Эванс вспомнил о боли, которую Дункан пережил много лет назад.
Он думал, что Дункан уже справился с ней, но, возможно, незажившая рана снова открылась и повлияла на его рассудок.
А может, он стал вести себя ещё страннее из-за приближения дня рождения. В конце концов, мать Дункана считала день его рождения ужасным событием. Поэтому она ни разу не праздновала его.
«Если подумать, теперь причина его внезапного помешательства кажется довольно жалкой».
В конце концов Эванс согласился с мнением Дункана.
— Да. Господин действительно милый.
— Ты с ума сошёл?
Постойте… Но ведь он дал именно тот ответ, который от него хотели. Тогда в чём проблема?
Эванс растерялся, не понимая, под какую дудку ему теперь плясать.
Нет, так дело не пойдёт. Нужно сменить тему.
— Вы хорошо доставили новые часы гиду Йерене?
— Да. Передал как ни в чём не бывало.
— Тогда теперь можно не беспокоиться.
— Да, теперь я могу вздохнуть спокойно. Я доволен, зная, что моя дорогая у меня на ладони.
Дункан, пребывая в хорошем настроении, весело насвистывал.
Часы, которые он подарил Йерене, представив их в качестве приза за первое место. Как она и подозревала, их действительно изготовил эспер-кузнец, принадлежавший Центру.
Им пришлось воспользоваться его навыками, чтобы создать часы с множеством функций. Хотя им каким-то образом удалось всё это скрыть, к счастью, Йерена не заподозрила ничего серьёзного.
Дункан сказал, что часы заменят коммуникационную сферу, но настоящая причина, по которой он подарил Йерене новые часы, была совершенно иной.
Дункан молча вспомнил недавние события.
Как Йерена, напрочь забыв о бдительности и осторожности, отправилась спасать потаса, не задумываясь о последствиях.
Как её захватили браконьеры.
Его тихое насвистывание внезапно оборвалось, а настроение в одно мгновение испортилось.
«Если бы я опоздал хотя бы немного… Если бы случайно не оказался в том районе…»
Могло произойти нечто настолько ужасное, что он даже не хотел об этом думать.
Дункан старался держаться так, будто ничего особенного не произошло, но его глубоко потрясло то, насколько близко он оказался к потере Йерены. Он не хотел снова испытывать то необъяснимое отчаяние и чувство утраты, которые охватили его, когда он увидел, как она падает со скалы.
После этого он начал чрезвычайно сильно беспокоиться о её местонахождении.
Он даже лишился сна, переживая, что Йерена, с её чрезмерной добротой, снова совершит какую-нибудь безрассудную глупость.
Дункан и без того был измотан противостоянием с Бенджамином и Рози, а теперь, когда он не мог даже нормально спать, ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Голова болела от смешавшихся в ней раздражения и беспокойства — чувств, которых он не испытывал с тех пор, как вырвался из своего душного прошлого.
Не в силах больше терпеть эту тревогу, Дункан нашёл решение.
«Устройство слежения».
Он хотел присматривать за Йереной лично, находясь рядом с ней, но раз не мог этого сделать, то хотя бы хотел знать, где она находится.
Ему казалось, что он сможет спокойно спать, если будет знать её местоположение.
Так и появились часы, которые он подарил ей сегодня.
Точнее, часы со встроенным устройством слежения.
Увидев, что Йерена носит их, Дункан почувствовал облегчение, словно тяжёлый груз свалился с его плеч. Сегодня ночью он наконец сможет спокойно уснуть, ни о чём не переживая.
«Почему я так за неё беспокоюсь? Неужели я слишком к ней привязался?»
Возможно, потому, что он сблизился с ней сильнее, чем с кем-либо, кроме Эванса, он даже рассказал ей о своём дне рождения.
О дне, который был известен лишь Эвансу и который Дункан никогда не праздновал.
Он поделился этой нежелательной датой с Йереной. И дело было вовсе не в том, что его потрясли её слова о скором отъезде из столицы.
Дункан давно понимал, что однажды им всё равно придётся расстаться. Её пребывание в столице должно было продлиться лишь до тех пор, пока «Jinjijo Transportation» не встанет на ноги.
И всё же, почувствовав приближение их расставания, Дункан ощутил необъяснимое желание удержать её рядом.
Возможно, именно поэтому он неосознанно использовал собственный день рождения как предлог, чтобы провести с ней ещё немного времени.
Что вообще было особенного в дне рождения?
Это был день, который он хотел стереть из памяти.
«Даже собственное сердце мне не понять».
Пока это чувство снова не стало душить его, стоило проверить, где сейчас находится Йерена. Он чувствовал, что ему станет легче, стоит лишь убедиться, что с ней всё в порядке.
Дункан несколько раз коснулся экрана часов.
И на карте Империи появилась красная точка, обозначавшая местоположение Йерены.
«Она благополучно добралась до своего офиса».
На застывшем на мгновение лице Дункана появилась едва заметная улыбка.
Вот видишь. Ему и правда стало легче.
— Господин… Сейчас у вас немного преступное выражение лица.
— Что?
— Я переживаю, что это может быть вторжением в её личную жизнь.
— У меня нет таких намерений. Я просто хочу её защитить.
— …
— Теперь она точно от меня не сбежит.
В голосе Дункана, произнесшего эти слова, звучала нетерпеливая одержимость.
Эванс не нашёлся, что ответить.
Он знал Дункана, которому были безразличны мирские дела и который интересовался лишь зарабатыванием денег.
Но такого Дункана, одержимого женщиной, Эванс видел впервые.
Он не представлял, как реагировать на эту незнакомую сторону своего начальника.
«Неужели то, чего я опасался, действительно скоро произойдёт?»
То самое — когда они влюбятся друг в друга.
Конечно, в отличие от его прежних предположений, на этот раз Дункан действительно мог испытывать к Йерене искренние чувства. Раньше Эванс предполагал, что всё закончится односторонней влюблённостью Йерены в Дункана, без взаимности.
Но его мнение о разнице в силе их чувств не изменилось.
Не похоже, что Дункан способен полюбить кого-то настолько глубоко, чтобы пожертвовать ради этого человека жизнью.
«Тогда кто из них окажется несчастнее?»
Эванс вдруг вспомнил Йерену в карете.
— Что любит Дункан? Какой подарок заставит его смутиться и обрадоваться?
Он отчётливо помнил, как Йерена задавала этот вопрос, даже не замечая, что сама краснеет, говоря о возможном смущении Дункана.
«Надеюсь, она не пострадает».
Эванс тяжело вздохнул.
В последнее время работать помощником Дункана становилось всё утомительнее.
─⊰❦⊱─
В комнате отдыха Центра Челси собравшиеся гиды и эсперы были слишком заняты обсуждением событий сегодняшнего поля боя, чтобы действительно отдыхать.
— Как только появился новый гид, у них глаза загорелись, и они буквально потеряли голову от неё!
— Они там чуть не передрались из-за того, кому достанется новый гид. Если бы она появилась до того, как мы убили монстра, кто-нибудь мог бы погибнуть.
— Им было бы всё равно, кто погибнет. Новый гид так сильно похож на «ту женщину», по которой они тосковали, что просто чудо, что никто не умер.
В этот момент в комнату отдыха вошёл ещё один гид и присоединился к разговору.
Он не участвовал в сегодняшней миссии.
— Кто такие «они», кто этот новый гид и что это за «та женщина»?
Один из собеседников понизил голос и ответил:
— «Они» — трое эсперов из рыцарского ордена Аллена. А знаешь имя, которое из-за этих троих запрещено произносить в Центре Челси? «Та женщина» — это та, кому принадлежит это имя.
— Что? Появился новый гид, похожий на леди Диану?
— Т-тс! Имя этой женщины нельзя произносить!
Никто в Центре не осмеливался легкомысленно произносить имя Дианы.
Если трое мужчин из рыцарского ордена Аллена замечали кого-то за подобным, тот дорого за это расплачивался.
Несколько лет назад один эспер, заговоривший о Диане в присутствии Ламберта, и вовсе едва не лишился жизни.
— Это не то имя, которое можно бездумно произносить.
Слова Ламберта, сказанные в тот день, разлетелись по Центру из уст в уста и со временем превратились почти в легенду.
Их можно было назвать историей, подтверждающей, почему Диану прозвали «Святой троих мужчин».
— Да ладно, здесь всё равно никого из них нет. Ничего страшного, не переживай.
Гид, произнёсший имя Дианы, усмехнулся.
Тем временем эспер, сидевший напротив него, резко побледнел.
— Эй, что с тобой? Неужели они всё-таки появились?..
Ответ прозвучал у него за спиной.
— Кто ты такой, чтобы так легкомысленно трепать имя Дианы?
Голос был ледяным, как мороз посреди зимы.
Гид лишь теперь заметил, что над его головой нависла тёмная тень. Кто-то явно бесшумно подошёл и теперь стоял прямо за его спиной. Он медленно повернул голову, чтобы увидеть того, кому принадлежал этот голос.
