Контент удален!

— До встречи с тобой для меня любое время года было бесцветным, а само течение времени не имело значения. Я ведь думал, что моя жизнь навсегда потеряла все краски.

Услышав это спокойное признание, Са Юль почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза снова наворачиваются слезы. Си Джун улыбнулся, ласково погладив нежную кожу вокруг её глаз.

— Я не хотел, чтобы ты плакала.

— Я и не плачу. Терпеть не могу реветь.

— Угу, умница.

Он мягко и ласково успокаивал её, пока она изо всех сил сдерживала слезы, пытаясь прийти в себя.

— После всего, что я видел, выполняя приказы Хён Вон Джона, мне порой казалось, что все слова в этом мире пропитаны грязью... И чтобы не погрязнуть в этих мыслях, я специально начал читать стихи.

Слушая его, Са Юль вспомнила сборник стихов, который когда-то видела на его столе. А та вырванная страница — частичка отчаянного, полного боли сердца девятнадцатилетнего Си Джуна — всё еще бережно хранилась в ящике её стола.

Так вот почему он читал стихи... Са Юль крепко закусила губу.

— Не кусай, — тихо прошептал Си Джун, коснувшись её рта кончиками пальцев и заставив расслабить губы, а затем продолжил: — Я начал читать их, просто чтобы заполнить голову другими словами, но в какой-то момент эти стихи обрели смысл.

Предчувствуя его следующие слова, Са Юль сквозь влажную пелену заглянула в его прекрасные темные глаза.

— Благодаря тебе.

— ...

— Каждый раз, когда в строках встречалось «ты» или «вы», мне казалось, что это всё о тебе.

— ...

— Когда я понял, что пройдя через весь этот кошмар, я встретил тебя, пережитое вдруг показалось сущим пустяком.

— Угу...

— Жизнь стала похожа на стихотворение.

Глядя в его черные, как смоль, глаза, в которых ясно светилась нежность, Са Юль кончиками пальцев ласково погладила его лицо. Во взгляде Си Джуна, устремленном на неё, не было ничего, кроме безграничной любви. Когда-то он написал, что его ноша слишком тяжела, поэтому свои чувства он оставит здесь, но, видимо, на самом деле он ни на секунду не отпускал их из своего сердца. Теперь он признавался ей в любви — еще более глубокой и сильной, чем в те девятнадцать лет.

— Рядом с тобой мне впервые стало страшно, что время так быстротечно, и я полюбил лето, хотя раньше у меня не было любимого времени года. И даже то время, когда я уже знал тебя, а ты меня еще нет — всё оно обрело смысл.

Са Юль, тихо слушавшая его голос, вдруг удивленно отвела взгляд и слегка нахмурилась.

— ...Подожди. О чем ты?

— М?

— То время, когда я тебя еще не знала, а ты меня — уже...

Глядя в округлившиеся от удивления глаза Са Юль, Си Джун красиво улыбнулся и прищурился.

— Да.

— Быть не может. С каких пор?

Когда Са Юль резко дернулась, чтобы сесть, Си Джун изогнул бровь, снова притянул её к себе и звонко поцеловал в мягкую щеку.

— Это секрет.

— Эй, так нечестно!

— Почему же нечестно? Очень даже честно.

— Блин...

Глядя на Са Юль, обиженно потиравшую щеку, Си Джун весело рассмеялся.

— Ах. Теперь мне наконец-то легко дышать.

Словно не в силах сдержать нахлынувшие чувства, он снова принялся покрывать её лицо бесчисленными поцелуями и прошептал:

— Вот так я себя чувствую. Если ты рядом, мне всё нипочем.

— Правда?

— Я думал, что внутри меня одни дыры и зияющие пустоты... Но сейчас оглядываюсь назад и понимаю: даже эти трещины до краев заполнены тобой.

Это признание перехватило дыхание, и Са Юль, изо всех сил сдерживая горячие слезы, снова уткнулась ему в грудь.

Вз-з-з…

Ранним утром, когда сквозь окно только-только начал пробиваться тусклый свет, Си Джун первым проснулся от слабой вибрации. Почувствовав тяжесть Са Юль на своей руке, он лениво улыбнулся и поцеловал её плечо, выглядывающее из-под одеяла.

Обычно Са Юль придерживалась строгого режима и выходила на пробежку с первыми лучами солнца, но после проведенных с ним ночей спала так крепко, словно лишилась чувств. И сейчас, даже когда он осторожно высвободил затекшую руку, она не шелохнулась, продолжая сладко спать.

Бросив взгляд на тумбочку, он увидел на экране её телефона уведомление о новом сообщении.

Со У Джин:

[Са Юль-сси. Вы поговорили?]

[Кажется, Хи Джи весьма приглянулась председателю Хёну.]

— ...

Окинув сообщение ледяным взглядом, Си Джун проверил время. Писать подобное ранним утром в выходной... Видимо, этому придурку совсем неймется. Как только экран погас, Си Джун взял телефон в руку.

Когда он нажал на кнопку, аппарат, разумеется, потребовал разблокировки по лицу.

Си Джун невозмутимо взял свой смартфон, разблокировал его и открыл галерею. Найдя фотографию Са Юль, которую сделал когда-то, любуясь её влажным после душа лицом, он увеличил снимок, выкрутил яркость на максимум и поднес его прямо к фронтальной камере её телефона.

Телефон успешно разблокировался. Пока он набирал сообщение, на его безупречном лице не дрогнул ни один мускул. Отправив короткий ответ, Си Джун тут же заблокировал контакт Со У Джина и удалил его номер.

Положив аппарат обратно, словно ничего не произошло, он склонился к спящей девушке, оставил долгий поцелуй на её лбу и усмехнулся с абсолютно непроницаемым видом.

* * *

— Папа, мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно. И... у меня к тебе есть просьба.

Ён Хван, ответивший на звонок Са Юль, голос которой звучал непривычно серьезно, теперь с беспокойным лицом мерил шагами свой кабинет.

Просьба от дочери, которая за всю свою жизнь практически ничего не просила и не требовала. Са Юль повзрослела слишком рано, и это вызывало у него гордость, но в то же время заставляло сердце щемить от боли. Поэтому сейчас он даже испытывал некий радостный трепет.

В этот момент секретарь осторожно постучал в дверь:

— Господин генеральный директор, прибыла госпожа Са Юль.

— О, пусть скорее заходит.

Вскоре вошла Са Юль, и Ён Хван с просиявшим лицом указал ей на место.

— Ты приехала раньше, чем я думал.

— Я уже была в пути.

Са Юль с легким смущением улыбнулась и села на диван. Ён Хван пододвинул ей заранее приготовленный кофе, украдкой поглядывая на её лицо.

— Юль, у тебя что, случилось что-то хорошее?

— Хорошее?

— Даже не думай меня обмануть. У тебя всё на лице написано.

Когда Ён Хван добродушно прищурился, губы Са Юль растянулись в широкой, смущенной улыбке, и она принялась теребить кофейную чашку.

— Ты говорила по телефону, что хочешь о чем-то поговорить...

— Верно. Пока ты ехала, я только об этом и думал.

Она слегка пожевала губу, потеребила кончики пальцев. Казалось, она колеблется, но затем Са Юль, слегка покраснев, всё же заговорила:

— Я... с кое-кем встречаюсь.

Ён Хван, как раз клавший кубик сахара в свой кофе, застыл с ошарашенным лицом и уставился на дочь.

— ...В смысле?

— Это не Со У Джин. Другой человек. Тот, кого я по-настоящему люблю.

— Подожди...

Пытаясь осознать услышанное, Ён Хван отложил чайную ложечку. Его бегающий взгляд ясно выдавал крайнюю степень растерянности.

— Я просто хочу понять.

— Да.

— То есть на ту встречу с этим Со У Джином ты пошла только из-за давления дедушки, а на самом деле у тебя уже был парень?

Са Юль посмотрела отцу в глаза, поджала губы и застенчиво рассмеялась. Глядя на кивающую дочь, Ён Хван несколько раз неловко потер лоб.

— ...Эм... Уверен, ты выбрала достойного человека, но... кто он такой?

Глядя на отца, на лице которого читалось искреннее беспокойство, Са Юль тихо рассмеялась.

— Он очень, очень хороший человек. Не просто потому, что нравится мне, а по-настоящему заботливый и теплый.

— ...

— Я знаю его очень давно, пап.

Сделав глоток кофе, Са Юль заговорила мягким, ровным голосом:

— То, что в старших классах у меня появились друзья, то, что я набралась смелости сблизиться с тобой, то, что я перестала замыкаться в себе — всё это благодаря сонбэ.

— Сонбэ? Подожди, так это парень из твоей школы? Мне кажется, я его ни разу не видел...

— Ну...

«Он ведь исчез еще до того, как я успела вас познакомить». Она уже собиралась произнести эти слова, но решила, что ворошить прошлое ни к чему, и промолчала.

— Просто я упустила момент, чтобы познакомить вас. Мы с ним... на самом деле надолго расстались, а потом снова встретились.

Ён Хван разразился добродушным, слегка озадаченным смехом.

— Вот же проказница. Я думал, ты только и делаешь, что учишься, а ты, оказывается, и в любви преуспевала.

Са Юль, спокойно смотревшая на отца, вдруг лукаво улыбнулась.

— Кстати, этого сонбэ ты тоже знаешь, пап.

— Что? Я знаю?

— Угу. Ты его видел.

При этих словах Ён Хван вдруг вскочил с дивана и, потирая виски, начал мерить шагами комнату.

— Так, постой. Это какой же наглец посмел охмурить мою драгоценную дочь? Кого же я видел в последнее время...

Са Юль звонко рассмеялась, пытаясь его остановить:

— Папа, сядь. Я сейчас всё расскажу.

Ён Хван, всё еще не находя себе места, наконец взял себя в руки и снова сел, а Са Юль посмотрела на него.

— Ты ведь тоже видел его недавно, когда мы ездили в дом депутата Со Вон Хо.

— Кого же я мог там...

На секунду погрузившись в воспоминания, Ён Хван вытаращил глаза на Са Юль.

— Неужели ты...

— Угу. Верно. Генеральный директор Хён Си Джун.

— Да ну... То-то я думал...

Вспомнив Си Джуна, Ён Хван с шумом потер лицо руками и глубоко вздохнул.

«В скором времени разразится крупный скандал».

«Я понял, о чем вы. Но почему вы рассказываете мне об этом...»

С тех пор как тот парень внезапно поделился с ним такой секретной информацией, Ён Хван не мог выбросить его из головы, но он и в страшном сне не мог представить, что причина крылась именно в этом.

— «То-то я думал»? Между вами с сонбэ что-то произошло?

— Ничего такого. Тебе ни к чему это знать.

Са Юль посмотрела на Ён Хвана, который явно пытался уйти от ответа, и решительно произнесла:

— Нет, пап. Я должна знать.

— ...

Ён Хван молча смотрел на дочь, чей взгляд был прямым и непреклонным. Когда она успела так вырасти? Теперь перед ним сидела взрослая, самостоятельная женщина. Но в глазах Са Юль, устремленных на него, он увидел нечто очень знакомое — то же самое чувство, что горело в его собственной груди в тот день, когда он, взяв дочь за руку, навсегда покинул отцовский дом. Глубокая любовь к кому-то и решимость защитить это любой ценой.

Са Юль, у которой раньше не было ни одного друга, вдруг начала общаться со сверстниками. Дома от нее больше не веяло холодом, и она, пусть и неуклюже, начала сближаться с ним. Ён Хван часто гадал, что же послужило причиной таких перемен. Узнав, что за всеми этими изменениями стоял тот самый Хён Си Джун, отец почувствовал щемящую нежность.

Значит, моя дочь достигла того возраста, когда появляется человек, которого хочется любить и защищать.

В конце концов Ён Хван со вздохом, полным смирения, мягко рассмеялся:

— Понимаешь, твой папа тогда чуть не вляпался в одну очень нехорошую историю. И именно этот парень, Хён Си Джун, заранее предупредил меня, чтобы я не оказался впутан в это дело.

— ...Сонбэ?

— Да. Что депутат Со, что этот председатель Хён — оба оказались людьми с весьма грязной личной жизнью. Тогда Си Джун сказал мне какие-то туманные слова о том, что скоро грянет буря, и я всё гадал, с чего бы ему делиться такой информацией.

— ...

Как же он... до самого конца...

Осознание того, что с девятнадцати лет и до сегодняшнего дня Си Джун незримо, там, где она даже не подозревала, продолжал защищать всё, что было с ней связано, вновь наполнило её сердце щемящей болью. Едва не поддавшись эмоциям, Са Юль взяла себя в руки и с решительным лицом посмотрела на Ён Хвана.

— Папа. Я говорила, что мне нужна помощь.

— Ах, да. Ты упоминала. Что за дело, Юль?

— Мне нужны репортеры.

Услышав совершенно неожиданный ответ, Ён Хван с недоумением склонил голову набок.

— Если сонбэ рассказал тебе об этом, ты, наверное, уже понял, что он совершенно не такой человек, как председатель Хён Вон Джон.

— Это-то понятно, но при чем здесь...

— Похоже, сонбэ объединился с директором Мун Гён Хе и собирается ввязаться в масштабную войну с председателем.

Са Юль, спокойно произнося слово за словом, вспомнила свой недавний разговор с Мун Гён Хе.

— Госпожа директор. Есть ли какой-то другой способ, которым я могу помочь Си Джуну, помимо передачи материалов?

— Даже не знаю. Если руководитель Хан Са Юль ввяжется в это дело, думаешь, Си Джун с его характером будет просто стоять и смотреть?

— Это мое личное решение. И сонбэ к нему не имеет отношения. Человек, которого я люблю, оказался в центре огромной бури, и я не хочу просто сидеть сложа руки, чувствуя себя беспомощной. В детстве я уже совершила эту ошибку и потеряла его.

— ...

Мун Гён Хе криво усмехнулась и грациозно закинула ногу на ногу.

— Какое счастье, что директор Хён отдал свое сердце не какой-нибудь плаксивой девчонке, от которой нет никакого толку.

Она легонько постучала пальцами по колену и заговорила:

— К корпорации масштаба «Хвагван» у меня найдется много просьб. Будем откровенны, дедушка руководителя Хан Са Юль в свое время занимался весьма жесткими делами, и ты наверняка знаешь, что он уже очень давно держит в кулаке несколько крупных СМИ.

— ...Я знаю.

Это был немного постыдный факт, но, поскольку это была чистая правда, Са Юль ответила спокойно.

— Когда разворачивается масштабная корпоративная война, помимо внутренних процессов, всё остальное сводится к битве в СМИ. Для нас доступ к этим ресурсам стал бы величайшей помощью.

Мун Гён Хе, словно бросая вызов, слегка кивнула и добавила:

— Разумеется, если это вообще возможно.

Ён Хван, с серьезным лицом выслушавший Са Юль, выглядел обеспокоенным.

— Юль. Я понимаю твои чувства, но если мы без причины влезем в войну таких гигантских корпораций...

— Папа. Я прошу об этом не только ради Си Джуна. Я люблю свою работу не меньше, чем его. Ты же прекрасно это знаешь.

— Разумеется, знаю.

— Как только они узнали о наших с сонбэ отношениях...

— А?

— Председатель Хён Вон Джон под надуманными предлогами пытался саботировать работу моей команды.

Услышав это, Ён Хван мгновенно нахмурился и непроизвольно повысил голос:

— Что? Пытался саботировать твою работу?!

— Сонбэ встал у него на пути, вот он и решил надавить на его слабое место.

— Нет, ну что за больной ублюдок...

Ён Хван, что было для него редкостью, выругался и с шумом выдохнул через нос.

— Проект, над которым я и моя команда так упорно трудились, едва не пошел ко дну. Да, я хочу помочь сонбэ, но я не собираюсь спускать с рук и то, как этот человек подло пытался уничтожить результаты моего труда. Да и помимо этого, за ним числится более чем достаточно грехов.

Ён Хван, еще пару минут назад настроенный скептически, возмущенно хмыкнул, пытаясь подавить гнев.

— Директор Мун Гён Хе рассказала мне еще кое-что. Одним из ближайших союзников председателя Хён Вон Джона является компания «Сонвон Констракшн», и он планирует переманить туда все политические и деловые связи, которые так старательно выстраивал дедушка.

— Если речь о «Сонвон»...

В борьбе за тендеры и в рейтингах строительных компаний «Сонвон Констракшн» всегда дышала в затылок «Хвагван». Безусловно, «Хвагван» с подавляющим преимуществом удерживала лидерство, но если председатель Хён Вон Джон начнет свои грязные интриги и переманит на свою сторону ключевых фигур, поддерживающих «Хвагван», ситуация может в корне измениться.

— Конкурентом «Сонвон», с которой он в хороших отношениях, является «Хвагван», а я — внучка её председателя. К тому же он незаконно пытался саботировать мою работу. Думаю, только этих фактов будет более чем достаточно, чтобы спровоцировать громкий скандал в прессе.

Са Юль отчеканила каждое слово и добавила:

— Поэтому, помоги мне, папа.