Он не злился на Хам Ё Хи.

Злиться было не на что. И, конечно, она ему не наскучила.

Он воспринимал это как «дрессировку».

Когда Ё Хи дорожила подарком другого мужчины, когда она отвергла его прикосновение — чувства, которые испытал Хон Чо, были новыми для него.

Поражение и потеря.

Эти два незнакомых слова нанесли удар по его внутренней уверенности. Это было неприятное, саднящее чувство, и он не собирался с ним мириться.

Он хотел исправить её поведение. Это был процесс воспитания.

Он хотел приручить эту дерзкую, на его взгляд, женщину, чтобы она больше не смела упрямиться. Он хотел, чтобы она поняла: он здесь главный, он контролирует их отношения, он стоит на ступень выше.

Им нужно четко уяснить, что они не равны. Так будет проще в будущем.

Он уже давно забыл о том, что планировал поиграть с ней пару месяцев и бросить. Сейчас он был поглощен лишь одной целью: сделать Хам Ё Хи удобной для себя.

Ирония заключалась в том, что Ги Хон Чо был абсолютно уверен в чувствах Хам Ё Хи к нему. Чем дольше они были вместе, тем крепче становилась эта уверенность. Он верил, что бы он ни сделал, она никуда не денется. Это была односторонняя, слепая вера.

— ...Таким образом, дела с той галереей будут улажены.

Слушая доклад секретаря Юна, Хон Чо краем глаза следил за Ё Хи, которая маячила на лестничной площадке второго этажа.

— Хорошая работа.

— А, и как поступить с Дэвидом Чангом?

Это был арт-дилер из Гонконга, работавший под началом Хон Чо. Недавно его поймали на сговоре с галереей: он пытался получить откат, завышая цены на картины. Сумма была незначительной, и, возможно, у него были свои причины, но прощать его Хон Чо не собирался.

— Зачем спрашиваете? Вы когда-нибудь видели, чтобы я кого-то прощал, секретарь Юн?

Каким бы способным ни был человек, Хон Чо не давал вторых и третьих шансов.

— Уведомите его об увольнении официально и пустите слух в тех кругах. Чтобы он больше не мог работать в этой сфере.

— Да, директор.

Секретарь Юн забрал подписанные документы и, словно вспомнив, добавил:

— Ах да, сегодня ваш день рождения, директор. Некоторые галереи прислали поздравления и подарки. Как с ними быть?

— Передайте благодарность, а мне ничего передавать не нужно.

— Понял. С днем рождения, директор.

— Какой еще «день рождения»? Я что, Ги Гук Ман?* (*используется вежливое слово для дня рождения пожилых/уважаемых людей)

Хон Чо усмехнулся над чрезмерной почтительностью секретаря. Когда Юн ушел, Хон Чо встал с дивана.

Топ-топ. Ё Хи, которая все это время пряталась, робко подошла к нему.

— Хон Чо-сси... у вас сегодня день рождения?

Он молча смотрел на неё.

Прошло около недели. Все это время он видел её лицо только спящим, тайком пробираясь в спальню. Впервые за эти дни они встретились взглядами.

— Я... я не подслушивала... просто случайно услышала...

Она нервно перебирала пальцами, выглядя испуганной и осторожной. Казалось, обними он её сейчас — и она расплачется.

Осознание того, что это состояние вызвано им, принесло ему странное удовлетворение. Он хотел быть источником всех её эмоций. Будь то смех или слезы.

— Допустим. И что?

При его ответе в глазах Ё Хи вспыхнула радость. Она реагировала на него, светилась и гасла по его воле. Именно так, как он хотел.

— Тогда... я хотела бы что-нибудь сделать для вас...

Даже это было в его вкусе. Дрессировка давала свои плоды.

— И что же ты сделаешь?

— Э-это... секрет...

Впервые за долгое время она шутила. Но при этом все еще смотрела на него с опаской: «Можно ли мне так себя вести?»

Хон Чо испытывал к ней сложные чувства. Ему хотелось и наказать её, и в то же время прижать к себе и никогда не отпускать.

— Хорошо. Буду ждать.

Сказав это, он посмотрел на часы. Сегодня у него была встреча с братом, Ги Юн Чо, по поводу тюремных дел.

— Мне нужно уехать по делам.

— Возвращайтесь скорее, я все подготовлю.

«Что она там собралась готовить?»

— Приходите... пораньше.

Хам Ё Хи застенчиво улыбнулась.

***

Как только Хон Чо уехал, Ё Хи начала сборы. Она села на автобус и поехала на рынок в уездный центр.

Купила водоросли миёк (для традиционного супа на день рождения) и полкило хорошей говядины. Дома, на удивление, были все необходимые специи и приправы — видимо, секретарь Юн позаботился обо всем на всякий случай. Напоследок она зашла в единственную кондитерскую в городе и купила торт.

Хон Чо говорил, что не любит запах еды в доме, но сегодня день рождения. Суп из водорослей — это святое, наверное, он не будет против.

Возвращаясь с покупками, она тихонько напевала.

Она впервые поняла смысл фразы «одиноко даже вдвоем». Чувствовать себя далекой от человека, с которым живешь под одной крышей, было еще грустнее, чем быть одной.

И все же она даже не думала о том, чтобы уйти от него.

Ё Хи с детства привыкла терпеть обиды. Парадоксально, но это сделало её выносливой. Она не принимала боль близко к сердцу, считая её своей долей.

Холодность Хон Чо ранила её, но мысль о расставании с ним была еще больнее.

И главное — он не гнал её.

Она хотела быть рядом. Рядом с тем теплом, которое согревало её замерзшее тело. Если она уйдет, где ей искать это тепло? Она даже представить не могла.

— ...Приготовлю вкусно.

Поправив сумку, Ё Хи улыбнулась.

Вернувшись домой и прикинув время его возвращения, она замочила водоросли. Суп с говядиной и миёк вкуснее, если его долго томить, поэтому она поставила кастрюлю на огонь заранее.

Когда она обжаривала говядину в кунжутном масле, по кухне поплыл аппетитный аромат.

Она умела готовить, но мысль о том, что это для любимого мужчины, заставляла руки дрожать. Она несколько раз пробовала суп, добавляла соль, суетилась у плиты. Из-за одной кастрюли супа.

Вдруг в гостиной зазвонил телефон.

Когда она только переехала, Хон Чо сказал, что звонить сюда некому, поэтому, если его нет, она может брать трубку. Подумав, что это он, Ё Хи побежала в гостиную.

— Алло?

— А, алло? Ё Хи? Это ты?

Знакомый женский голос. Ё Хи перехватила трубку поудобнее.

— Гён Хе-онни?

— Ох, да. Ё Хи.

Ё Хи с облегчением выдохнула.

— Онни, я так волновалась. Звонила тебе недавно, сказали, ты не пришла на работу... Что-то случилось?

— Ха-а...

— Онни?..

— Нет, ничего такого. Просто... на душе кошки скребут.

Голос в трубке был мрачным. Гён Хе, которую она знала, редко показывала слабость.

— Кстати, что это за номер? Ателье?

— А, нет. Это... место, где я временно живу.

— Временно? Ты ушла из дома?

Ё Хи вкратце рассказала о том, что произошло.

— Вот же... Что отец, что дядя — два сапога пара, бессердечные ублюдки. И Чон Хо с Нан Хи такие же. Никакой родственной любви, блядь.

Сегодня она ругалась особенно яростно. Ё Хи осторожно спросила:

— Онни, если что-то случилось, скажи. Ты не заболела?

— Нет, не в этом дело... Ха... Кажется, у моего парня есть другая.

— ...Что?

— Блядь, кобель. Сам же бегал за мной, а теперь... Ха-а...

Ее бормотание было низким и темным. Сквозь трубку сочилась тяжелая, липкая тревога.

— Я этого так не оставлю. Пусть только попадется. В общем, Ё Хи, если звонить сюда, ты ответишь?

— Д-да. Наверное, пока да.

Гён Хе тяжело вздохнула.

— Прости. Я бы позвала тебя в Сеул, но сейчас сама в таком положении, что не могу. Я скоро приеду к тебе.

— Хорошо, не волнуйся... И ты, онни, не переживай слишком сильно. Если это даже не точно...

— С чего мне переживать? Зачем мне мужик, который охладел? Он, наверное, думает, что я просто исчезну, но хрен ему. Я не собираюсь быть жалкой.

Гордость Хам Гён Хе, как всегда, была несокрушимой. Попрощавшись и пожелав друг другу удачи, Ё Хи положила трубку, чувствуя тяжесть на сердце. Хоть бы у сестры все обошлось. Она вернулась на кухню и прибавила огонь под кастрюлей.

Солнце село, наступил вечер, но звука машины Хон Чо не было слышно. Ё Хи, прислушиваясь к каждому шороху снаружи, помешивала суп, чтобы он был готов в любую минуту.

Торт со свечами стоял в центре стола.

— Может, надо было приготовить еще что-то?

Стол выглядел пустовато. Но продуктов больше не было, да и время поджимало. «Он поймет мою искренность», — утешала себя Ё Хи, с нетерпением ожидая его.

Часовая стрелка достигла шести.

Минутная стрелка сделала пол-оборота, потом полный круг. Семь часов.

Снова круг. Восемь, девять, десять.

Одиннадцать. Двенадцать.

День рождения Ги Хон Чо закончился, перестав быть днем рождения, но звука его возвращения так и не последовало.

Ги Хон Чо не вернулся к ней в ту ночь.

На столе остались незажженные свечи, выкипающий суп в кастрюле и одинокая, жалкая Хам Ё Хи.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver