Бенджамин по-прежнему был уверен, что Йерена жива. В нём не осталось ни капли сомнений. Его превосходная интуиция, вполне соответствующая способности S-класса, подсказывала ему, что она жива.
На мгновение замерев, Бенджамин снова двинулся с места.
Он не стал преследовать карету, уже скрывшуюся из виду, и вместо этого вошёл в собор.
Внутри по-прежнему царил переполох.
Родители Йерены, требовавшие компенсации за смерть дочери, сцепились с сотрудниками Центра, пытавшимися их успокоить.
Бенджамин подошёл к родителям Йерены — людям, которые одновременно напоминали её и совершенно на неё не походили.
— Что, если наша дочь после такой несправедливой смерти попадёт в ад?!
— Сотрудники Центра! Вы обязаны выплатить нам компенсацию за смерть нашей дочери!
Наконец Бенджамин поднялся к алтарю и молча посмотрел на гроб.
На накрытое белой тканью ненастоящее тело Йерены положили несколько хризантем. Бенджамин взял одну из них у стоявшего рядом сотрудника Центра.
Его движение было настолько изящным и исполненным достоинства, что сотрудник, лишившийся цветка, не решился ничего сказать.
Даже родители Йерены, заворожённые видом Бенджамина, на мгновение прекратили свои протесты.
Бенджамин положил цветок рядом с лицом Йерены.
— Как жаль.
Одного слова было достаточно, чтобы отдать дань уважения.
Мать Йерены, до этого молча наблюдавшая за происходящим, обратилась к Бенджамину:
— К-кто вы?
Её запугивала исходившая от него подавляющая аура.
И всё же она сразу заметила роскошную форму, его красивое лицо, выдававшее принадлежность к влиятельной семье, и врождённое благородство, от которого невозможно было отвести взгляд.
А если этот знатный господин, сочувствующий смерти Йерены, поможет им получить компенсацию за дочь?
В её глазах вспыхнула жадность.
Бенджамин встретился с ней взглядом и задумчиво улыбнулся.
— Я капитан рыцарского ордена, к которому принадлежала проводник Йерена.
— К-ка… Капитан рыцарей…!
Пусть родители Йерены ничего не смыслили в делах Центра, они знали, к какому рыцарскому ордену принадлежала их дочь.
Это было их единственным поводом для гордости в игорных притонах, где собирались люди, привыкшие к тяжёлой жизни.
Некоторое время они ходили по округе и хвастались:
«Наша дочь — проводник из ордена Алана, самого знаменитого рыцарского ордена Центра Челси!»
Разумеется, мало кто верил их словам.
Но, так или иначе, родители Йерены знали, кто был капитаном ордена Алана.
Наследник герцогства Висенте, которого не мог подчинить себе даже император, — сильнейший человек Империи.
— В-вы… лорд Бенджамин?
Бенджамин лишь раз кивнул.
— Если это не будет слишком большой дерзостью, я хотел бы пригласить вас в наше герцогство, чтобы поговорить. Что скажете?
У родителей Йерены не было причин отказываться.
Они согласились, едва ли не крича от радости, прежде чем Бенджамин успел передумать.
— Да, да! Спасибо!
— Тогда я вас провожу.
Бенджамин направился вперёд, и за его спиной послышались шаги этих жалких людей, поспешивших следом.
«Это может оказаться довольно забавно».
Его жизнь, до сих пор невыносимо скучная, вдруг показалась немного интереснее.
─⊰❦⊱─
— Теперь можешь выходить.
Услышав слова Дункана, я распрямила тело, которое всё это время было сжато в тёмном тесном пространстве, и выбралась наружу.
Первое, что я увидела, — взгляды Дункана и Эванса.
Я испытала огромное облегчение, не встретившись с глазами Бенджамина.
— Я уж думала, что мы влипли по-крупному.
Когда напряжение наконец спало, я ещё некоторое время не могла пошевелиться.
Я обессиленно опустилась на пол кареты и тяжело вздохнула, выпуская вместе с воздухом накопившееся беспокойство. Если бы я не сделала то, что прошептал мне Дункан, мне неизбежно пришлось бы встретиться с Бенджамином лицом к лицу.
Перед тем как сесть в карету, Дункан прошептал мне:
— В карете мой помощник. Отдай ему свою мантию и спрячься под сиденьем.
Тогда я настолько растерялась, что, не задавая вопросов, просто последовала его указаниям.
Эванс тоже помог мне спрятаться под сиденьем, ничего не спрашивая.
Под сиденьем кареты оказалось достаточно места, чтобы там могла спрятаться небольшая взрослая женщина.
Я свернулась там калачиком и тихонько прислушивалась к разговору Дункана с Бенджамином.
Пока я слушала, меня не покидало беспокойство: вдруг меня обнаружат? А что, если из-за меня у Дункана и Эванса будут неприятности?
Я даже нормально дышать не могла и лишь дрожала, словно маленький зверёк, оставшийся без матери.
К счастью, Дункану удалось выпроводить Бенджамина.
Но полностью расслабиться я всё равно не могла.
Пусть на этот раз он послушно отступил, мне почему-то казалось, что просто так он Дункана не оставит в покое. К тому же он проиграл ему в словесной перепалке…
Даже не видя лица Бенджамина, я могла представить, насколько тот был ошеломлён. Ведь он, наверное, впервые в жизни столкнулся с поражением.
Подумать только — САМОГО великого Бенджамина выставили из кареты!
Такое зрелище, наверное, не купишь ни за какие деньги.
Интересно, только понимает ли сам растерянный Бенджамин, что его поступки удивили не только окружающих, но и меня?
Почему он пришёл на мои похороны, прервав траурную церемонию по Диане в годовщину её смерти?
Почему пытался удостовериться в том, что я жива, вплоть до спора с Дунканом?
Если Бенджамин каким-то образом узнает, что я жива…
«Что будет дальше? Я больше не проводник, связанный с Центром, поэтому мне не нужно подчиняться словам Бенджамина».
Чего он хотел добиться, убедившись, что я жива?
Неужели собирался отомстить мне за то, что я его обманула и намеренно ввела в заблуждение?
Месть и Бенджамин.
Как-то совершенно не вязалось.
Я с трудом могла представить, чтобы Бенджамин стал кому-то мстить.
…Но первой целью могла стать именно я.
При одной мысли о том, что на меня снова будет направлен его холодный, лишённый всякой привязанности взгляд, тело пробрала дрожь.
Мне действительно было страшно.
Мне казалось, что от рук Бенджамина я могу умереть куда более ужасной смертью, чем от нападения паучьего монстра.
В этот момент мне на плечи легло чьё-то пальто.
Я подняла взгляд на его владельца.
— Это уже третье пальто.
Дункан всегда накрывал меня пальто, когда мне становилось страшно или холодно.
Как ему удавалось так хорошо меня понимать и делиться теплом именно в тот момент, когда оно было нужнее всего?
Мне не хотелось отказываться от тепла, исходившего от его пальто, поэтому я плотнее закуталась в него.
Наверное, потому что ткань хранила его тепло, мне на мгновение показалось, будто меня кто-то обнимает.
Я поймала себя на том, что смотрю на него чуть дольше и пристальнее обычного.
И всего на одно мгновение мне захотелось, чтобы меня действительно кто-нибудь обнял.
Пока не стало слишком поздно, я поспешила поблагодарить его:
— Спасибо, Дункан. Пальто, которое ты дал мне в прошлый раз, я бережно храню в Центре и в бревенчатом домике. Позже я тебе его верну.
— Всё в порядке. Не думаю, что без пары пальто у меня начнутся серьёзные проблемы.
— …
— Что гораздо важнее, я переживаю за проводника Йерену.
Почему-то в этот момент я вспомнила расчётливого мастера Гильдии.
Мастер Гильдии был человеком суровым. Он пытался взять с меня деньги даже за стрижку и покраску волос.
«Вот это да. Они оба руководят организациями, но могут же быть настолько разными!»
Я решила, что когда-нибудь тоже стану таким руководителем, как Дункан.
Добрым, внимательным и заботливым к окружающим. Но с теми, кто причинит мне вред, нужно обращаться как мастер Гильдии.
Без всякой жалости. Холодно и беспощадно!
— Почему у тебя такое выражение лица? Тебе моя доброта не понравилась?
Вспомнив расчётливого мастера Гильдии, я, наверное, невольно скривилась. Медленно покачав головой, я ответила:
— Нет. Я просто вдруг вспомнила одного знакомого.
— А.
— Он пытается выторговать выгоду даже из мелочей. Например, потребовал с меня деньги за стрижку, хотя сам первым предложил меня подстричь… Ему стоило бы быть более щедрым, как ты, Дункан.
Впрочем, где-то в глубине души я понимала, что, возможно, именно благодаря такому образу жизни ему и удалось отстроить Гильдию.
— Значит, тебе этот человек не нравится?
— …Нет. Не то чтобы.
Я сама удивилась своему ответу, который вырвался прежде, чем я успела как следует подумать.
Оказывается, мне не был неприятен мастер Гильдии, который всё это время обращался со мной довольно сурово.
Похоже, я уже успела привязаться к этому человеку, который ни разу не показал мне своего лица и даже не рассказал о себе ничего.
Я вдруг вспомнила красные губы мастера Гильдии, блестевшие от масла в тот день, когда мы вместе ели картошку фри.
Если судить хотя бы по одним губам, его внешность наверняка была совсем не дурна.
«Неужели красивы только губы?»
— Тогда тебе этот человек нравится?
Следующий вопрос прозвучал неожиданно, словно Дункан пытался нащупать моё слабое место, и я невольно вздрогнула.
Я резко подняла на него взгляд.
Но, несмотря на мой озадаченный взгляд, лицо Дункана оставалось таким же спокойным, как гладь неподвижной воды.
Я не могла прочесть на нём ни единой эмоции.
