставить свои обиду и горечь просто раствориться, словно ничего и не было.

Са Юль со слезами на глазах сделала шаг к нему.

— Когда ты вернулся, тебе не обязательно было так поступать. Почему при встрече ты вел себя так жестоко?

— Потому что…

Си Джун судорожно выдохнул, потер глаза и выдавил болезненным голосом:

— Как я мог, бросив тебя вот так…

— …

— Когда ты так хорошо справлялась сама…

— Сонбэ.

— Как я мог снова подойти к тебе? Тем более зная, в какие грязные дела вляпался… Какое я имел право?

Си Джун издал горький, полный самоиронии смешок и продолжил:

— Как я мог снова…

Са Юль, всё это время молча смотревшая на него, вытерла слезы и спросила:

— И что? Ты жалеешь, что всё так вышло?

Сделав еще один шаг, она добавила:

— По крайней мере, я думала, что мы не чужие люди, чтобы постоянно прятать друг от друга такие тяжелые тайны.

— …Са Юль-а.

Крупные слезы, которые она сдерживала, наконец сорвались, и Са Юль произнесла дрожащим голосом:

— Раз уж ты всю жизнь нес это бремя один, разве нельзя было хоть раз кому-нибудь открыться?

Выдержка Си Джуна, всё это время напряженно смотревшего на Са Юль, наконец начала рушиться. Как и девять лет назад, так и сейчас: каждый раз, когда он готов был утонуть в ядовитой ненависти к себе, именно этот голос удерживал его на поверхности…

— Мне ведь можно было рассказать.

Подойдя к Си Джуну вплотную, Са Юль в нерешительности прикусила губу, а затем тихо прошептала:

— Я не прошу рассказывать всё до мельчайших деталей. Я понимаю, что есть вещи, о которых тебе больно вспоминать, и я хочу это уважать.

— …Хан Са Юль.

— Но посмотри, к чему это привело. Я ничего не знаю, делаю ложные выводы и раню саму себя. Чем это отличается от того дня, когда я впервые увидела синяки у тебя на спине?

Когда Са Юль, произносившая каждое слово дрожащим голосом, снова уронила слезу, Си Джун медленно протянул руку и стер влагу с её бледной щеки.

— Разве любовь — это когда всё всегда хорошо и радостно? Любовь — это еще и про то, чтобы вместе проходить через трудности, понимать и поддерживать друг друга.

Си Джун сглотнул подступивший ком и, нахмурившись, посмотрел на Са Юль.

— Если бы я не услышала эту историю от директора, ты бы притворялся до самого конца.

— …

— Это и есть твой способ любить?

— Са Юль-а…

Тихий, успокаивающий голос позвал её, но Са Юль, чей подбородок мелко дрожал от попыток сдержать рыдания, продолжила:

— А что, если бы я, ничего не зная о твоих ранах, случайно задела их? Как можно было не сказать ни слова…

Она осознала, что неведение порой бывает самой жестокой формой насилия. От мысли, что она могла случайно расковырять его старые шрамы, или, возможно, уже делала это, в груди заныло. Са Юль стряхнула руку Си Джуна, пытавшегося её коснуться, и сделала шаг назад.

— Если ты и дальше будешь так себя вести, я не смогу быть с тобой.

— Са Юль-а…

— Какими бы ни были причины, ты встречался с другой женщиной и ходил в сомнительные заведения за моей спиной. Что мне делать, если такое повторится?

Видимо, Си Джун не ожидал, что она стряхнет его руку. Он посмотрел на нее с растерянным, потерянным видом. Его глаза тоже покраснели.

Снова увернувшись от руки Си Джуна, пытавшегося удержать её, Са Юль отвернулась. И в его глазах, смотревших ей в спину, мелькнул неподдельный ужас.

«Сонбэ, ты ведешь себя ужасно… Спасибо тебе, теперь я даже немного разочарована».

В голове вспыхнули осколки прошлого. Воспоминание о том дне, когда Са Юль с разочарованным лицом отвернулась от него, наложилось на её удаляющуюся спину.

— Са Юль-а, подожди.

Си Джун снова отчаянно схватил её за руку. Услышав его жалкий, умоляющий тон, Са Юль с упреком обернулась. Некоторое время они просто смотрели друг на друга в оглушительной тишине.

— Я…

Голос Си Джуна сорвался. Немного переведя дух, он, задыхаясь, прошептал:

— Я был неправ.

Большие черные глаза Си Джуна уже наполнились слезами. Он так и стоял, не смея даже крепче сжать пальцы на её запястье.

— Подожди, сонбэ. Ты что…

Си Джун в своих строгих черных брюках без малейших колебаний опустился на колени прямо на пол. Следя за тем, как он опускается перед ней, Са Юль в растерянности прикусила губу.

— Что… ты сейчас делаешь?

— Я больше так не буду.

— …

— Прости меня…

Си Джун притянул её руку к себе, торопливо прижался губами к пальцам и снова посмотрел на нее влажными глазами. Слезинка сорвалась с ресниц и покатилась по его щеке.

— Когда я увидел, что у тебя всё еще остался шрам с того дня…

Его губы коснулись старого рубца на руке Са Юль.

— …

— Я не хотел, чтобы из-за меня ты снова пострадала.

— Ты такой дурак… Нашел из-за чего переживать, — сквозь плач упрекнула его Са Юль, вытирая залитое слезами лицо.

— Я всё расскажу. Больше ничего не утаю.

Глядя на Си Джуна, стоящего перед ней на коленях с покрасневшими от слез глазами, она чувствовала, как сердце разрывается от нежности и боли. Са Юль потянулась к его лицу и осторожно смахнула слезы с щек.

Не сводя с неё взгляда ни на секунду, Си Джун жалобно притерся щекой к её ладони. В его больших, темных от влаги глазах отражалась только Са Юль.

Глядя в эти чистые, как зеркало, глаза, Са Юль почувствовала, как всё внутри сжимается от щемящего чувства.

— Прости меня. А?

Поглаживая его щеку, Са Юль тихо спросила:

— Точно… больше так не будешь?

— …

— Отвечай.

— Да. Прости меня.

Си Джун снова и снова извинялся, осыпая её ладонь мелкими поцелуями.

— …Перестань извиняться.

Са Юль тихо вздохнула и убрала растрепавшиеся волосы с его лба. Понимая, что от взгляда этих полных слез глаз вот-вот снова расплачется, она накрыла его веки ладонью.

— И не плачь.

— Угу.

Ответив низким голосом, он перехватил ладонь Са Юль, закрывавшую ему глаза, и нежно поцеловал кончики её пальцев.

— Я больше так не буду.