Всё-таки стыдно.
Я сел на скамейку, вспомнил недавнюю сцену и тяжело вздохнул.
Наверняка вы видели парня и девушку, которые милуются на станции перед последним поездом, совершенно не думая о чужих взглядах.
Многие, глядя на таких людей, только вздыхают. Я же всегда думал:
«Можно же хоть немного выбирать место».
И вот теперь получил идеальный бумеранг.
Ещё совсем недавно мы с Рин выглядели именно так.
Да, мы не пара.
Но со стороны легко было подумать обратное.
Лицо до сих пор горит только от воспоминания.
Повезло хотя бы, что никто мимо не проходил.
Я обмахнул лицо ладонью.
Лицо горит, и снаружи тоже жарко.
От двойного эффекта я весь покрылся неприятным липким потом.
Рин, в отличие от меня, выглядела совершенно спокойно, будто вокруг неё отдельный прохладный климат.
Только уголки губ слегка подняты.
Значит, настроение хорошее и прежняя грусть исчезла.
Ну и ладно.
…И всё-таки я один тут переживаю?
Я глубоко вдохнул и поднялся со скамейки.
— Кстати, ты вообще часто куда-нибудь выбираешься? Фестиваль, как выяснилось, был только в детстве.
— Раньше почти нет. Выбираться куда-то начала только недавно. Парк аттракционов, бассейн, теперь фестиваль…
— Не хотелось раньше?
— Хотелось. Но если подумать о возможных неприятностях, желание обычно исчезало.
— А-а. Понятно.
Рин даже без всякого желания постоянно собирает взгляды.
Значит, и шанс столкнуться с проблемами выше.
Особенно в толпе, где все расслаблены и действуют «по настроению».
Кто-нибудь вполне мог подойти познакомиться просто поддавшись общему настроению.
Наверное, поэтому она старалась избегать подобных мест.
Никому не хочется добровольно идти туда, где легко оказаться втянутым в неприятности.
Слишком заметная внешность тоже может быть проблемой.
Я такого опыта не имею, поэтому на сто процентов понять её не могу.
…И от того, что я не могу понять её до конца, становится немного досадно.
Рин словно заметила и тихо сказала:
— Не волнуйтесь.
Потом мягко улыбнулась.
— Поэтому теперь каждый выход куда-то для меня свежий. Очень многое я делаю впервые.
— В этом мы похожи. Я тоже никуда почти не хожу.
— А с Това-куном мне хочется выходить хоть каждый день. Есть ещё много мест, куда я хотела бы сходить.
— Если это в моих силах, могу составить компанию. Подчёркиваю: в моих силах.
— Спасибо. Значит, когда мы будем куда-нибудь ходить, у нас ещё будет много совместных «первых разов».
Меня дёрнуло сразу по двум причинам.
Первая — очевидная двусмысленность.
Вторая — паническая мысль: никто же это не услышал?
Небо, которое ещё недавно было светлым, затянуло облаками. Прошедший между нами ветер, несмотря на середину лета, показался немного холодным.
— Рин. Никогда не говори такую фразу при людях. Её можно очень неправильно понять.
— Но это правда.
— Даже если правда!
Рин покраснела и приняла мечтательное выражение.
Увидит кто-нибудь — решит неизвестно что.
Стоп.
У меня возникло очень плохое предчувствие.
— Рин, один вопрос.
— Да?
— Ты вот такие вещи больше никому не рассказывала?
Кэнъити и Котонэ переживут.
Но остальные…
— Папе и маме рассказывала.
— Серьёзно?
— Не волнуйтесь. Я специально формулировала так, чтобы не возникло недоразумений насчёт Товы-куна.
— Точно?
Я подозрительно посмотрел ей в лицо.
Рин почему-то покраснела и расплылась в улыбке, потом слегка мотнула головой, кашлянула и вернула обычное выражение.
— Вы слишком подозрительны. Даже с родителями такие вещи обсуждать немного неловко, поэтому ничего лишнего я не говорила.
— Ну… ладно.
Иногда Рин способна внезапно выдать что-то катастрофическое, поэтому я и переживал.
Зря, значит.
— Я просто кратко всё обобщила.
— М-м? Опять плохое предчувствие. Как именно?
— Сказала: «У меня был первый раз».
— Ты что сказала?!
И это называется «без недоразумений»?!
Ты же сама подкинула огня!
Верни мне то мгновение, когда я успел выдохнуть!
— Почему вы так удивились? В парк аттракционов я раньше не ходила. Все аттракционы действительно были первым опытом.
— Рин…
— Не понимаю, что вас смущает. Я сказала правду.
— Откуда эта уверенность?! Тут вообще всё странно!
Я схватился за голову и посмотрел в небо.
Стоило представить, что теперь может произойти, и мне оставалось только вздыхать.
Вот такие внезапные выходки Рин… Обычно она такая собранная, так почему именно в подобных вещах всё идёт наперекосяк?
— Не знаю, чего вы боитесь, но папа не рассердился.
— Правда?
— Да. Сказал, что в следующий раз хочет поговорить с вами «как мужчина с мужчиной».
— Значит, кровь всё-таки прольётся.
Я вздохнул и пожал плечами.
Может, уже сейчас начать укреплять тело?
Чтобы выдержать сколько угодно ударов…
— Не переживайте. Папа очень добрый.
— Насколько?
— Сложно измерить. Мама говорит, он тайком всегда носит с собой мою фотографию.
— Понятно. Очень любит дочь.
— Хи-хи. Немного стыдно.
Рин застенчиво улыбнулась.
По всему видно — семья действительно близкая.
А значит, отец её просто обожает.
И если такой отец узнает, что к его дочери прикоснулся какой-то незнакомый парень… Даже я могу представить, что будет дальше.
— Что же делать…
— Вам помочь?
— Нет, спасибо. Если подключить тебя, пожар станет только сильнее.
Рин непонимающе склонила голову.
Я решил пока просто надеяться, что встреча с её отцом случится не скоро.
— Тогда пойдём?
— Да. Нам же ещё продукты для барбекю покупать. Ты знаешь куда?
— Конечно. Като-сан ведь и вам писал?
— Мне пришло только: «Купите продукты для барбекю».
— Зная Като-сана, адрес должен быть отдельным послесловием.
Я прокрутил сообщение вниз.
Действительно что-то было.
Только не адрес.
«Я потом за вами заеду, а пока — сходите на свидание за покупками!»
— Ха-а-а…
— Что такое? Там вроде ничего страшного.
— А, да ничего. Просто пойду за тобой, а то я здесь ещё заблужусь.
— Доверьтесь мне. Хотя по карте магазин совсем рядом.
— Отлично. В такую жару долго идти не хочется.
Вокруг вообще нет больших зданий, которые могли бы дать тень и укрыть от жары.
Для такого тепличного растения, как я, условия тяжёлые.
— Жарко, да. Но я взяла всё необходимое для защиты от теплового удара.
— Поэтому у тебя столько сумок.
— Лучше быть готовой заранее. Я постаралась взять всё, что может понадобиться почти в любой ситуации.
— Надёжно. Если что, буду рассчитывать.
— Конечно! Я постараюсь сделать всё для вас.
Рин сложила руки перед собой и явно преисполнилась решимости.
Подготовленность — хорошо.
Но когда её слишком много, это уже называется тревожностью.
И последняя её фраза вроде звучала странно.
Хотя с учётом того, сколько она и так делает… наверное, нормально.
Не будем углубляться.
Я подхватил одну из её сумок и перекинул через плечо.
— Давай понесу. На работе я всё-таки немного окреп.
— Нет, неудобно. Вы и до поезда помогали.
Рин покачала головой и потянулась забрать сумку.
Я повернулся корпусом, и её рука схватила воздух.
Она несколько раз моргнула и посмотрела на меня с таким растерянным лицом, что во мне начало подниматься чувство вины.
— Това-кун, она действительно тяжёлая.
— Такое мне не тяжело.
— Но вещей много только потому, что я сама захотела всё взять.
— А я сам захотел помочь.
Мы замолчали.
Рин посмотрела исподлобья и надула щёки, как ребёнок, которому не дали добиться своего.
Только сами щёки при этом покраснели.
— Това-кун неожиданно упрямый.
— Уж кто бы говорил.
Мы посмотрели друг на друга, почти как в соревновании кто первый отведёт взгляд.
Постепенно губы Рин дрогнули, и у неё вырвался тихий смешок.
— Тогда воспользуюсь вашим предложением. Спасибо.
— Не за что. Это просто моё обычное вмешательство не в своё дело.
Рин на мгновение широко раскрыла глаза.
Потом улыбка медленно расцвела.
— «Просто вмешательство»… Как же давно это было. Вспомнила, как впервые услышала от вас эти слова…
Она смущённо отвернулась.
Лица не видно, но между волосами мелькнули красные уши.
— Да уж…
От этой неловкости я почесал голову и криво усмехнулся.
— Ладно. Пойдём.
— Да.
Мы пошли рядом.
Я вспомнил, как несколько месяцев назад она смотрела на меня с настороженностью.
А теперь между плечами едва остаётся расстояние.
Сильно всё изменилось.
Облака уже разошлись, и над нами снова светило летнее солнце.