Внутри собора раздавались громкие голоса, совершенно не соответствующие торжественной атмосфере поминальной службы.
Похоже, туда пожаловали незваные гости.
Судя по услышанному, это были родители Йерены — те самые, что когда-то продали её Центру.
Какая жалкая жизнь.
Настоящие это похороны или фальшивые — жаль, что даже их не удалось провести спокойно. Бенджамин уже собирался с опозданием войти в собор, когда заметил странную пару.
— …
В глубине собора, там, где можно было оставаться незамеченными, стояли двое.
Расстояние не позволяло разглядеть их как следует, но Бенджамин сразу узнал одного из них.
Это был Дункан.
Людей с золотыми волосами, сияющими на солнце, словно песчинки, было не так уж много. Лицо второго человека было плотно скрыто под капюшоном.
Подозрительная личность, тайно разговаривающая с Дунканом в укромном месте во время похорон Йерены.
«Йерена. Это ты».
Бенджамин кончиком языка провёл по пересохшим губам. В его потускневших глазах вдруг вспыхнул огонёк.
Словно вкусная добыча сама просила её поймать.
Что ж, тогда ему ничего не оставалось, кроме как пойти ей навстречу. Бенджамин был прирождённым охотником и ещё ни разу не упускал добычу, которую избирал своей целью.
Он развернулся, отвернувшись от собора.
Бенджамин уже собирался сорвать капюшон с подозрительной личности. Ему хотелось собственными глазами убедиться, что под ним действительно скрывается Йерена.
Но, похоже, те заметили его движение и поспешно направились куда-то.
Бенджамин неторопливо последовал за ними.
Бежать было бессмысленно.
Как бы они ни старались от него скрыться, стоило им попасть в поле его зрения — и они уже были у него на ладони.
В конце концов он увидел, как Дункан помогает подозрительной личности сесть в карету.
Только тогда Бенджамин окликнул его.
— Кого ты только что посадил в карету?
Дункан ответил совершенно невозмутимо:
— А с какой стати я должен тебе это говорить?
— …
— Это мой знакомый.
Бенджамин решил, что у этого человека немалый характер.
Стоило ему испустить хотя бы каплю своего давления, как девять человек из десяти начинали дрожать и тут же выкладывали правду.
Но Дункан не спасовал перед ним ни в Центре, ни сейчас. Его взгляд, направленный прямо на Бенджамина, оставался ясным и спокойным.
Был ли в империи человек с таким характером?
Бенджамин не знал каждого дворянина империи, но хорошо разбирался в ключевых фигурах.
Дункана среди них не было.
Не было даже человека, который хотя бы отдалённо на него походил. Обычный простолюдин или отпрыск незначительного рода не смог бы в столь юном возрасте стать директором Центра.
Личность этого человека казалась ему весьма загадочной.
До сих пор Бенджамина совершенно не интересовало, кто именно стал директором Центра. Но если Дункан был связан с исчезновением Йерены, всё менялось.
«Нужно выяснить, кто он такой».
В глазах Бенджамина холодно блеснул свет.
Однако даже под этим пронзительным взглядом Дункан продолжал говорить спокойно:
— Если вам больше нечего сказать, могу я теперь уйти? Вы находитесь на испытательном сроке, Бенджамин. Думаю, вам лучше вернуться.
— Я сам решу, возвращаться мне или нет.
— Тогда я первым откланяюсь.
Бенджамин остановил Дункана, когда тот уже собирался развернуться.
— Подожди. Ты ещё не ответил на мой вопрос.
— Я уже сказал, что не собираюсь отвечать.
Между двумя мужчинами повисла зловещая атмосфера.
Напряжение было таким, что никто бы не удивился, если бы они в любой момент обнажили мечи. И первым двинулся Бенджамин.
— Раз ты не хочешь отвечать, я сам проверю.
Бенджамин грубо толкнул Дункана, стоявшего прямо перед дверью кареты.
Каким бы крепким ни был Дункан, против прикосновения, усиленного силой эспера, он устоять не мог. Стоило ему немного отступить в сторону, как Бенджамин распахнул дверцу кареты.
Внутри сидел человек в капюшоне, которого он видел ранее.
Тот, кого он считал живой Йереной.
— А ну, сними это.
Плечи человека в капюшоне заметно вздрогнули от властного, требовательного приказа.
Эта реакция была точь-в-точь как у человека, которого поймали на чём-то, чего ему делать не следовало.
Не упустив этого момента, Бенджамин едва заметно усмехнулся. Казалось, охота, которую он начал, вот-вот успешно завершится.
Разумеется.
Не могла же Йерена умереть настолько бессмысленно. Сердце Бенджамина забилось чаще.
Но не от волнения.
Его охватывало возбуждение от мысли, что совсем скоро он встретится с Йереной.
— Что за невоспитанность?!
Послышался возмущённый голос Дункана.
Но Бенджамин не обратил на него внимания и быстро забрался в карету. Если Дункан снова начнёт мешать, можно просто запихнуть его куда-нибудь, как Барона.
Заодно перестанет болтать.
Наконец Бенджамин стянул капюшон с неподвижно сидевшего человека. И увидел знакомое лицо.
— Ты…
— Бенджамин, почему ты так со мной поступаешь?
Человеком, задавшим этот озадачивающий вопрос, оказался помощник Дункана.
С серебристыми волосами, похожими на волосы Барона…
Как же его звали?
Кажется, Бенджамин когда-то слышал его имя, но забыл. Не было никакой необходимости его запоминать.
— Почему ты здесь?
— Это я хотел бы спросить тебя, Бенджамин. Ты внезапно забрался в карету и сорвал с меня капюшон.
— Где ты спрятал Йерену?
Возможно, под влиянием своего хозяина мужчина, встретившийся с ним взглядом, совершенно не собирался отступать.
Он даже нахмурился.
— Теперь она покоится в соборе.
— Этот труп ненастоящий. Неужели ты думал, что я этого не узнаю?
— Я ничего не могу поделать, если ты не способен принять смерть проводницы Йерены. Но, пожалуйста, выйди из кареты Дункана. Нам с ним нужно кое-куда ехать.
— …
«Странно… Неужели мои догадки были ошибочными?»
Воспользовавшись секундным замешательством Бенджамина, Дункан вытолкнул его из кареты.
Оказавшись снаружи, Бенджамин лишь успел увидеть, как Дункан резко захлопнул дверцу.
«Он что, использовал какой-то трюк?»
В этот момент Дункан с укором спросил:
— Почему вы так одержимы проводницей Йереной?
— Одержим? Я? Этой девушкой?
В голосе Бенджамина впервые прозвучало раздражение, а само выражение лица лишилось привычной невозмутимости.
— Да. Именно так это выглядит со стороны.
Бенджамин несколько раз провёл пальцами по волосам, пытаясь перевести дух.
Вскоре ему удалось вновь взять себя в руки.
— Как забавно. Слово «одержимость» ко мне совершенно не подходит. Мне просто не нравится, что она притворяется мёртвой.
Единственным человеком, которым Бенджиман когда-либо был одержим, была Диана.
И люди, и вещи — всё остальное не имело для него никакого значения. Особенно Йерена, которую он воспринимал не как человека, а как куклу Дианы.
Как он вообще мог быть одержим такой незначительной женщиной?
Бенджамин усмехнулся.
— Если вы не одержимы, тогда перестаньте беспокоиться о том, настоящая смерть проводницы Йерены или нет, и займитесь тем, чем вам следует заниматься, Бенджамин.
— …
— То, что вы сейчас делаете, выглядит некрасиво.
Некрасиво, значит…
Слышать такое было не особенно приятно. Если бы это услышали Барон или Ламберт, они, скорее всего, не сдержались бы и схватили Дункана за воротник.
Но Бенджамин сохранил спокойствие.
Он постарался хладнокровно оценить ситуацию, не позволяя эмоциям взять верх.
Лгал ли Дункан?
Или же Бенджамин чего-то не понимал?
Он прищурился, глядя на Дункана.
— Тогда кем проводница Йерена является для вас, директор Центра?
Дункан ответил сразу, почти не задумываясь:
— Человеком, которому я хотел помочь. Нет… Человеком, которому я хотел помочь в прошлом. Не больше и не меньше.
— …
— Вам стоит задуматься, что проводница Йерена значит для вас. Спросите себя, почему вы хотите, чтобы она была жива.
Дункан произнёс это так, словно не ждал от него ответа, а скорее бросал ему вызов.
После чего быстро забрался в карету. Вскоре карета тронулась, оставив Бенджамина позади.
Он ещё долго неподвижно стоял на месте.
«Вам стоит задуматься, что проводница Йерена значит для вас».
Эти слова застряли в его сердце, словно заноза, не позволяя сделать даже шага.
«Он не ошибается. Почему я хотел, чтобы Йерена была жива?»
Если подумать, когда Бенджамин узнал, что Рози пыталась убить Йерену, внутри него вскипело что-то глубокое.
Эту эмоцию можно было назвать только одним словом — «гневом».
Она была похожа на то, что он чувствовал, когда Диана умерла, оставив его одного.
Гнев на того, кто стал причиной её смерти. И желание вновь встретиться с ней. Как бы долго Бенджамин ни размышлял, он не мог найти этому чёткого объяснения.
Чтобы узнать причину, ему нужно было встретиться с живой Йереной.
Если он увидит её, то, возможно, наконец поймёт природу этих странных, непостижимых чувств.
