— …Я слышал, что наши монстры, которые после появления чудовищ из других миров уже давно не могли как следует развернуться, эволюционировали. Говорят, S-класс Моль даже огненными шарами стрелял?

Лицо Джонсона раскраснелось, а сам он возбуждённо повысил голос.

Джонсон выглядел так, словно в мире внезапно появился новый герой.

Глядя на него, Барон раздражённо цокнул языком.Он приказал разузнать о местонахождении Йерены, а в итоге ему принесли лишь нелепые слухи.

— Огненными шарами? Настолько абсурдно, что у меня даже слов нет.

Барон был уверен: птеро никак не могли стрелять огненными шарами. Вероятность подобного была примерно такой же, как вероятность того, что солнце взойдёт на западе.

Глупцом скорее выглядел его подчинённый, поверивший в подобные преувеличенные слухи.

— Н-но эсперы, которые были на месте, тоже хвалили невероятные действия птеро!

— Ну… Ты ведь сказал, что появилась Моль? Тогда птеро, скорее всего, взмахами крыльев разогнали что-нибудь вроде чешуйчатой пыли. А не огонь.

— ……

— Скорее ты сам пробудишься как эспер, чем эти тупоголовые курицы эволюционируют настолько, чтобы стрелять огнём.

Джонсон мрачно посмотрел на Барона, который назвал птеро «тупоголовыми курицами».

«Но ведь птеро действительно помогли… А он всё равно называет их тупоголовыми курицами…»

Наступит ли когда-нибудь день, когда его господин начнёт смотреть на мир позитивно и видеть в нём прекрасное? Сухой вздох вырвался сквозь слегка приоткрытые губы Джонсона.

— А что мне делать? Мне ещё и хвалить птеро, которые живут как жалкие мыши, потому что им не сравниться с чудовищами из других миров? Будь они сильными, нам бы не приходилось рисковать жизнями в сражениях.

Барона гораздо больше интересовало не то, насколько хорошо птеро проявили себя, а то, как они двигались настолько слаженно, словно были дрессированными.

Самым вероятным объяснением было появление эспера, чьей основной способностью являлся гипноз. Но, насколько ему было известно, в Челси-Центре не числилось ни одного человека со способностью гипноза.

«Но если Дункан тайно использовал их, это вполне возможно».

То, что Дункан и обученные птеро были связаны между собой, казалось очевидным. Иначе не было бы никаких объяснений тому, почему они появились на поле боя именно в тот момент, когда понадобилась помощь.

Возможно, сам Дункан был тайным эспером со способностью гипноза.

— Это так, но…

— Если понял, прекрати говорить о тупоголовых курицах. Ещё одно слово — и я начну обращаться с тобой как с тупоголовой курицей.

— Да…

Джонсон поник и опустил голову.

— Что важнее, как насчёт Йерены? Ты что-нибудь выяснил?

Барон поручил ему узнать, жива ли Йерена и какие отношения связывают её с Дунканом. При этом вопросе лицо Джонсона стало ещё мрачнее.

Он склонил голову так низко, что почти коснулся пола, и пробормотал:

— …Прошу прощения, но мне ничего не удалось выяснить.

— Похоже, ты был очень близок к тому, чтобы стать тупоголовой курицей.

Не обращая внимания на эти слова, Джонсон продолжил:

— Я несколько дней расспрашивал почти всех в столице, но никто не видел женщину, похожую на гида Йерену.

— А что насчёт отношений между Дунканом и Йереной?

— Они встречались всего несколько раз в кабинете директора Центра, но больше нигде наедине не виделись. Зато странным оказался прошлый Директора Центра.

— Почему его прошлое? Он сделал что-то необычное?

— Нет, всё наоборот. Сколько бы я ни расследовал, мне вообще ничего не удалось найти.

— Совсем ничего?

— Можно сказать, что там пустое место. Словно директор Центра внезапно появился из воздуха. И он даже не похож на человека из империи Элдора…

— Хм. Если описать всё, что ты рассказал, одним предложением, то ты, по сути, ничего не выяснил?

— …Мне стыдно, Барон.

С этими словами Джонсон крепко зажмурился.

Он приготовился к резкому выговору за то, что не смог раздобыть необходимую информацию.

Но, к его удивлению, Барон, который наверняка должен был рассердиться, ответил совершенно неожиданно:

— Понятно.

Джонсон недоверчиво открыл глаза и посмотрел на Барона. Тот спокойно сидел на диване и задумчиво поглаживал подбородок.

На его лице застыло выражение человека, погружённого в неразрешимые раздумья.

— Вы не злитесь?

Джонсон задал вопрос невольно, а затем поспешно попытался исправиться:

— П-простите!

— Ты хочешь, чтобы я разозлился?

— Нет! Просто… вы случайно не плохо себя чувствуете? Когда человек вдруг так резко меняется…

— Хаа… Хватит. Просто приготовься выйти. Сегодня у нас важное дело.

— Разве нам можно выходить во время испытательного срока?

— Пока мы не пойдём в Челси-Центр, я не собираюсь ограничивать свои личные дела. Приготовь лучший чёрный костюм.

Чёрный костюм?

А, точно… Если подумать, сегодня годовщина смерти «того человека», о котором Джонсон лишь слышал.

Говорили, что эта женщина была единственной, кто мог управлять Бароном — настолько высокомерным, что он смотрел на всех свысока.

Кажется, её звали Диана. Разумеется, Джонсон никогда не видел её лично. Но истории о ней передавались в доме маркиза словно легенды. Похоже, сегодня Барон был снисходительнее именно потому, что наступила годовщина её смерти.

Джонсон мысленно поблагодарил Диану, которой даже никогда не доводилось его видеть.

«Если бы только Барон встретил такую женщину, как леди Диана, он был бы счастлив и стал добрее…»

Если Барон станет счастливее, возможно, он будет реже срываться на окружающих. А может, даже станет невероятно мягким и заслужит расположение тех, кто его окружает.

— Почему ты всё ещё стоишь? Я жду ответа.

…Конечно, сейчас в нём не было ни намёка на мягкость.

Прежде чем Барон успел рявкнуть приказ, Джонсон громко ответил:

— Есть, сэр!

Барон покачал головой, наблюдая, как Джонсон поспешно покидает комнату. Он держал этого человека рядом лишь потому, что тот хорошо переносил его вспышки раздражения.

Особой симпатии Барон к нему не испытывал.

Но избавиться от Джонсона и обучать нового подчинённого, который соответствовал бы его требованиям, было слишком хлопотно.

Поэтому, несмотря на некоторое недовольство, приходилось держать его при себе.

— Но главное… уже годовщина смерти Дианы…

Барон испустил вздох, полный сожаления. Воспоминания о ней были настолько яркими, словно всё произошло только вчера.

Но со дня её смерти прошло уже десять лет.

Трудно было поверить, что прошло столько времени. Необъяснимо подавленный, он закрыл глаза. Перед ним одна за другой возникали картины здоровой, полной жизни Дианы.

Она всегда выглядела изящно, что бы ни делала.

Всегда встречала его с улыбкой.

Та, которую он любил.

Та, с которой он мечтал о будущем.

Но её жизнь оказалась слишком короткой, и она ушла в далёкое место, куда им уже никогда не суждено было встретиться. Будущее, на которое он так надеялся, рухнуло в одно мгновение, а мечтать о дальнейшем будущем стало бессмысленно.

Барон больше не хотел переживать потерю дорогого человека. Наверное, именно поэтому после смерти Дианы он стал ещё более колючим и несговорчивым.

— Диана… Почему воспоминания о тебе до сих пор такие яркие?

Воспоминания о дорогой Диане не тускнели. Казалось, протяни руку — и можно будет коснуться её. Но сколько бы он ни протягивал руки, ему было нечего схватить.

Некому было взять его за руку.

Ничего.

Пустота.

Тишина.

Одиночество.

Барон открыл глаза.

Его покрасневшие глаза медленно моргнули. Он так сильно скучал по ней. Тоска по той, кого ему уже никогда не суждено увидеть, становилась невыносимой. Сердце болело так, словно его пронзали чем-то острым. Он не сражался с монстром, от которого дрожала бы плоть, но всё равно чувствовал себя так, будто получил внутренние повреждения.

— Если бы эта проклятая Йерена была сейчас здесь, я бы попросил её о руководстве.

Он попросил бы Йерену подержать его за руку — ту самую, которую после Дианы больше никто не держал. Если бы она просто сделала это, ему казалось, что боль в сердце и необъяснимая тоска хотя бы немного отступили бы.

Почему?

Потому что она была его гидом?

Потому что, в отличие от всех остальных, она не избегала его из-за его скверного характера? Как бы плохо он с ней ни обращался, Йерена никогда не сторонилась его и не игнорировала. Конечно, иногда на её лице появлялось слегка раздражённое выражение, но на этом всё и заканчивалось.

Она проводила его каждый раз, когда он этого хотел.

И делала это искренне, со всей отдачей.

Йерена определённо отличалась от других гидов, которые работали с ним до неё. Предыдущие гиды часто избегали его или боялись из-за его вспыльчивого характера.

Поэтому он редко получал полноценное проведение.

Хотя Барону и не хотелось это признавать, Йерена ему нравилась.

Настолько, что если бы Йерена просто хорошо его слушала и смотрела на Бенджамина свысока, он даже мог бы погасить её долг.

Но теперь он даже не мог быть уверен, когда снова встретит Йерену.