— Ты собираешься ходить в этом?

Столкнувшись с ней в гостиной, Хон Чо спросил это так, словно увидел привидение. Ё Хи окинула взглядом своё «это»: белая блузка с коротким рукавом, темно-синяя летняя юбка. Обычная, скромная одежда.

— У тебя что, другого выбора нет?

Одежды было навалом. Хон Чо, словно одержимый, накупил ей столько брендовых вещей, что ими можно было заполнить грузовик. Даже то, что было на ней сейчас, при всей скромности фасона стоило целое состояние — Ё Хи боялась даже представить количество нулей на ценнике.

Хон Чо, склонив голову, оглядывал её с явным недовольством. «Я хочу нравиться ему. Хочу быть такой же стильной, как Хон Чо-сси», — думала она. Пока Ё Хи нервно переминалась с ноги на ногу, ловя его критический взгляд, мужчина вдруг схватил её за запястье и потащил за собой.

Распахнув дверцы шкафа в спальне на втором этаже, он принялся перебирать вешалки. Наконец, выудив яркое платье без рукавов с геометрическим принтом, он протянул его ей.

— Надень это.

Ё Хи взяла платье и уже собиралась выйти, чтобы переодеться, но Хон Чо сел на кровать и скомандовал:

— Переодевайся здесь. Хочу посмотреть, какое белье ты выбрала.

Ё Хи замялась, но послушно потянулась к пуговицам. Вжикнула молния на юбке, и шелковистая ткань соскользнула на пол. Хон Чо жадно разглядывал её полуобнаженное тело.

— Ты без лифчика?

— Хон Чо-сси же сам сказал не надевать...

— Умница. Красиво.

Его взгляд прикипел к её груди — высокой и упругой. Ё Хи почувствовала, как соски заныли под этим вниманием, и зябко передернула плечами. Медленно скользя вниз, его взор задержался на тонкой талии и широких бедрах.

— Внизу всё просвечивает.

Ё Хи опустила голову. Сквозь крошечные кружевные трусики просвечивала нежная кожа. Хон Чо часто дразнил её, говоря, что она «еще не выросла», но сейчас, средь бела дня, от его пристального внимания лицо девушки вспыхнуло огнем.

— Надевай платье.

Ё Хи просунула ноги в подол. Продев руки в широкие бретели, она попыталась застегнуть молнию на спине, но не дотянулась.

— Я помогу.

Мужчина встал за её спиной. Вжик — молния застегнулась с ровным звуком, талия плотно обхватилась тканью, а глубокое декольте выгодно подчеркнуло ложбинку. Обняв её сзади, Хон Чо прошептал:

— Очень красиво. Просто невероятно.

Он не лгал. Теперь он был готов признать: в ней прекрасно абсолютно всё. Хам Ё Хи была ослепительна.

— Соски встали.

Сквозь тонкую ткань отчетливо проступали возбужденные бугорки. Хон Чо игриво потер один из них пальцами и улыбнулся.

— Пойдем в подвал. Привезли картину.

***

Взявшись за руки, они направились к лестнице. Рядом с кабинетом висело полотно, на которое Ё Хи посмотрела с опаской.

— Ну как?

Холст размером в тридцать хо был сложным для понимания. На нем было изображено нечто абстрактное — то ли зверь, то ли человек. Цвета использовались только черный, белый и кроваво-красный. Казалось, неведомое чудовище кричит в агонии. Ё Хи вцепилась в руку Хон Чо и спряталась за его спину.

— ...Страшно. Как будто животное только что съело человека...

Хон Чо рассмеялся над её интерпретацией, но Ё Хи было не до смеха. Ей действительно было жутко.

— Можно повесить её в другом месте?

— Если она наткнется на это в одиночестве, то умрет от испуга.

— Это работа Лучано Ферраро, «Voce Senza Nome». «Безымянный вой». Что тебе напоминает эта фигура с разинутой пастью?

— Гиену с острыми зубами...

— Или медведя, или волка. А может, и человека? — он спросил это шутливо.

— Суть воя зависит от того, кем ты его назовешь. Представь, что это я. Тогда этот вой может быть признанием в любви, как думаешь?

«Признание в любви с таким жутким видом?» — Ё Хи подумала об этом, но промолчала. Видя, что страх не исчез, Хон Чо привел другой пример:

— А если это бурундук? Вой бурундука ведь не страшен?

— Но таких бурундуков не бывает... Разве искусство не должно быть красивым? Жалко бумагу...

Если бы он назвал сумму, потраченную на это полотно, она бы упала в обморок. Её неосведомленность была одновременно милой и утомительной.

— Это ценная картина. Нужно учиться смотреть на вещи под разными углами. Это называется «вкус».

Почувствовав упрек, Ё Хи смутилась. Зря она это сказала. Хон Чо внимательно посмотрел на женщину, которая цеплялась за его руку, не смея поднять глаз на холст.

— Сильно боишься? Я перевешу её туда, где ты не увидишь.

Он поцеловал её в висок и повел вниз по лестнице. Подвал виллы в Мокянджэ был роскошным пространством для отдыха. Мягкий ковер и приглушенный свет создавали уют. Одна стена была заставлена пластинками, напротив стояли огромные колонки.

Ё Хи подошла к полкам:

— Хон Чо-сси, а вам не нравится Гым Ми?

Ставя иглу на пластинку, Ги Хон Чо равнодушно отозвался:

— Гым Ми? Кто это?

— Певица. У неё есть хит «Танец в лунном свете»...

— Я не слушаю популярную музыку.

Из колонок полилась фортепианная мелодия. Хон Чо, откинувшись на спинку дивана, потянул Ё Хи к себе. Он усадил её между своих ног и обнял.

— Значит, твой вкус — популярная музыка? — спросил он.

— Это плохо?

— Нет. Я уважаю это. Но тебе ведь нравлюсь я. Значит, вкус у тебя всё же есть.

Это была шутка, но из его уст она прозвучала как истина. Ё Хи вдохнула его запах — смесь дорогого лосьона и аромата чистой кожи. Всё, что составляло Ги Хон Чо, было исключительным. Манеры, вкус, лицо и тело, заставлявшие её гадать: «Почему он выбрал меня?»

Ё Хи неуверенно начала:

— Но я ничего не понимаю в искусстве... это так далеко от меня...

— Знаешь художника Эдуарда Мане? Когда я впервые увидел тебя, я вспомнил его картины. Женщина со скучающим лицом посреди серого пейзажа, но с живыми глазами. Ты была точь-в-точь как героиня с полотна. Я имею в виду — ты была прекрасна.

Его шепот был сладким, как мед. Лицо девушки вспыхнуло. Стыд и восторг смешались в груди. «Хон Чо-сси думает обо мне так. Я для него как картина».

— Улыбнись, Ё Хи.

Заметив, как у неё дергаются губы в попытке сдержать радость, он подбодрил её. Встретившись с ним взглядом, она расплылась в улыбке, и на щеках появились ямочки. Хон Чо на мгновение забыл, о чем думал. Осмелев от счастья, Ё Хи защебетала:

— А какой тип женщин нравится Хон Чо-сси?

«Ты», — чуть не сорвалось с языка. Но он по привычке сказал другое:

— Я люблю... дерзких женщин. Настолько уверенных в себе, что это граничит с наглостью.

Это была плохая привычка — дразнить её, называя качества, которых у неё не было. Ё Хи тут же погрустнела. Но вскоре она снова оживилась:

— Знаете, Хон Чо-сси... Я завтра хочу поехать в Тэбэк. Господин О открыл там новое ателье, хочу навестить его.

Теплое настроение в комнате мгновенно улетучилось, сменившись холодом.

— Это обязательно?

— Ну, это же открытие... и господин О всё-таки... Можно?

Глаза мужчины сузились. Ему это не нравилось. Он не хотел отпускать её — ни на день, ни на час. Ему хотелось, чтобы она вообще не выходила из дома без него.

«Ты что, собираешься держать её взаперти всю жизнь?» — спросил он себя.

Конечно нет. Что плохого в том, чтобы она немного проветрилась? Просто мысль о разлуке, пусть и короткой, вызывала дискомфорт. С другой стороны, немного освежить чувства тоже не помешает. Подумав так, он неохотно кивнул.