Контент удален!

Хотя об этом мало кто знал, те, кому было известно о родстве Си Джуна и Хён Вон Джона, растерянно перешептывались. Ведь его появление здесь было равносильно открытому заявлению: он выступил против Хён Вон Джона.

Подождав, пока гул в зале немного утихнет, Си Джун спокойно начал:

— В конце прошлого месяца председатель Хён упомянул о возможном сотрудничестве с агентством «Мион Креатив». Вы ведь помните об этом, господин председатель?

Поскольку разговор состоялся совсем недавно, а заодно был передан и каталог, тот, разумеется, всё помнил.

Тогда депутат Со весьма вовремя подсунул свою племянницу — дочь генерального директора Ко, и Хён Вон Джон рассчитывал убить двух зайцев одним выстрелом. Однако в ответ Си Джун лишь бросил нелепый намек на то, что у него, кажется, появилась женщина. Именно благодаря этому Хён Вон Джон, следивший за каждым его шагом, практически убедился в связи племянника с подозрительной внучкой председателя «Хвагван».

Поймав на себе холодный взгляд Си Джуна, Хён Вон Джон нехотя выдавил:

— Это было мое поручение… разумеется, я помню.

Получив этот скомканный ответ, Си Джун тут же продолжил:

— Прежде чем мы углубимся в детали, позвольте продемонстрировать подготовленные справочные материалы.

На огромном экране замелькали кадры из того самого видео, которое недавно потрясло всю страну. Изображение увеличилось так, чтобы стало отчетливо видно лицо одного конкретного человека. Кто-то в зале тихо ахнул:

— Неужели…

— Он мелькнул в кадре всего на мгновение, но, к счастью, качество записи позволило без труда его узнать, — ровным тоном произнес Си Джун.

— …

— Генеральный директор «Мион Креатив» Ко Джэ Ён тоже присутствовал на той вечеринке.

Рука Хён Вон Джона, вцепившаяся в подлокотник, мелко задрожала. Си Джун, посмотрев на дядю так, будто перед ним лежал кусок грязи, окинул присутствующих взглядом:

— Поскольку коллаборацию поручили подразделению маркетинга, которым я руковожу, возник риск колоссальных репутационных потерь из-за сотрудничества с лицами, замешанными в подобном скандале.

Хотя Хён Вон Джон сидел прямо перед ним, Си Джун и бровью не повел, сделав жесткий акцент на словах «скандал» и «репутационные потери». Присутствующим оставалось лишь старательно делать вид, что они ничего не заметили.

— Чтобы принять взвешенное решение о целесообразности сотрудничества, я провел небольшое внутреннее расследование в отношении агентства «Мион Креатив» и лично генерального директора Ко Джэ Ёна…

«Неужели этот ублюдок…»

На лбу Хён Вон Джона, уставившегося на переключившийся экран, вздулись вены. На слайде появился список художников агентства. Си Джун посмотрел на него с ледяной улыбкой:

— Оказалось, что дочь генерального директора Ко, Ко Хи Джи, тоже числится в их рядах.

Хён Вон Джон придвинул микрофон и с явным раздражением процедил:

— Хи Джи — очень талантливая художница. Не совсем понимаю, какое отношение это имеет к делу.

Си Джун усмехнулся:

— Самое прямое.

— Что…

— Она позиционирует себя как молодую перспективную художницу, выпускницу престижного канадского университета искусств, однако сам процесс её поступления вызывает массу вопросов.

По притихшему залу снова прокатился гул. На экране появилось несколько картин.

— Это работы, которые Ко Хи Джи написала в Корее во время недолгой подготовки к поступлению.

На следующем слайде возникли полотна в совершенно ином стиле, словно их писал другой человек.

— А это работы, которые всего несколько месяцев спустя госпожа Ко представила на вступительном экзамене как свои собственные.

— …

— А вот рядом — работа зарубежной художницы, заявившей в соцсетях, что экзаменационная картина Ко Хи Джи, наделавшая столько шума в интернете, является банальным плагиатом. Вскоре, по неизвестным причинам, девушка удалила свой пост.

Зал вновь зашушукался. Видимо, Хён Вон Джон никак не ожидал, что племянник докопается до таких деталей — уголок его губ нервно дернулся.

— Пост удалили быстро, поэтому на поиски ушло время. Но когда я связался с художницей, обвинившей Ко Хи Джи в воровстве, она рассказала мне кое-что интересное.

На экране появился скриншот личной переписки на английском языке.

— С ней связались люди, назвавшиеся адвокатами Ко Хи Джи. Они пригрозили, что если публикация не исчезнет, её дальнейшая карьера в искусстве будет уничтожена. Следом набежала толпа анонимных аккаунтов, устроивших откровенную травлю. Они обвиняли девушку в зависти к чужому успеху и клевете. В итоге ей пришлось сдаться и удалить пост.

— …

— Кроме того, недавно благодаря председателю Хён Вон Джону мне представилась возможность встретиться с госпожой Ко лично.

Хён Вон Джон с окаменевшим лицом вздрогнул и в ужасе уставился на Си Джуна.

— В тот день я записал короткое видео, сославшись на необходимость предварительного интервью перед возможным сотрудничеством. Просматривая запись, где она рассказывает о студенческой жизни, я наткнулся на одну любопытную деталь.

Си Джун запустил ролик. На экране появилась Ко Хи Джи, беззаботно болтающая во время их встречи:

— На самом деле, мне… просто очень многие помогали. Мой консультант всегда была в курсе всех новостей, так что, честно говоря, я заранее знала, какая тема будет на экзамене…

Короткий ролик остановился.

— То, что в Северной Америке нанимают высокооплачиваемых консультантов для получения преимущества при поступлении, — факт известный. Но узнать тему экзамена заранее — это прямое нарушение закона и принципов честной конкуренции. А консультант, о которой упоминала Ко Хи Джи, некая Ханна Ким…

На экране появилась фотография женщины в компании представительного мужчины средних лет.

— …оказалась любовницей младшего брата ректора школы искусств.

В зале повисла звенящая тишина. С каждым вскрывшимся фактом, о котором он даже не подозревал, лицо Хён Вон Джона становилось всё бледнее.

— Если утечка экзаменационных тем подтвердится, значит, весь процесс поступления и его результаты — чистой воды коррупция.

— …Э-это…

— Господин председатель, вы знали, что за Ко Хи Джи, которой вы просили уделить «особое» внимание, тянется такой шлейф скандалов?

Хён Вон Джон судорожно сглотнул. С трудом придвинув к себе микрофон, он выдавил сдавленным голосом:

— Разумеется, я не знал…

— Я так и думал. Иначе и быть не могло.

Хладнокровно оборвав его, Си Джун снова поднял пульт.

Экран заполнило новое видео. Качество оставляло желать лучшего, но узнать лица людей в кадре не составило труда.

— …Так что пришлось немного разгрести это дерьмо. Ах, наша Хи Джи так натерпелась из-за этих грязных слухов. К счастью, компания, которую вы порекомендовали, господин председатель, мигом завалила их комментариями, и пост быстро снесли. Прямо камень с души упал.

— Этих выскочек, создающих лишний шум, нужно давить на корню, чтобы в будущем не возникало проблем. Перед деньгами все равны, а эти нищеброды с их уязвленным эго умеют только ныть.

Это были Хён Вон Джон и Ко Джэ Ён. Они сидели рядом и мило беседовали. Лицо Хён Вон Джона, уставившегося на экран, жалко исказилось.

«Когда он успел…»

В следующее мгновение до него дошло — словно обухом по голове ударили. Он с шумом выдохнул.

«…Скрытая камера».

Прямо сейчас Си Джун использовал против него тот же самый метод, которым он сам пытался его уничтожить, публично унижая перед всем советом. От ярости у Хён Вон Джона едва не закипела кровь.

— Но если мы выпустим продукт в коллаборации с крупной корпорацией, то корейцы с их одержимостью «золотыми ложками» и брендами всё равно всё скупят — главное, чтобы блестело. Раскроют кошельки и забудут про этот скандал, будто его и не было.

— О, насчет этого можете не беспокоиться. Мы организуем такой пиар, что все ахнут.

— Ну, вам-то я доверяю, председатель Хён. Мой сводный брат постоянно о вас говорит.

Хён Вон Джон на видео гадливо приподнял брови и рассмеялся:

— Ох уж этот депутат Со, ха-ха-ха.

Многозначительно улыбаясь, Ко Джэ Ён поднял из-под стола увесистую спортивную сумку и пододвинул её к собеседнику.

— …А это что?

— Небольшая благодарность. Прошу, примите.

Заглянув внутрь, Хён Вон Джон довольно расхохотался.

— Ну что вы, право, не стоило…

— Здесь ровно сто миллионов. Я слышал, вы увлекаетесь гольфом, так что прикупите себе хорошие клюшки.

Видео оборвалось на подобострастном, скользком тоне Ко Джэ Ёна. И без того тяжелая атмосфера в зале окончательно пробила дно: воцарилась такая тишина, словно всех присутствующих окатило ледяной водой.

— Это анонимное видео поступило директору Мун Гён Хе в те три дня, пока в СМИ бушевал скандал.

Си Джун с абсолютно ледяным лицом, без малейшей тени улыбки посмотрел на дядю и чеканя слова произнес:

— Я спрошу еще раз.

— …

— Вы не знали?

— …Это…

«Какое к черту анонимное видео!» Очевидно, что съемка велась скрытой камерой, но, будучи пойманным с поличным, Хён Вон Джону оставалось лишь бессильно скрипеть зубами.

— Судя по всему, вы лично приложили руку к травле художницы, обвинившей Ко Хи Джи в плагиате. А чтобы исправить испорченный имидж последней, решили организовать коллаборацию с YK и обелить её репутацию за наш счет. И, разумеется, переданные вам деньги — это банальная взятка за оказанные услуги.

Запись четко фиксировала факт передачи денег, так что крыть Хён Вон Джону было нечем.

— Если эта встреча проходила под предлогом делового сотрудничества, то её целью должно было стать извлечение взаимной выгоды, увеличение выручки и рост экономической ценности обеих компаний, — жестко произнес Си Джун.

— …

— А не отмывание чьей-то запятнанной репутации.

Проигнорировав полный ненависти взгляд Хён Вон Джона, Си Джун переключил презентацию на последний слайд. На экране высветился график резкого падения акций за последние дни и анализ затрат на возмещение убытков.

— Из-за скандалов, спровоцированных председателем Хён Вон Джоном, за последние три дня стоимость акций обвалилась на 7,7%. К уже понесенным убыткам следует приплюсовать колоссальные расходы на маркетинговые кампании по восстановлению корпоративного имиджа.

Экран за спиной Си Джуна погас. В тусклом освещении его бесстрастное лицо казалось пугающим.

— Покупка сексуальных услуг. Организация нелегальных азартных игр. Обоснованные подозрения в хищении корпоративных средств для финансирования этих игр. Взяточничество. И, наконец, супружеская измена.

С каждым пунктом обвинения, который Си Джун зачитывал ледяным тоном, Хён Вон Джон бледнел всё сильнее.

— Если вы считаете, что даже этих доказательств недостаточно для вашего немедленного отстранения, боюсь, вам придется очень четко обосновать, какими именно должны быть критерии увольнения.

Глядя на дядю, застывшего так, словно он проглотил кол, Си Джун вбил последний гвоздь:

— И еще, председатель Хён Вон Джон.

— …

— Надеюсь, вы сможете всё это разгрести. До самой последней капли.

Это прозвучало как смертный приговор.

* * *

Был уже поздний вечер.

В отделе маркетинга Y&H царила абсолютная тишина. Сотрудники были настолько поглощены делами, что кроме стука по клавиатуре и щелчков мыши не было слышно ни звука.

Однако больше половины из них то и дело сворачивали рабочие окна, жадно отслеживая новости с внеочередного собрания акционеров YK.

Сын Чхан, проверявший финальные макеты рекламных роликов, тоже периодически обновлял новостную ленту. Наткнувшись на одну из статей, он непроизвольно ахнул.

Са Юль, до этого сосредоточенно сверявшая данные на двух мониторах, подняла взгляд:

— Заместитель Сын Чхан.

— Да, руководитель.

— Что-то не так с макетом?

— …Дело в том, что…

Сын Чхан неловко потер затылок и замялся. Са Юль убрала руки с клавиатуры и пристально посмотрела на подчиненного:

— Всё в порядке, говорите. Если неудобно обсуждать оттуда, подойдите.

Помедлив, Сын Чхан взял телефон и осторожно приблизился к столу Са Юль.

— Нет, дело не в макете. Просто… думаю, вам стоит на это взглянуть… — тихо пробормотал он, протягивая экран.

Са Юль слегка приподняла бровь.

Сторона Хён Вон Джона из YK: «Подозрения в том, что директор Мун Гён Хе оказывала особое покровительство одному из сотрудников внутри Y&H»

«Данная команда получала особые привилегии, включая эксклюзивный показ сразу нескольких рекламных роликов»

Это была классическая грязная медиакампания, запущенная людьми Хён Вон Джона. И заголовок, и подзаголовок явно били по Са Юль и её команде. Стоило лишь мельком глянуть на комментарии, чтобы оценить градус читательской ненависти.

Пробежавшись по тексту глазами, Са Юль всё так же невозмутимо произнесла:

— Заместитель Сын Чхан.

— Да, руководитель.

— У нас сдача проекта на носу. Откуда у вас время на чтение желтой прессы в рабочие часы?

Сын Чхан растерянно заморгал и виновато опустил голову:

— Ох… Извините. Моя оплошность.

— Что бы там ни происходило, на наши прямые обязанности это никак не влияет. Куда хуже, если вы начнете отвлекаться, потеряете концентрацию и сорвете сроки.

Крыть было нечем. Сын Чхан виновато прикусил губу и коротко поклонился:

— …Извините. Кажется, я зря поднял панику. Возвращаюсь к работе.

Тихо вздохнув, Са Юль смягчила тон:

— Не волнуйтесь. Ничего страшного не произойдет. Я же говорила: мы просто должны делать свою работу.

— Да…

— Вы старший в команде, так что проследите, чтобы остальные тоже не отвлекались на эти сплетни. Если мы начнем реагировать на каждый вброс, офис превратится в балаган. Договорились?

— Да… Еще раз простите.

— Давайте не терять фокус и доведем проект до конца.

— Вас понял, руководитель.

Сын Чхан неловко улыбнулся, и Са Юль ответила ему легким кивком.

— Я отойду ненадолго. Если Ын Джи понадобится помощь с её блоком задач, присмотрите за ней, пожалуйста. Кажется, она еще не до конца освоилась с мониторингом.

Поднявшись, Са Юль покинула рабочее место.

«Вполне ожидаемо». Она с самого начала предполагала, что если на собрании акционеров всё пойдет не по плану Хён Вон Джона, он перейдет к грязным методам. Наверняка он заранее подготовил эти статьи, чтобы выбросить их в сеть, как только запахнет жареным.

Выйдя в коридор, она тут же набрала номер Ён Хвана и с холодной усмешкой перешла прямо к делу:

— Папа.

Скрестив руки на груди, Са Юль посмотрела на расстилающийся за панорамным окном город и чеканя слова произнесла:

— Выпускайте статьи по тем материалам, что я тебе передала. Прямо сейчас.