— Не шуми, девчонка. Твоей сестре сейчас нужен покой. Она и так выбилась из сил после знакомства с родителями. Всё-таки семья жениха приехала в Тэбэк, значит, они ценят внука, которого она носит.

— Кван Сик ведь единственный сын в третьем поколении.

— Эта хитрая лиса уже вовсю играет роль примерной снохи, приносящей удачу.

Пока родные довольно пересмеивались, Ё Хи застыла, оглушенная. Значит, все четверо нарядились и поехали на официальное знакомство семей. Все, кроме неё. Ё Хи даже не знала, что сестра собирается замуж, не говоря уже о беременности. Она догадывалась о причине, но всё же спросила вслух. Пока она не услышит это собственными ушами, она отказывалась верить.

— ...Почему меня не взяли? Я... я даже не знала...

Мать, прокашлявшись, ответила:

— Обычно не обязательно тащить всю семью. Ты ведь работаешь в ателье, верно? Зачем отпрашиваться ради такого...

— Хватит ходить вокруг да около, мам. Просто скажи, что тебе стыдно за неё.

Чон Хо бросил это небрежно, словно это само собой разумелось. Матери стало неловко от такой прямоты, и она разозлилась:

— А я тебе что говорила? Поступила бы в университет или получила нормальную профессию! Что мне отвечать сватам, когда они спрашивают, чем занимается младшая дочь? Думаешь, семья жениха простая? Там поколениями одни врачи. Не только семья, но и вся родня — медики или студенты.

— ...

— Думаешь, я о себе беспокоюсь? Я о твоей сестре думаю! Ей жить в той семье, ей там умирать. На нас и так косо смотрят, потому что мы не ровня...

Пока мать ворчала, отец цыкнул на неё, призывая замолчать, а потом строго прикрикнул на младшую дочь:

— Хватит болтать попусту. Забудь про платье и иди к себе.

— Устроила сцену из-за ерунды. Ох уж эти девчонки...

Взгляд Ё Хи скользнул по лицам родных. Они всегда говорили гадости и игнорировали её, но для Ё Хи брат и сестра всё равно оставались гордостью. Она хотела быть ближе к ним, хотела, чтобы её любили. Кто из детей не жаждет любви родителей? Они вырастили её, и тянуться к ним было естественно. Двадцатитрехлетняя Ё Хи не знала, что даже в отношениях родителей и детей существует «совместимость». Для её матери и отца только Нан Хи и Чон Хо были «своими», удобными, как привычная одежда. Только Ё Хи этого не понимала.

Пытаясь удержать остатки надежды, как песок в дырявом мешке, она заговорила, чувствуя, что это бесполезно:

— Мама... Папа... Знаете... пусть у меня нет престижной работы и я не училась в университете... Но я ведь тоже член этой семьи. Я ваша дочь. Я ведь... — она всхлипнула, — была послушной...

Хам Ё Хи была доброй. Никто в мире не мог бы этого отрицать. Даже не оправдывая ожиданий, она росла светлым ребенком. Она привыкла уступать всё лучшее брату и сестре и не проронила ни слова жалобы. Никого не обижала, не делала зла. Разве этого недостаточно? Это было единственное, чем Ё Хи могла гордиться.

— Но почему... почему вы всегда так жестоки ко мне? — Голос её дрожал.

— Отец... Мы продаем дом?

Пак Чжэ Ман знал, риелтор знал, господин О знал. Только Ё Хи оставалась в неведении. Она слышала слухи, но до последнего верила, что семья не поступит так с ней. Отец тяжело выдохнул:

— Я давно собирался выставить его на продажу, и вот подвернулся покупатель.

Ё Хи рассмеялась сквозь слезы. Смех был пустым и горьким.

— Но почему я не знала? Почему все вокруг в курсе, а я — нет? Вы собирались просто увезти меня в Сеул, ничего не сказав?

На лицах родных впервые промелькнуло смущение. Они переглянулись, избегая её взгляда.

— ...Я не еду в Сеул?

Отец заговорил своим обычным бесстрастным тоном. Если бы он хотя бы извинился, было бы легче.

— В сеульской квартире будет жить Чон Хо, там для тебя места нет. Да и у тебя работа в ателье, зачем тебе уезжать из Чхонджина? Я сниму тебе комнату, поживешь там.

— ...

— Изначально я планировал выдать тебя замуж за сына Хо и уехать со спокойной душой, но тут всё пошло наперекосяк...

Оказывается, чтобы злиться, тоже нужны силы. Ё Хи почувствовала, как они уходят из кончиков пальцев. С самого начала они планировали оставить её здесь. Взять её с собой значило взять обузу.

— ...Что я сделала такого ужасного? — ей правда было интересно. В чем её вина, за которую её так откровенно отвергают?

— Твоя вина в том, что ты только так и можешь думать, Хам Ё Хи, — Нан Хи не выдержала и вмешалась. Скрестив руки на груди, она смотрела на сестру с презрением.

— Сколько раз семья давала тебе шанс? Тебе говорили: возьмись за ум, мы поможем с учебой. Ты всё это проигнорировала. А теперь спрашиваешь, в чем твоя вина?

— Разве я говорила, что хочу учиться? Разве я просила о чем-то грандиозном, онни? Я просто хотела жить своей жизнью. Разве это преступление?

— Ты даже не понимаешь, насколько ты эгоистична. Родители позаботились обо мне, чтобы я не попала в неловкое положение, а ты устраиваешь скандал? Кем это нас выставляет? Ты сама виновата, что никчемная. Ты не делала того, что нужно было делать вовремя!

— Нан Хи... — попыталась остановить её мать, но та отмахнулась:

— Взять хотя бы отца. Ты же не знаешь, что случилось в банке? Ему пришлось срочно уйти на пенсию, и семья Кван Сика с трудом нашла ему место в Сеуле! Что ты сделала для этого дома? Ты хоть раз поддержала родителей?

Ё Хи не знала. Но даже если бы она попыталась, отец никогда бы не стал обсуждать с ней свои дела. — Если присмотреться, ты просто злая. Называешь себя доброй? Это лицемерие. — ...Ха. Ха-ха...

Смех вырвался сам собой. Мешок с песком, который она изо всех сил пыталась удержать, порвался окончательно. Смеясь, как сумасшедшая, Ё Хи с трудом выдавила слова. Она тоже хотела сделать им больно.

— Смешно, онни... Называешь меня лицемеркой... Сама говорила, что забеременеть до свадьбы — это позор... А теперь сама в таком положении? Ты...

Она не успела договорить. ХРЯСЬ! Затылок взорвался болью, в глазах потемнело. Когда зрение вернулось, перед ней было багровое лицо отца.

— Вон.

— ...

— Пока я тебя не убил своими руками, убирайся. Живи как хочешь, побирайся — мне плевать. Вон!

Никто не вступился. Родные сидели с каменными лицами, глядя в сторону, словно исчезновение Ё Хи принесет им облегчение.

— ...Если я сейчас уйду, я больше никогда вас не увижу!

— Напугала. Уходи. Я исполню твое желание — проваливай! Мне будет легче дышать без тебя!

Ё Хи зашла в свою комнату. Она начала запихивать вещи в дорожную сумку без разбора. За эти несколько минут никто не пришел к ней. Проглотив последний ком обиды, Ё Хи вышла из дома.

Она бежала, не разбирая дороги, и села на первый попавшийся автобус до центра. Куда идти? Ключи от ателье сданы. В кармане денег на одну ночь в мотеле. Где в этом городе место для неё одной? Семья отказалась от неё. Место, где она выросла, стало чужим. Душу сковал ледяной холод. Ей отчаянно хотелось тепла. Чьих-то объятий, в которых можно спрятаться.

Волоча ноги, она зашла в телефонную будку и достала сложенный листок. Колебалась недолго. Пальцы сами набрали номер. Ту-у-у... «Если начать всё сначала, будет больно. Но сейчас он мне нужен. Я его люблю».

— Алло? — раздался в трубке низкий голос.

— ...Ё Хи-сси?

— Хнык...

— Сдержать слезы было уже невозможно.

— Где вы сейчас? — Голос Ги Хон Чо звучал поспешно, почти встревоженно.

— Я приеду. Я приеду к тебе, Ё Хи. Где ты?

Она уже приняла решение. Даже если потом это кончится еще большей болью.