Заявление об увольнении.

Стоило мне произнести эти прекрасные, чудесные слова, как перед глазами всё поплыло. Ноги, ещё мгновение назад державшие меня, подкосились.

Последние остатки самообладания начали ускользать.

Тело качнулось.

— …Гид!

В тот момент, когда я уже собиралась упасть, меня подхватил Дункан.

— С вами всё в порядке?

Мне хотелось ответить:

«Какое тут "в порядке", если я только что едва не сорвалась со скалы и не погибла?!»

Но с приоткрытых губ не сорвалось ни слова. У меня не осталось сил даже говорить. Тяжёлые веки медленно опускались.

За мгновение до того, как сознание окончательно погрузилось во тьму, я протянула Дункану заявление об увольнении.

— Пожалуйста... возьмите...

С явной неохотой Дункан принял листок. Последнее, что я увидела, — измятое заявление в его руке.

А затем потеряла сознание.

─⊰❦⊱─

Особняк маркиза Мекензи.

В гостиной на диване сидел мужчина с недовольным выражением лица. Он нетерпеливо постукивал ногой по полу, ожидая кого-то.

«Почему они так долго? Вот придут — устрою им хорошую взбучку».

В этот момент дверь гостиной открылась.

— Барон! Это я. Захожу!

Недовольно хмурившимся мужчиной оказался Барон.

— Джонсон, почему так долго? У тебя что, ноги не работают? Или ты специально опоздал, чтобы вывести меня из себя?

Едкая язвительность Барона легко могла задеть любого. Однако его подчинённый Джонсон нисколько не обиделся. Для него подобное давно стало привычным.

Подчинённые Барона делились на два типа. Одни не выдерживали его грубого характера и быстро увольнялись. Другие со временем привыкали и оставались рядом надолго.

Джонсон относился ко вторым.

Он настолько адаптировался к постоянным словесным нападкам Барона, что даже ухмылялся в ответ.

Увольняться он вовсе не собирался.

Жалованье у маркиза было весьма щедрым, а сам Барон, несмотря на острый язык, никогда не поднимал руку на своих людей. Если у тебя крепкие нервы, он был не таким уж плохим хозяином.

— Ха-ха. Я ведь не такой сильный эспер, как вы, Барон... Вот и добирался медленно.

Барон смерил нахального Джонсона тяжёлым взглядом.

— Хватит оправданий. Что с информацией, которую я приказал раздобыть?

— Всё выяснил!

— Докладывай.

Джонсон принялся пересказывать всё, что успел узнать.

— Во-первых, родители гида Йерены проиграли в азартные игры все деньги, которые получили от Центра, а затем ещё и влезли в долги. Теперь они собираются использовать Йерену как предлог, чтобы снова вытянуть деньги из Центра!

— Отбросы.

Зачем Йерена вообще искала местонахождение таких отбросов?

Это выглядело до крайности жалко. Пожалуй, только он один мог вправить ей мозги. Интересно, когда же Йерена наконец это поймёт?

— Кроме того, недавно гид Йерена встретилась с лордом Ламбертом на кладбище. Они немного поговорили.

Кладбище.

При этом слове Барону сразу вспомнилась Диана. Единственный человек, понимавший его тогда, когда все остальные ненавидели его за грубость.

Его первая любовь.

Лицо Барона омрачила тоска. Диана была по-настоящему чистым человеком.

В ней не было ни злобы, ни коварства. И только она всегда понимала истинный смысл его резких слов. Те искренние чувства, которых не замечали даже собственные родители.

«Я знаю, Барон. Ты ведь совсем не хотел сказать ничего плохого».

«Ты велел мне сидеть дома и никуда не выходить... потому что боялся, что я, и без того слабая, стану ещё слабее. Ведь так?»

«Барон, ты вовсе не плохой человек. Но, может быть, стоит говорить немного честнее? Тогда и остальные смогут увидеть твою доброту».

В словах Дианы не было ничего неправильного. Он ругал её за то, что она выходила из дома, исключительно потому, что беспокоился о её здоровье.

Однако кое-чего Диана так и не поняла.

«Мне не нравилось, что Диана выходила и встречалась с Бенджамином и Ламбертом».

Его раздражало, что она проводила время не только с ним, но и с этими двумя. Поэтому он решил, что, если станет сильнее Бенджамина, то сможет оставить Диану только себе. Разумеется, Диана умерла слишком рано.

А он так и не стал сильнее Бенджамина.

— ……

Барон до боли прикусил нижнюю губу. Перед его глазами, вспоминавшими далёкое прошлое, вновь возникла вчерашняя картина.

Погруженное в хаос поле боя.

Появившийся словно главный герой Бенджамин. И его подавляющая сила — та высота, которой Барон никогда не сможет достичь.

А затем...

Поцелуй Бенджамина с Йереной. Барон с силой ударил кулаком по подлокотнику дивана. Что он почувствовал, увидев этот поцелуй?

Это было отвратительно.

Точно такое же чувство он испытал когда-то давно, увидев рядом Бенджамина и Диану.

Будто кто-то снова отнимает то, что принадлежит ему. Конечно, Йерена ему не нравилась.

По сравнению с Дианой она была менее привлекательной, глуповатой, неуклюжей и совершенно непонятливой.

Каждый раз, когда он её отчитывал, она лишь рассеянно отвечала:

— Да-да.

Он давно понял, что она даже не слушает его. И уж тем более не пыталась успокаивать его так, как это делала Диана. И всё же он испытывал к Йерене чувство собственничества.

Потому что она была гидом с высокой совместимостью с Бенджамином. Он хотел заполучить всё, что принадлежало Бенджамину.

Вещи.

Людей.

Всё.

— …Она встречалась с Бенджамином отдельно?

— Нет. Насколько мне удалось выяснить, гид Йерена и лорд Бенджамин отдельно не встречались.

Тогда почему Бенджамин вдруг её поцеловал?

Барон не любил Йерену. И, зная, что она терпеть не может проводить синхронизацию через поцелуй, никогда не целовал её.

Обычно всё заканчивалось тем, что он просто брал её за руку. Это было максимумом заботы, на которую был способен колючий Барон.

Но теперь всё изменилось.

После поцелуя Бенджамина ему самому вдруг захотелось поцеловать Йерену. Ему стало любопытно...

Какими окажутся её губы. Насколько горячим окажется её дыхание. Его бесило, что Бенджамин знает то, чего не знает он.

«Где сейчас Йерена?»

После вчерашней тяжёлой битвы она наверняка сейчас без сил спит в Центре. Пожалуй, стоит заглянуть туда и увидеться с ней.

Барон уже собирался подняться, когда Джонсон вдруг хлопнул себя по лбу, словно вспомнил кое-что важное.

— Ах! Я всё думал, стоит ли об этом докладывать... В последнее время гид Йерена часто наведывается к оптовому торговцу картофелем под названием Горячий картофель.

— ……Картофель?

При чём здесь вдруг картошка?

Неужели её неожиданно заинтересовал этот дешёвый овощ, который так же непритязателен, как и она сама?

— Да. Картофель.

— Йерена любит картошку?

— Этого я не знаю.

— Странно...

Барон задумчиво склонил голову.

Название Горячий картофель почему-то засело у него в памяти. Похоже, туда стоило наведаться лично.

─⊰❦⊱─

Впервые за долгое время мне приснился сон. В нём появилась Блесс.

Она была уже взрослой и несла меня на своей спине высоко над землёй.

Тёплый ветер ласкал лицо. Погода была прекрасной.

Я была счастлива.

Настолько счастлива, что совсем не хотела просыпаться. Блесс опустила меня на вершину утёса.

После того как однажды я уже сорвалась со скалы, подобные места немного пугали меня. Но рядом с Блесс счастье всё равно перевешивало страх.

Повернувшись ко мне, он коротко сказал:

— Йерена. Не своди с меня глаз.

«Хорошо».

Едва я ответила, тело Блес вспыхнуло ослепительным светом.

Через несколько секунд сияние начало рассеиваться.

И когда оно окончательно исчезло, на том месте остался...

— …?!

Передо мной стоял красивый мужчина с длинными белоснежными волосами.

«Неужели... это Блес?.. Она... мужчина...?»

На этом сон оборвался.

Я резко распахнула глаза.

Надо мной был незнакомый потолок.

— А?..

Едва я издала звук, как стоявший неподалёку Дункан сразу подошёл ко мне.

— Вы очнулись?

По сравнению с нашей последней встречей он выглядел гораздо спокойнее.

— Как вы себя чувствуете? Врач сказал, что серьёзных проблем нет... Но если вас что-то беспокоит, я немедленно позову его снова.

— Со мной правда всё хорошо.

Благодаря Блес я не получила ни единой травмы. Просто падение со скалы оказалось для меня слишком сильным потрясением.

— Это действительно огромное облегчение.

Дункан глубоко вздохнул, словно только сейчас окончательно успокоился.

— Но... где я?