Прямоугольная папка с документами аккуратно легла на стол.

— Докладываю о последних изменениях в статусе семьи Хам Сан До, — начал секретарь Юн.

— Подтверждено, что квартира в районе Хампхён в Сеуле была продана. Вырученные средства, судя по всему, пошли на приданое и свадебные подарки, которые потребовала семья жениха Хам Нан Хи.

— Где они сейчас живут? — сухо спросил Хон Чо.

— Нынешний адрес: район Чактон, Чхонян-дон, 33. Дом оформлен на имя Хам Сан До по договору чонсе. Жильцы: сам Хам Сан До, его жена О Сук Хи и сын Хам Чон Хо.

— А сестра?

— Из-за беременности свадьбу отложили, сейчас она живет в доме семьи жениха.

Хон Чо небрежно кивнул:

— Продолжайте наблюдать. Срочности нет, так что не нужно дергать меня по пустякам. Ах да! Если вдруг они начнут искать Хам Ё Хи или наводить справки о ней, доложите немедленно.

— Да, директор.

Взгляд из-под оправы очков скользнул к календарю на столе. С того дня, как он привел Хам Ё Хи в этот дом, календарь похудел на два листа. Наступило жаркое лето. Прошло уже около двух месяцев. Семья Ё Хи проявляла пугающее безразличие — они не пытались её искать, но Хон Чо предпочитал держать руку на пульсе. Впрочем, переезд, совершенный по плану, несмотря на исчезновение дочери, говорил сам за себя: нить была оборвана окончательно.

— Директор, картина, которую вы выиграли на аукционе в прошлом месяце, скоро прибудет в порт Пусана. Куда её доставить?

— Уже? Как быстро... Пусть везут сюда.

Раздав секретарю еще пару поручений, Хон Чо отпустил его. Посмотрев в окно и прикинув время, он снял очки и встал. На кухне он налил стакан воды, смешав холодную с горячей, чтобы она была приятно теплой. С этим стаканом в руке он легко взбежал на второй этаж.

Подавляя нетерпение, Хон Чо открыл дверь спальни. За окном террасы занимался синий рассвет. В этом приглушенном свете он подошел к кровати. На широкой постели, укрывшись тонким одеялом, мирно спала Хам Ё Хи.

Жизнь с ней приносила ему неожиданное удовлетворение. Секса было вдоволь. Они предавались близости так часто, что казалось, могли умереть от истощения. Точнее сказать, он не давал ей прохода, используя любую возможность. Ги Хон Чо, как и планировал, упивался телом Хам Ё Хи до пресыщения, но парадокс заключался в том, что чем больше он старался, тем меньше ему это удавалось. Как, например, сейчас.

Хон Чо поставил стакан на тумбочку. Глядя на её спящий профиль, он потянулся к ней. Короткий поцелуй, затем игривый щипок за щеку, но Хам Ё Хи и не думала просыпаться. Вредная соня. Он забрался на кровать и пристроился сзади, обнимая её поверх одеяла. Она что-то недовольно промычала во сне. Не обращая внимания, он зарылся лицом в её шею, пахнущую сном и чистотой, и погладил ягодицы. Опустив руку ниже, он начал сминать мягкую плоть, а затем медленно потянул одеяло вверх.

Когда ткань открыла её бедра, рука скользнула в ложбинку и сразу же нашла желанный вход. Почувствовав влагу, он усмехнулся. За эти два месяца он многое узнал о Хам Ё Хи. Например, то, что она всегда была готова по утрам. То ли это была особенность её организма, то ли привычка тела, выработанная постоянными ласками, но каждое утро она ждала его.

— Ха-а... — Он переместил ладонь вперед, лаская уже набухший клитор.

Она тихо стонала, не открывая глаз. Когда её бедра инстинктивно качнулись, Хон Чо прижался к ней всем телом. Приподняв её стройную ножку, он вонзил член снизу вверх.

— ...Ах!

Мышцы влагалища расступились, пропуская незваного гостя, и тут же плотно обхватили его. Предрассветный час был любимым временем Ги Хон Чо. Только сейчас можно было взять Хам Ё Хи такой — теплой, сонной и безгранично податливой. Он двигался медленно, покачивая бедрами, словно убаюкивая её своим ритмом. В тишине спальни влажные звуки их близости казались особенно громкими.

Он не спешил, терпеливо наращивая темп. Ему хотелось, чтобы они закончили это вместе.

— Ё Хи, ты проснулась? Ха-а...

Она искала его затуманенным взглядом. Это было так красиво, что он начал настойчиво ударять в самую чувствительную точку, наслаждаясь её скулящими стонами. Вскоре влагалище судорожно сжалось, обхватив его ствол. Чувствуя её оргазм всем телом, он тоже позволил себе сорваться.

Кончать на Хам Ё Хи всегда было для него особым удовольствием. Выжав всё до последней капли, он рухнул рядом, покрывая поцелуями её шею. Вспомнив о воде, он приподнял девушку и поднес к её губам стакан. Ё Хи жадно пила воду идеальной температуры. Когда она отодвинула стакан, прозвучало, наконец, утреннее приветствие:

— Доброе утро.

Он легонько похлопал её по влажной от пота щеке, и Хам Ё Хи сонно улыбнулась.

Она оказалась на удивление удобным партнером. Хон Чо, привыкший к одиночеству, привел её в дом из чистого эгоизма и сначала беспокоился о личном пространстве, но с Ё Хи всё шло гладко. «Раз тела подходят, может, и остальное совпадает?» — заключил он.

На самом деле он просто не замечал, сколько усилий прикладывает Хам Ё Хи. Из-за многолетней привычки угождать семье она постоянно следила за его настроением и подстраивалась под его привычки.

«Если ты не наденешь это, мир рухнет? Не носи дома лифчик», — ворчал он, хотя у Ё Хи была тяжелая грудь, и без поддержки у неё начинали ныть плечи. Но раз Ги Хон Чо так хотел...

Их рацион тоже подчинялся его правилам: кофе и тост на завтрак, салаты или дорогие рестораны на ужин. «Терпеть не могу запах еды в доме», — отрезал он однажды. Еда в ресторанах приедалась, а сырые овощи с кислыми соусами Ё Хи не любила. Она мечтала о густом домашнем супе с пастой твенджан и яичных рулетиках, но молчала, а он принимал её согласие как должное.

Ё Хи любила его — его манеру говорить, его образ жизни, его самого. Она верила, что, только подстраиваясь под него, сможет остаться рядом. Ей нравилось его внимание, нравилось чувство защищенности. Она знала, что расставание неизбежно, и заранее готовила себя к боли, но больше всего боялась, что это случится по её вине.

«Это не такие уж большие жертвы», — убеждала она себя каждый раз, когда ей хотелось домашнего риса.

Ги Хон Чо не догадывался, что его комфорт построен на мелких неудобствах Хам Ё Хи. А если бы и знал — счел бы это естественным. Он был уверен, что изучил эту простую и покорную женщину вдоль и поперек. Хам Ё Хи была для него прозрачной стеклянной куклой.

Это высокомерие ослепляло его. Он не допускал и мысли, что инициатором разрыва может стать она. Или что баланс сил может перевернуться. И произойдет это довольно скоро.