То, что Дункан передал ей, оказалось куском пергамента размером с ладонь.
На нём был нарисован портрет молодой девушки.
И лицо этой девушки почти в точности повторяло её собственное лицо в детстве.
Словно она смотрела на себя в зеркало.
— Похожи, правда?
— …Да. Кто эта девушка? Почему она так похожа на меня?
— Возможно, это человек, который способен вызвать в твоей жизни большие перемены. Позволь мне всё объяснить.
Дункан рассказал старую историю.
Историю Дианы — святой, которой поклонялись трое мужчин.
Трагическую историю Дианы, умершей совсем молодой.
─⊰❦⊱─
Дункан ослабил галстук, душивший его шею.
Будучи гильдмастером, он привык носить свободные одежды, поэтому каждый раз, когда ему приходилось возвращаться к обязанностям директора Центра и наряжаться подобным образом, он чувствовал себя так, словно его лишали воздуха.
«Я ведь даже не могу отказаться от должности директора Центра…»
— Хаа…
Тяжело вздохнув, Дункан улёгся на диван.
Он уже некоторое время бесцельно болтал ногой, когда в кабинет вернулся Эванс, которого он отправлял по поручению.
— Горная Тропа вернулась.
Дункан открыл глаза и лениво посмотрел на Эванса.
— Ясно.
— …«Ясно»? Ты сейчас действительно сказал «ясно»? С Минки я ещё мог смириться — имя хотя бы звучит мило. Но Горная Тропа? Как у тебя вообще язык повернулся назвать эту прекрасную попугаиху Горной Тропой…
Эванс продолжал возмущённо бормотать, подошёл к дивану и сел напротив Дункана.
— По-моему, идеальное имя. Знаешь, в нём есть что-то такое… домашнее.
— Тогда я буду называть тебя Грязнулей! В этом имени столько любви и нежности! Ну как тебе?
Дункан фыркнул, услышав его слова.
«Вот же осмелел».
— Хочешь, чтобы я тебя уволил?
— Тогда, может, перейду в «Jinjijo Transportation».
Почему-то то, как Эванс возмущённо сопел и пыхтел, ужасно его раздражало.
А одна только мысль о том, что после перехода в «Jinjijo Transportation» Эванс станет чаще видеться с Йереной, почему-то неприятно кольнула Дункана.
— Можешь уйти куда угодно, только туда — ни за что.
Эванс уже собирался спросить почему, но Дункан опередил его:
— И вообще, разве моя дорогая тебя примет? Я лично прослежу, чтобы ты туда не попал.
— Да ладно…! Да ладно…! Ну это уже слишком!
Опасаясь, что Эванс и правда решит сбежать из Центра, если продолжить его дразнить, Дункан решил остановиться.
— Ладно, Горная Тропа. В следующий раз, когда превратишься в какое-нибудь другое животное, я дам тебе красивое имя.
— Хорошо. Пока что я соглашусь и на это.
— Вот и отлично. Кстати, как прошло обследование мисс Оливии?
— Хорошо.
Временного обследования, проведённого на островах Филия, было недостаточно, поэтому в штаб-квартире пришлось провести ещё одно.
Дункан очень ждал результатов.
— Результаты будут завтра, верно?
— Да. Но, думаю, коэффициенты совместимости с тремя членами рыцарского ордена Аллена будут высокими, как и на пробном обследовании. Особенно с Бенджамином.
— Это хорошие новости.
Оливия не только была похожа на Диану, но и обладала высокой совместимостью с тремя мужчинами в качестве гида.
Дункан предположил, что они могут принять Оливию за реинкарнацию Дианы.
Он вспомнил их недавний разговор.
После того как Дункан рассказал Оливии об отношениях Дианы с тремя мужчинами, он попросил её отнестись к этому с пониманием.
— …Я не могу контролировать этих троих, и они могут доставить тебе немало хлопот. И это не изменится, даже если ты не станешь их персональным гидом в рыцарском ордене Аллена. Пока ты находишься в Центре и привлекаешь их внимание, они от тебя не отстанут.
Дункан надеялся, что Оливия возьмёт на себя ответственность за этих троих, но заставлять её он не собирался.
Если бы Оливия сочла их слишком обременительными, он планировал отправить её обратно на острова Филия. В конце концов, там тоже находился филиал Центра Челси.
В таком случае они потеряли бы возможность контролировать троих мужчин, но, возможно, удалось бы найти другое решение.
Однако Оливия ответила:
— Какое интересное событие. Столица и правда весёлое место, да?
Она согласилась настолько охотно, что Дункан даже не ожидал такого ответа.
— К тому же я работала частной наставницей для детей на островах Филия. Я специализировалась на непослушных детях. Предоставьте их мне.
«…Да она просто идеально подходит для того, чтобы справиться с этими тремя мужчинами».
Дункан не мог не поражаться тому, как в нужный момент появилась именно такая подходящая женщина.
Словно Бог действительно существовал и сам послал Оливию в этот мир.
Однако это было невозможно.
Если бы Бог существовал, он хотя бы на одну из его отчаянных молитв ответил.
Дункан не верил ни в Бога, ни в религию, ни во что-либо подобное.
Воспоминание об отчаянных молитвах, на которые так никто и не ответил, внезапно вновь вызвало у него чувство удушья.
Словно он оказался заперт в лабиринте, из которого не было выхода.
Ощущение беспомощности, которое Дункан больше всего на свете не хотел испытывать вновь, растеклось по всему телу.
И в этот момент из-за закрытой двери раздался низкий голос:
— Господин Дункан, вы здесь? Мы из Императорского дворца.
«Императорский дворец?»
От этих неожиданных слов Дункан приподнялся с дивана.
Стоило ему почувствовать себя совершенно бессильным, как внутри начало нарастать неприятное напряжение.
— Что ты на этот раз натворил? — шёпотом укорил его Эванс.
Но Дункан почувствовал себя несправедливо обвинённым.
— Я ничего не сделал.
— …
— Для начала открой дверь. Надо узнать, зачем они пришли.
Эванс подозрительно покосился на него, но всё же открыл дверь кабинета.
Внутрь без колебаний вошли трое мужчин в полной форме.
На их форме был изображён герб Императорского дворца — Дункан хорошо знал эти мундиры.
«Следователи?»
Они были одеты точно так же, как следователи, с которыми он встречался, когда сообщал о Рози.
Дункан вежливо улыбнулся.
— Что привело вас сюда?
— Мы следователи Императорского дворца. Мы прибыли, чтобы расследовать дело против Дункана по обвинению в подстрекательстве к убийству Йелены Ботман.
— Меня?
— Да.
— Леди Рози подала жалобу?
— Это…
Следователи замялись с ответом.
Их замешательство было практически равносильно признанию.
«Значит, она не собирается просто так это оставить».
Что ж, можно было даже восхититься её попыткой свалить собственное преступление на него.
Вот только дальше этого дело не пойдёт.
Не существовало ни единого обстоятельства, указывающего на то, что Дункан убил Елену.
Не было и доказательств.
Так что беспокоиться ему было не о чем. Какое наказание они вообще могли ему вынести?
Дункан не удержался от насмешливой улыбки.
— Расследуйте сколько угодно. Хотя того, что вы ищете, всё равно не найдёте.
Однако в этот момент его расслабленный тон прервал голос, от которого Дункан мгновенно напрягся.
— Возможно, найдём.
— …
Этот голос…
Дункан недоверчиво посмотрел в сторону двери.
Из-за спин следователей вышел мужчина.
— Я тоже подал жалобу.
— …
— Понимаете, директор Центра показался мне весьма подозрительным.
Произнося эти слова, мужчина медленно вытер с щеки синюю кровь комодо, забрызгавшую его во время недавнего боя.
— Лорд Бенджамин?
Перед Дунканом стоял Бенджамин — тот самый, кто только что одолел комодо.
Он подошёл к Дункану и остановился прямо перед ним.
— Ты ведь сам сказал, Дункан. Неважно, правда ли погибла Йерена или нет — мне следует перестать зацикливаться на этом и сосредоточиться лишь на том, что я должен делать.
Эти слова показались Дункану до боли знакомыми.
«Если ты не зациклишься на том, правда ли погибла гид Йерена или нет, тебе тоже следует перестать обращать на это внимание и сосредоточиться лишь на том, что ты должен делать, Бенджамин».
— …
Бенджамин прекрасно помнил каждое слово, сказанное Дунканом в соборе Тахис.
Словно всё это время ждал подходящего момента, чтобы вернуть их ему.
— Да. Я действительно так сказал.
— Поэтому я отправился на поле боя. А теперь хочу во всём разобраться и выяснить правду о смерти моего гида Йерены.
— …
— Если тебе есть что скрывать, лучше признайся как можно скорее.
— …
— Пока всё не стало ещё хуже.
Бенджамин холодно усмехнулся, приподняв один уголок губ.
«Значит, ты решил играть по этим правилам?»
Дункан прямо посмотрел ему в глаза.
— Мне очень интересно узнать, кто в итоге действительно будет выглядеть жалко.
Хотя обычно Дункан терпеть не мог конфликты, почему-то именно Бенджамину он уступать не хотел.
«Неужели всё из-за Йерены? Неужели меня так задевает всё это только потому, что дело касается её?»
В ушах Дункана словно предупреждающим колоколом вновь прозвучал вопрос Эванса:
«Насчёт гида Йерены. Почему ты помог ей и относился к ней так тепло?»
Одного объяснения — что он помогал ей из жалости — было явно недостаточно, чтобы объяснить эту странную тягу к соперничеству с Бенджамином.
Дункан и сам не понимал, что делать с этим непривычным и неприятным чувством.
Но прежде всего ему нужно было остановить попытку Бенджамина и Рози подставить его.
Поэтому Дункан последовал примеру Бенджамина и тоже усмехнулся, словно ясно давая понять:
«Я тоже отступать не собираюсь».
