Лицо Барона, ещё недавно смягчённое воспоминаниями, вновь исказилось в хмурой гримасе. Он вспомнил, что Йерена была убита последователем Бенджамина.

«Я столько раз предупреждал её держаться подальше от Бенджамина!»

Он ненавидел Бенджамина — главного виновника её смерти — даже больше, чем Рози, которая непосредственно убила Йерену.

Он злился и на самого себя за то, что хотел поверить предположению Бенджамина о том, что Йерена, возможно, ещё жива. Он скорее поверил бы чему угодно, чем словам Бенджамина, даже если бы ему пришлось умереть и воскреснуть. Но всё же…

Всё же он надеялся, что Йерена не умерла.

Отчаянно надеялся — настолько, что ему самому было неприятно это признавать. И эту надежду он тоже не мог объяснить. К тому же это было первое желание, которое он испытывал после смерти Дианы.

Охваченный этим искренним чувством, Барон начал следить за герцогством Макклой, отдельно от поручения, данного Джонсону. Барон считал, что Бенджамин, уверенный в том, что Йерена жива, не станет сидеть сложа руки.

Пусть Бенджамин и казался безразличным ко всему, кроме Дианы, но если он за что-то брался или хотел что-то выяснить, то всегда докапывался до конца.

С Йереной должно было быть так же.

Поэтому Барон не сомневался, что Бенджамин отправится в герцогство и допросит Рози.

Так и случилось.

До него дошли слухи, что Бенджамин вывел из строя рыцарей герцогства. Те самые рыцари, которые присутствовали на месте, когда Йерена сорвалась со скалы, якобы признались, что «не убедились в наличии её тела». Это свидетельство лишь усиливало предположение Бенджамина о том, что Йерена могла остаться в живых.

«Проклятье… Кто бы мог подумать, что именно Бенджамин первым заметит этот факт…»

Похоже, предположение Бенджамина было не таким уж безосновательным. В душе Барона тоже начала зарождаться вполне реальная надежда на то, что Йерена жива. И пусть именно Бенджамин предположил, что Йерена могла выжить, последнее слово всё равно должно было остаться за Бароном.

Он решил, что первым найдёт её, где бы она ни скрывалась. А для этого разве не стоило посетить похороны Йерены, которые должны были состояться сегодня?

Но уйти туда, оставив Диану…

Барон прикусил нижнюю губу, не в силах принять решение. Впервые он задумался о том, чтобы отправиться куда-то ещё в день поминальной службы по Диане.

— Барон! Я принёс костюм, который вы заказывали!

Он пока отогнал тревожные мысли и впустил в комнату Джонсона. За Джонсоном вошли служанки, катившие длинные вешала. На них висело несколько костюмов разных фасонов.

— Я подготовил несколько вариантов на всякий случай.

— Какой из них самый дорогой?

Джонсон снял один костюм с вешала среди множества других.

— Вот этот.

— Хм.

Это был строгий и элегантный костюм без каких-либо лишних аксессуаров.

«Интересно, буду ли я выглядеть в нём красивее Бенджамина».

Барон вспомнил Бенджамина, которому невероятно шла чёрная форма. И тут Джонсон заговорил так, словно прочитал мысли своего господина:

— Это самый дорогой костюм в магазине, которым обычно пользуется Бенджамин.

Самый дорогой костюм из магазина, где одевается Бенджамин? Теперь колебаться было незачем.

Барон уверенно произнёс:

— Я надену этот.

— Да, Барон.

На лице Джонсона появилась торжествующая улыбка.

Он служил Барону уже несколько лет. И так же, как Барон не мог уволить Джонсона, который хорошо подстраивался под его вкусы, Джонсон тоже по-своему прекрасно понимал своего господина.

«Наш господин не способен устоять, если ему сказать, что что-то лучше того, чем пользуется Бенджамин».

Вскоре приготовления Барона к выходу были завершены.

─⊰❦⊱─

В резиденции графа Элеанор огромный зал был заполнен людьми, одетыми в чёрное. В руках каждого из них были белые хризантемы. Все они собрались почтить память Дианы — воспитанницы семьи маркиза — в десятую годовщину её смерти.

Выражая соболезнования маркизу и его супруге, гости время от времени бросали взгляды в одну сторону. Туда, куда их взоры невольно обращались, стояли три столпа Ордена Аллена.

Ламберт — в одной белой рубашке без пиджака.

Барон — в самом дорогом костюме.

И Бенджамин — в своей привычной чёрной форме.

Они словно были главными героями сегодняшней поминальной службы, неизменно привлекая к себе внимание.

Трое мужчин стояли достаточно близко, чтобы разговаривать друг с другом, но не разговаривали. Они даже демонстративно игнорировали друг друга, не удостаивая соседей ни единым взглядом. Каждый лишь погрузился в собственные мысли, вспоминая связанные с Дианой моменты.

Гости лишь украдкой поглядывали на них, не решаясь подойти. И всё же среди присутствующих нашлась женщина, которая была достаточно хорошо знакома со всеми тремя.

— …Бенджамин, Ламберт, Барон. Спасибо, что и в этом году пришли.

Это была графиня Элеанор, мать Дианы. Трое мужчин слегка склонили головы в знак приветствия и впервые за долгое время заговорили.

— Это место, куда я должен приходить по праву.

Так ответил Бенджамин.

— Диана была бы разочарована, если бы я не пришёл.

Так ответил Барон.

— Да…

Ламберт, не отличавшийся красноречием, ограничился коротким ответом.

Маркиза, которая знала их характеры не хуже самой Дианы, не сочла ответ Ламберта невежливым или недостаточным. Вся знать империи знала, насколько искренними были их чувства к Диане.

Маркиза была просто благодарна им за то, что на протяжении десяти лет они не забывали годовщину смерти Дианы.

— Я слышала, что Центр применил к вам дисциплинарное взыскание… Думаю, сегодня вы можете не задерживаться допоздна.

Поминовение Дианы продолжалось почти целый день.

Каждый раз, когда проводилась поминальная служба, трое мужчин оставались на ночь в резиденции маркиза. Неважно, шёл ли дождь или возникали срочные дела — они оставались там при любых обстоятельствах.

Маркиза ожидала, что сегодня они поступят так же.

Пусть она и сказала, что они могут уйти пораньше, но была уверена, что те упрямо останутся до конца, чтобы почтить память Дианы.

Однако сегодня неожиданно прозвучал другой ответ.

— …Тогда сегодня я уйду пораньше.

Маркиза не сразу поверила словам Бенджамина.

Поэтому невольно переспросила:

— Простите?

— Прошу прощения, маркиза, но сегодня мне действительно нужно кое-куда съездить.

— Ах… Нет, что вы. Я, наоборот, благодарна, что вы пришли почтить память моего ребёнка, несмотря на срочные дела.

— Спасибо за понимание.

Хотя маркиза так и сказала, ей было любопытно, куда именно Бенджамин собирался отправиться.

«Неужели он наконец встретил женщину, кроме Дианы? Насколько мне известно, в герцогстве Висенте ничего особенного не происходило…»

Конечно, даже если Бенджамин встретил другую женщину, маркиза не стала бы испытывать разочарования.

Прошло целых десять лет.

Маркиза надеялась, что трое мужчин, которые все эти десять лет любили только Диану, наконец найдут себе спутниц жизни. Они не могли вечно тосковать по женщине, которой больше не было в этом мире.

В этот момент Барон, словно не желая уступать Бенджамину, тоже заговорил:

— Маркиза. У меня тоже, оказывается, есть одно место, которое я должен посетить. Прошу прощения.

— Что? И вы, Барон? Вы случайно не договорились встретиться с Бенджамином?

Барон, ответивший довольно спокойно, вдруг заговорил с нажимом, так что на его шее вздулись вены:

— Нет. Этот чёртов… То есть благородный Бенджамин никогда бы не стал со мной куда-то ходить, верно?

— ……

Маркиза ответила лишь улыбкой. Она уже давно знала, что эти двое не ладят. Барон и Бенджамин не переносили друг друга ещё с юных лет, даже когда Диана была жива.

Маркиза полагала, что после того, как они стали членами одного рыцарского ордена и начали вместе каждый год приходить на поминальную службу, их отношения могли немного улучшиться…

«Они всё ещё ненавидят друг друга».

Нет, пожалуй, точнее будет сказать, что Барон просто настороженно относился к Бенджамину. В глазах маркизы эти двое выглядели даже по-своему забавно. Если бы Диана была жива, ей наверняка было бы весело гадать, за кого из этих двух мужчин выдать её замуж.

От этой мысли маркиза вновь почувствовала горечь из-за ранней смерти дочери. С трудом сдерживая подступившие эмоции, маркиза посмотрела на Ламберта.

Ламберт не враждовал с этими двумя, но и близкими друзьями они тоже не были. Их взгляды случайно встретились, и Ламберт медленно покачал головой.

— Я… Если это не покажется вам невежливым, маркиза, я останусь.

— В этом нет ничего невежливого. Оставайтесь сколько хотите.

На этом разговор закончился.

Маркиза ушла, сказав, что собирается поприветствовать других представителей знати.

Как только она отошла, Барон, словно только этого и ждал, принялся допытываться у Бенджамина:

— Бенджамин, ты ведь собираешься на похороны Йерены?