Том 1, Глава 115 —
Период контрольных уже не за горами.
Любой, кто хоть раз чувствовал это необъяснимое напряжение и тревогу, поймёт, о чём я.
«Мне всё равно!» — скажут некоторые.
Конечно, в отличие от средней школы, для старшеклассников контрольные имеют смысл только в плане оценок, успеваемости и рекомендаций для поступления в университет.
Поэтому, наверное, не так много людей относятся к ним серьёзно, как раньше.
Но я — отношусь.
Точнее сказать, научился относиться серьёзно.
Я водил ручкой по тетради, пока не закончил заниматься, и тогда повернулся к Кеничи.
— Эй, Кеничи.
— Хм? Что-то не понял?
— Я тут недавно кое-что сказал Рин.
— …А?
Глаза Кеничи округлились, и рот открылся, будто у рыбы. Потом он выдавил неуверенную улыбку и пожал плечами.
— Ааа… ха-ха! Я уже понял, чем это кончится, чувак! Ты, наверное, сказал что-то вроде: «Я сегодня занимаюсь с Кеничи» или «С этого дня я постараюсь!» — что-то из серии отчётов трусишки, да?
— Нет. Я просто сказал ей… о своих чувствах.
— …О чувствах? Чувствах, говоришь?
— Почему ты повторяешь одно слово, как попугай?
Мы замолчали и просто смотрели друг на друга.
Кеничи моргнул, потер глаза, ущипнул себя за щёку и прошептал:
— Больно…
И вдруг его лицо стало краснеть, тело задрожало, а потом —
— Серьёзно!!! Йоооооооууууууу!!!
Крик радости, который, казалось, прокатился по всему дому.
Он ударил кулаком в воздух и со всей силы хлопнул меня по спине.
Он… радуется?
Честно говоря, немного стыдно.
Я почесал щёку и слегка покашлял, чтобы сбить его запал.
— Кеничи, успокойся. Не радуйся так — потом же стыдно будет об этом говорить.
— Нет, нет, нет! Ну как я могу не радоваться!
— Правда?
— Конечно! Ты же обычно такой деревянный, Това! А теперь твой «старший брат» гордится твоим ростом!
— Кто тебе брат вообще? И хватит бить по спине, болван!
Она уже реально болела — но боль была странно приятной.
Кеничи, видимо, понял, что перестарался. Он закрыл один глаз и сложил ладони, изображая извинение.
— Ха-ха! Прости, прости~!
— У тебя слишком довольная рожа для извиняющегося…
— Хех! Ну, все ведь уже заметили, что вы с Рин вдруг стали ближе. Нет, я правда рад!
Видя, как он радуется, я почувствовал, как у меня начинает гореть лицо.
Кеничи, похоже, был счастлив даже больше меня — и это немного смущало.
Хотя… мы ведь ещё даже не встречаемся.
— Ну, рассказывай, — подмигнул он, толкая меня локтем. — Как ты это сказал? Какими словами признался?
— Э-э…
— Ну давай же! Не будь занудой, расскажи!
— Не скажу. Просто… как вышло, так вышло.
— Эй, не стесняйся!
— …Я сказал, что мои чувства — настоящие.
— Оооо…
— Что это за взгляд такой?..
— Ха-ха, просто неожиданно. Когда слышишь такое от тебя, аж лицо греется!
— Тогда не спрашивай вообще!
Кеничи засмеялся, обмахивая лицо подолом футболки.
…Честно говоря, всё это жутко стыдно.
Но, по крайней мере, перед Кеничи я могу быть откровенным. Он ведь мне помог.
Рин тоже, конечно, помогла… но я чувствую, что не отблагодарил Кеничи так, как должен был.
И тут в голове всплыл образ Фудзи-сана.
…Да, пожалуй, не стоит больше дарить Кеничи подарки в знак благодарности.
Хотя… зная Кеничи, он бы и рад — лишь бы ещё раз увидеть Фудзи-сана.
— Что это ты ухмыляешься? — спросил он, прищурившись.
— Да ничего. Просто… ты ведь, наверное, и от Фудзи-сана всё слышал, так что я тебе не нужен.
— Нет, Котонэ ничего не говорила. К тому же, такие вещи всегда лучше слышать лично, не думаешь?
— Разве?
— Конечно! Когда между вами рушится стена, это интересно, понимаешь~?
— Ну, это благодаря тебе тоже.
— Не скромничай. Думаю, благодарить тебе надо Вакамию-сан. Ну, теперь всё только начинается — вы же пока у стартовой линии.
— Иными словами, настоящие испытания начинаются, когда начинаешь встречаться?
— Точно! Вот тогда-то и начнётся!
— Но мы с Рин пока ещё не встречаемся.
— …Что?
Кеничи застыл, медленно повернув голову.
Я поспешил уточнить, чтобы не было недоразумений:
— Прости, если дал понять иначе. Но мы с Рин пока не пара.
Кеничи замер, потом ударил кулаком по столу и подался вперёд:
— ЧТО?! Ты сказал ей такое и всё?! Вы даже не встречаетесь?! Ты идиот?!
Он схватил меня за плечо и заорал. Я зажал уши.
Он резко отдёрнул мою руку:
— Ты издеваешься? У тебя был шанс! И ты просто… сдался?!
— Ну, даже если мы не встречаемся, мы всё равно понимаем друг друга. Просто пока что… чего-то не хватает.
— Да это как в шахматах, где у тебя уже мат в один ход, а ты сам нажимаешь «сдаться»!
— Не думаю, что всё так плохо. Наоборот, прогресс отличный.
— Аааа! Не тормози на финише, болван! Ты меня бесишь уже! Верни моё чувство восторга!
— Успокойся! Хватит трясти!
После пары встрясок Кеничи наконец выдохнул и обмяк.
— Ладно, ладно… Это ваше дело, что я могу сказать.
— Прости, Кеничи.
— Не извиняйся. Просто… — он сжал кулак. — …чёрт, это так обидно!
Он плюхнулся на стол, подперев щёку.
— Но знаешь… я всё равно рад. Хоть это и долгий путь, но рад, что ты наконец двигаешься вперёд.
— Спасибо тебе за всё, правда.
— Хватит, а то у меня спина чешется от твоей серьёзности.
— Ха-ха, тогда почеши сам.
Мы засмеялись. Атмосфера стала мягче.
И тут он вдруг спросил:
— Эй, Това. Ты уже смог отпустить своих родителей?
От этого вопроса грудь неприятно сжалась.
Он не смотрел на меня. Наверное, ему тоже неловко — ведь он видел, как я тогда с ними поссорился.
Я ответил спокойно:
— Будет враньём сказать, что я полностью отпустил. Но я перестал зацикливаться. Жаловаться на тех, кого уже нет, — пустое занятие.
— …Понимаю.
— Я — это я.
— Да…
Раньше я бы просто промолчал. Но теперь… теперь у меня есть люди рядом. И говорить стало легче.
Люди правда меняются.
Кеничи улыбнулся.
— Ну, зато у вас с Рин всё круто. «Влюблённые девушки — сильные девушки», как говорится.
— Ага. Она действительно сильная. Сколько бы я ни петлял, она всегда умела вернуть меня на путь. Словно несла меня на плечах.
— Но, Това, помни — прямота работает только если есть цель, понимаешь?
— Цель?..
— Когда видишь дорогу и знаешь, куда идёшь, ты можешь быть прямым. А без цели — просто бродишь по пустыне.
— …Да, верно. Идти без цели действительно тяжело.
— Вот-вот. Кстати, Вакамия-сан раньше была другой, знаешь? Резкой. Хочешь, расскажу?
Он усмехнулся. Его взгляд говорил скорее «это было нелегко», чем «ностальгия».
Я не знаю, какой Рин была раньше.
Но… знать не хочу.
— Потому что Рин сейчас для меня — всё. А прошлое… уже неважно.
— Ха-ха, я так и думал, что ты это скажешь.
— Не тыкай мне в щёку. Неприятно, когда парень так делает.
— А если бы это была Вакамия-сан?
— Тогда… ладно.
— Ха! Влюбился ты конкретно, братец.
Он вдруг стал серьёзен.
— Това. Ты, может, не замечаешь, но ты поддерживаешь Вакамию сильнее, чем думаешь.
— …Понял.
— Большинство людей сдаются, думая, что «она слишком особенная». А ты не такой, верно?
— Верно. Я буду самим собой. Без показухи.
— Хорошо сказано. Помни: усилия всегда вознаграждаются. Разница лишь во времени — и в том, сдашься ты или нет.
— Наверное, ты прав…
Я понял это на собственном опыте.
Я сжал кулаки.
— …Да, я снова готов стараться.
— Ха-ха, ну ты и красавчик. Прямо философ.
— Перестань.
— Но ведь идеальных людей не бывает, правда? Есть просто те, кого считают идеальными по чужим меркам.
— Это точно. И Рин — такая же.
Люди считают её совершенной и ждут, что она будет такой.
Просто другие этого не видят.
Период контрольных уже не за горами.
Любой, кто хоть раз чувствовал это необъяснимое напряжение и тревогу, поймёт, о чём я.
«Мне всё равно!» — скажут некоторые.
Конечно, в отличие от средней школы, для старшеклассников контрольные имеют смысл только в плане оценок, успеваемости и рекомендаций для поступления в университет.
Поэтому, наверное, не так много людей относятся к ним серьёзно, как раньше.
Но я — отношусь.
Точнее сказать, научился относиться серьёзно.
Я водил ручкой по тетради, пока не закончил заниматься, и тогда повернулся к Кеничи.
— Эй, Кеничи.
— Хм? Что-то не понял?
— Я тут недавно кое-что сказал Рин.
— …А?
Глаза Кеничи округлились, и рот открылся, будто у рыбы. Потом он выдавил неуверенную улыбку и пожал плечами.
— Ааа… ха-ха! Я уже понял, чем это кончится, чувак! Ты, наверное, сказал что-то вроде: «Я сегодня занимаюсь с Кеничи» или «С этого дня я постараюсь!» — что-то из серии отчётов трусишки, да?
— Нет. Я просто сказал ей… о своих чувствах.
— …О чувствах? Чувствах, говоришь?
— Почему ты повторяешь одно слово, как попугай?
Мы замолчали и просто смотрели друг на друга.
Кеничи моргнул, потер глаза, ущипнул себя за щёку и прошептал:
— Больно…
И вдруг его лицо стало краснеть, тело задрожало, а потом —
— Серьёзно!!! Йоооооооууууууу!!!
Крик радости, который, казалось, прокатился по всему дому.
Он ударил кулаком в воздух и со всей силы хлопнул меня по спине.
Он… радуется?
Честно говоря, немного стыдно.
Я почесал щёку и слегка покашлял, чтобы сбить его запал.
— Кеничи, успокойся. Не радуйся так — потом же стыдно будет об этом говорить.
— Нет, нет, нет! Ну как я могу не радоваться!
— Правда?
— Конечно! Ты же обычно такой деревянный, Това! А теперь твой «старший брат» гордится твоим ростом!
— Кто тебе брат вообще? И хватит бить по спине, болван!
Она уже реально болела — но боль была странно приятной.
Кеничи, видимо, понял, что перестарался. Он закрыл один глаз и сложил ладони, изображая извинение.
— Ха-ха! Прости, прости~!
— У тебя слишком довольная рожа для извиняющегося…
— Хех! Ну, все ведь уже заметили, что вы с Рин вдруг стали ближе. Нет, я правда рад!
Видя, как он радуется, я почувствовал, как у меня начинает гореть лицо.
Кеничи, похоже, был счастлив даже больше меня — и это немного смущало.
Хотя… мы ведь ещё даже не встречаемся.
— Ну, рассказывай, — подмигнул он, толкая меня локтем. — Как ты это сказал? Какими словами признался?
— Э-э…
— Ну давай же! Не будь занудой, расскажи!
— Не скажу. Просто… как вышло, так вышло.
— Эй, не стесняйся!
— …Я сказал, что мои чувства — настоящие.
— Оооо…
— Что это за взгляд такой?..
— Ха-ха, просто неожиданно. Когда слышишь такое от тебя, аж лицо греется!
— Тогда не спрашивай вообще!
Кеничи засмеялся, обмахивая лицо подолом футболки.
…Честно говоря, всё это жутко стыдно.
Но, по крайней мере, перед Кеничи я могу быть откровенным. Он ведь мне помог.
Рин тоже, конечно, помогла… но я чувствую, что не отблагодарил Кеничи так, как должен был.
И тут в голове всплыл образ Фудзи-сана.
…Да, пожалуй, не стоит больше дарить Кеничи подарки в знак благодарности.
Хотя… зная Кеничи, он бы и рад — лишь бы ещё раз увидеть Фудзи-сана.
— Что это ты ухмыляешься? — спросил он, прищурившись.
— Да ничего. Просто… ты ведь, наверное, и от Фудзи-сана всё слышал, так что я тебе не нужен.
— Нет, Котонэ ничего не говорила. К тому же, такие вещи всегда лучше слышать лично, не думаешь?
— Разве?
— Конечно! Когда между вами рушится стена, это интересно, понимаешь~?
— Ну, это благодаря тебе тоже.
— Не скромничай. Думаю, благодарить тебе надо Вакамию-сан. Ну, теперь всё только начинается — вы же пока у стартовой линии.
— Иными словами, настоящие испытания начинаются, когда начинаешь встречаться?
— Точно! Вот тогда-то и начнётся!
— Но мы с Рин пока ещё не встречаемся.
— …Что?
Кеничи застыл, медленно повернув голову.
Я поспешил уточнить, чтобы не было недоразумений:
— Прости, если дал понять иначе. Но мы с Рин пока не пара.
Кеничи замер, потом ударил кулаком по столу и подался вперёд:
— ЧТО?! Ты сказал ей такое и всё?! Вы даже не встречаетесь?! Ты идиот?!
Он схватил меня за плечо и заорал. Я зажал уши.
Он резко отдёрнул мою руку:
— Ты издеваешься? У тебя был шанс! И ты просто… сдался?!
— Ну, даже если мы не встречаемся, мы всё равно понимаем друг друга. Просто пока что… чего-то не хватает.
— Да это как в шахматах, где у тебя уже мат в один ход, а ты сам нажимаешь «сдаться»!
— Не думаю, что всё так плохо. Наоборот, прогресс отличный.
— Аааа! Не тормози на финише, болван! Ты меня бесишь уже! Верни моё чувство восторга!
— Успокойся! Хватит трясти!
После пары встрясок Кеничи наконец выдохнул и обмяк.
— Ладно, ладно… Это ваше дело, что я могу сказать.
— Прости, Кеничи.
— Не извиняйся. Просто… — он сжал кулак. — …чёрт, это так обидно!
Он плюхнулся на стол, подперев щёку.
— Но знаешь… я всё равно рад. Хоть это и долгий путь, но рад, что ты наконец двигаешься вперёд.
— Спасибо тебе за всё, правда.
— Хватит, а то у меня спина чешется от твоей серьёзности.
— Ха-ха, тогда почеши сам.
Мы засмеялись. Атмосфера стала мягче.
И тут он вдруг спросил:
— Эй, Това. Ты уже смог отпустить своих родителей?
От этого вопроса грудь неприятно сжалась.
Он не смотрел на меня. Наверное, ему тоже неловко — ведь он видел, как я тогда с ними поссорился.
Я ответил спокойно:
— Будет враньём сказать, что я полностью отпустил. Но я перестал зацикливаться. Жаловаться на тех, кого уже нет, — пустое занятие.
— …Понимаю.
— Я — это я.
— Да…
Раньше я бы просто промолчал. Но теперь… теперь у меня есть люди рядом. И говорить стало легче.
Люди правда меняются.
Кеничи улыбнулся.
— Ну, зато у вас с Рин всё круто. «Влюблённые девушки — сильные девушки», как говорится.
— Ага. Она действительно сильная. Сколько бы я ни петлял, она всегда умела вернуть меня на путь. Словно несла меня на плечах.
— Но, Това, помни — прямота работает только если есть цель, понимаешь?
— Цель?..
— Когда видишь дорогу и знаешь, куда идёшь, ты можешь быть прямым. А без цели — просто бродишь по пустыне.
— …Да, верно. Идти без цели действительно тяжело.
— Вот-вот. Кстати, Вакамия-сан раньше была другой, знаешь? Резкой. Хочешь, расскажу?
Он усмехнулся. Его взгляд говорил скорее «это было нелегко», чем «ностальгия».
Я не знаю, какой Рин была раньше.
Но… знать не хочу.
— Потому что Рин сейчас для меня — всё. А прошлое… уже неважно.
— Ха-ха, я так и думал, что ты это скажешь.
— Не тыкай мне в щёку. Неприятно, когда парень так делает.
— А если бы это была Вакамия-сан?
— Тогда… ладно.
— Ха! Влюбился ты конкретно, братец.
Он вдруг стал серьёзен.
— Това. Ты, может, не замечаешь, но ты поддерживаешь Вакамию сильнее, чем думаешь.
— …Понял.
— Большинство людей сдаются, думая, что «она слишком особенная». А ты не такой, верно?
— Верно. Я буду самим собой. Без показухи.
— Хорошо сказано. Помни: усилия всегда вознаграждаются. Разница лишь во времени — и в том, сдашься ты или нет.
— Наверное, ты прав…
Я понял это на собственном опыте.
Я сжал кулаки.
— …Да, я снова готов стараться.
— Ха-ха, ну ты и красавчик. Прямо философ.
— Перестань.
— Но ведь идеальных людей не бывает, правда? Есть просто те, кого считают идеальными по чужим меркам.
— Это точно. И Рин — такая же.
Люди считают её совершенной и ждут, что она будет такой.
Просто другие этого не видят.
И чтобы быть рядом с ней, мне нужно меняться.
— Возвращаешься в игру, значит?
— Конечно.
— Ну, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Как и обещал, помогу чем смогу.
— Спасибо, Кеничи. Ты правда хороший друг.
— Ха-ха! Я же идеальный красавчик!
— Не хвались сам.
— И запомни, Това. Не надо слишком стараться быть «другим». Делай от сердца.
— Понял…
— А главное, не держи всё в себе. Терпение — это яд, брат. Оно медленно тебя съедает.
— …Терпение — яд, значит?
— Ага. Так что если хочешь меняться — не сдерживай себя.
…И правда. Его слова будто растворили тяжесть в груди.
— Так что вперёд, мой лучший друг! Ты справишься!
— Ага. А ты — мой худший.
Кеничи рассмеялся и легко ткнул меня кулаком в грудь.ей, даже эти стороны.
И чтобы быть рядом с ней, мне нужно меняться.
— Возвращаешься в игру, значит?
— Конечно.
— Ну, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Как и обещал, помогу чем смогу.
— Спасибо, Кеничи. Ты правда хороший друг.
— Ха-ха! Я же идеальный красавчик!
— Не хвались сам.
— И запомни, Това. Не надо слишком стараться быть «другим». Делай от сердца.
— Понял…
— А главное, не держи всё в себе. Терпение — это яд, брат. Оно медленно тебя съедает.
— …Терпение — яд, значит?
— Ага. Так что если хочешь меняться — не сдерживай себя.
…И правда. Его слова будто растворили тяжесть в груди.
— Так что вперёд, мой лучший друг! Ты справишься!
— Ага. А ты — мой худший.
Кеничи рассмеялся и легко ткнул меня кулаком в грудь.Том 1, Глава 115 —
Период контрольных уже не за горами.
Любой, кто хоть раз чувствовал это необъяснимое напряжение и тревогу, поймёт, о чём я.
«Мне всё равно!» — скажут некоторые.
Конечно, в отличие от средней школы, для старшеклассников контрольные имеют смысл только в плане оценок, успеваемости и рекомендаций для поступления в университет.
Поэтому, наверное, не так много людей относятся к ним серьёзно, как раньше.
Но я — отношусь.
Точнее сказать, научился относиться серьёзно.
Я водил ручкой по тетради, пока не закончил заниматься, и тогда повернулся к Кеничи.
— Эй, Кеничи.
— Хм? Что-то не понял?
— Я тут недавно кое-что сказал Рин.
— …А?
Глаза Кеничи округлились, и рот открылся, будто у рыбы. Потом он выдавил неуверенную улыбку и пожал плечами.
— Ааа… ха-ха! Я уже понял, чем это кончится, чувак! Ты, наверное, сказал что-то вроде: «Я сегодня занимаюсь с Кеничи» или «С этого дня я постараюсь!» — что-то из серии отчётов трусишки, да?
— Нет. Я просто сказал ей… о своих чувствах.
— …О чувствах? Чувствах, говоришь?
— Почему ты повторяешь одно слово, как попугай?
Мы замолчали и просто смотрели друг на друга.
Кеничи моргнул, потер глаза, ущипнул себя за щёку и прошептал:
— Больно…
И вдруг его лицо стало краснеть, тело задрожало, а потом —
— Серьёзно!!! Йоооооооууууууу!!!
Крик радости, который, казалось, прокатился по всему дому.
Он ударил кулаком в воздух и со всей силы хлопнул меня по спине.
Он… радуется?
Честно говоря, немного стыдно.
Я почесал щёку и слегка покашлял, чтобы сбить его запал.
— Кеничи, успокойся. Не радуйся так — потом же стыдно будет об этом говорить.
— Нет, нет, нет! Ну как я могу не радоваться!
— Правда?
— Конечно! Ты же обычно такой деревянный, Това! А теперь твой «старший брат» гордится твоим ростом!
— Кто тебе брат вообще? И хватит бить по спине, болван!
Она уже реально болела — но боль была странно приятной.
Кеничи, видимо, понял, что перестарался. Он закрыл один глаз и сложил ладони, изображая извинение.
— Ха-ха! Прости, прости~!
— У тебя слишком довольная рожа для извиняющегося…
— Хех! Ну, все ведь уже заметили, что вы с Рин вдруг стали ближе. Нет, я правда рад!
Видя, как он радуется, я почувствовал, как у меня начинает гореть лицо.
Кеничи, похоже, был счастлив даже больше меня — и это немного смущало.
Хотя… мы ведь ещё даже не встречаемся.
— Ну, рассказывай, — подмигнул он, толкая меня локтем. — Как ты это сказал? Какими словами признался?
— Э-э…
— Ну давай же! Не будь занудой, расскажи!
— Не скажу. Просто… как вышло, так вышло.
— Эй, не стесняйся!
— …Я сказал, что мои чувства — настоящие.
— Оооо…
— Что это за взгляд такой?..
— Ха-ха, просто неожиданно. Когда слышишь такое от тебя, аж лицо греется!
— Тогда не спрашивай вообще!
Кеничи засмеялся, обмахивая лицо подолом футболки.
…Честно говоря, всё это жутко стыдно.
Но, по крайней мере, перед Кеничи я могу быть откровенным. Он ведь мне помог.
Рин тоже, конечно, помогла… но я чувствую, что не отблагодарил Кеничи так, как должен был.
И тут в голове всплыл образ Фудзи-сана.
…Да, пожалуй, не стоит больше дарить Кеничи подарки в знак благодарности.
Хотя… зная Кеничи, он бы и рад — лишь бы ещё раз увидеть Фудзи-сана.
— Что это ты ухмыляешься? — спросил он, прищурившись.
— Да ничего. Просто… ты ведь, наверное, и от Фудзи-сана всё слышал, так что я тебе не нужен.
— Нет, Котонэ ничего не говорила. К тому же, такие вещи всегда лучше слышать лично, не думаешь?
— Разве?
— Конечно! Когда между вами рушится стена, это интересно, понимаешь~?
— Ну, это благодаря тебе тоже.
— Не скромничай. Думаю, благодарить тебе надо Вакамию-сан. Ну, теперь всё только начинается — вы же пока у стартовой линии.
— Иными словами, настоящие испытания начинаются, когда начинаешь встречаться?
— Точно! Вот тогда-то и начнётся!
— Но мы с Рин пока ещё не встречаемся.
— …Что?
Кеничи застыл, медленно повернув голову.
Я поспешил уточнить, чтобы не было недоразумений:
— Прости, если дал понять иначе. Но мы с Рин пока не пара.
Кеничи замер, потом ударил кулаком по столу и подался вперёд:
— ЧТО?! Ты сказал ей такое и всё?! Вы даже не встречаетесь?! Ты идиот?!
Он схватил меня за плечо и заорал. Я зажал уши.
Он резко отдёрнул мою руку:
— Ты издеваешься? У тебя был шанс! И ты просто… сдался?!
— Ну, даже если мы не встречаемся, мы всё равно понимаем друг друга. Просто пока что… чего-то не хватает.
— Да это как в шахматах, где у тебя уже мат в один ход, а ты сам нажимаешь «сдаться»!
— Не думаю, что всё так плохо. Наоборот, прогресс отличный.
— Аааа! Не тормози на финише, болван! Ты меня бесишь уже! Верни моё чувство восторга!
— Успокойся! Хватит трясти!
После пары встрясок Кеничи наконец выдохнул и обмяк.
— Ладно, ладно… Это ваше дело, что я могу сказать.
— Прости, Кеничи.
— Не извиняйся. Просто… — он сжал кулак. — …чёрт, это так обидно!
Он плюхнулся на стол, подперев щёку.
— Но знаешь… я всё равно рад. Хоть это и долгий путь, но рад, что ты наконец двигаешься вперёд.
— Спасибо тебе за всё, правда.
— Хватит, а то у меня спина чешется от твоей серьёзности.
— Ха-ха, тогда почеши сам.
Мы засмеялись. Атмосфера стала мягче.
И тут он вдруг спросил:
— Эй, Това. Ты уже смог отпустить своих родителей?
От этого вопроса грудь неприятно сжалась.
Он не смотрел на меня. Наверное, ему тоже неловко — ведь он видел, как я тогда с ними поссорился.
Я ответил спокойно:
— Будет враньём сказать, что я полностью отпустил. Но я перестал зацикливаться. Жаловаться на тех, кого уже нет, — пустое занятие.
— …Понимаю.
— Я — это я.
— Да…
Раньше я бы просто промолчал. Но теперь… теперь у меня есть люди рядом. И говорить стало легче.
Люди правда меняются.
Кеничи улыбнулся.
— Ну, зато у вас с Рин всё круто. «Влюблённые девушки — сильные девушки», как говорится.
— Ага. Она действительно сильная. Сколько бы я ни петлял, она всегда умела вернуть меня на путь. Словно несла меня на плечах.
— Но, Това, помни — прямота работает только если есть цель, понимаешь?
— Цель?..
— Когда видишь дорогу и знаешь, куда идёшь, ты можешь быть прямым. А без цели — просто бродишь по пустыне.
— …Да, верно. Идти без цели действительно тяжело.
— Вот-вот. Кстати, Вакамия-сан раньше была другой, знаешь? Резкой. Хочешь, расскажу?
Он усмехнулся. Его взгляд говорил скорее «это было нелегко», чем «ностальгия».
Я не знаю, какой Рин была раньше.
Но… знать не хочу.
— Потому что Рин сейчас для меня — всё. А прошлое… уже неважно.
— Ха-ха, я так и думал, что ты это скажешь.
— Не тыкай мне в щёку. Неприятно, когда парень так делает.
— А если бы это была Вакамия-сан?
— Тогда… ладно.
— Ха! Влюбился ты конкретно, братец.
Он вдруг стал серьёзен.
— Това. Ты, может, не замечаешь, но ты поддерживаешь Вакамию сильнее, чем думаешь.
— …Понял.
— Большинство людей сдаются, думая, что «она слишком особенная». А ты не такой, верно?
— Верно. Я буду самим собой. Без показухи.
— Хорошо сказано. Помни: усилия всегда вознаграждаются. Разница лишь во времени — и в том, сдашься ты или нет.
— Наверное, ты прав…
Я понял это на собственном опыте.
Я сжал кулаки.
— …Да, я снова готов стараться.
— Ха-ха, ну ты и красавчик. Прямо философ.
— Перестань.
— Но ведь идеальных людей не бывает, правда? Есть просто те, кого считают идеальными по чужим меркам.
— Это точно. И Рин — такая же.
Люди считают её совершенной и ждут, что она будет такой.
Просто другие этого не видят.
И чтобы быть рядом с ней, мне нужно меняться.
— Возвращаешься в игру, значит?
— Конечно.
— Ну, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Как и обещал, помогу чем смогу.
— Спасибо, Кеничи. Ты правда хороший друг.
— Ха-ха! Я же идеальный красавчик!
— Не хвались сам.
— И запомни, Това. Не надо слишком стараться быть «другим». Делай от сердца.
— Понял…
— А главное, не держи всё в себе. Терпение — это яд, брат. Оно медленно тебя съедает.
— …Терпение — яд, значит?
— Ага. Так что если хочешь меняться — не сдерживай себя.
…И правда. Его слова будто растворили тяжесть в груди.
— Так что вперёд, мой лучший друг! Ты справишься!
— Ага. А ты — мой худший.
Кеничи рассмеялся и легко ткнул меня кулаком в грудь.