Обеденный перерыв.
Обычно при этих словах представляешь привычную школьную картину.
Кто-то болтает в классе, кто-то с друзьями дурачится на улице, кто-то спокойно ест.
Но сегодня куда ни посмотри, всё немного иначе.
Люди сидят группами всем классом, почти как на экскурсии или пикнике.
Не только привычные компании.
Вместе оказываются люди, которых обычно рядом вообще не увидишь.
Я не очень понимаю этот феномен.
Но кажется, спортивный праздник создаёт какую-то странную общую волну, и она расползается по всей школе.
А я среди этого… как обычно.
Жду Рин, убиваю время и разглядываю остальных, слегка чувствуя себя чужим.
Даже в такой день одиночка не превращается внезапно в душу компании.
Сам сказал — и стало немного грустно.
— Могли бы хотя бы на обеде отдыхать. Они не устают всё время тренироваться?
Я вздохнул.
Люди, которые всерьёз вкладываются в фестиваль, выглядели так, будто умеют наслаждаться жизнью.
В моих глазах буквально сияли.
Но я всё равно плохо понимал, что ими движет.
По мне, обеденный перерыв как раз нужен, чтобы спокойно восстановиться.
Сейчас уже поздно пытаться за полчаса сократить разницу в навыках. Зачем снова бегать и тренироваться?
Можно ведь просто не смотреть.
Я их не понимаю.
И всё равно почему-то смотрю.
Значит…
— …Наверное, и во мне что-то изменилось.
Раньше такая картина вообще ничего не вызывала.
Скользнул взглядом — и забыл.
Ни эмоций, ни интереса.
Теперь внимание само цепляется, и мысли возвращаются к этим людям.
Если сердце реагирует, значит, мне всё-таки любопытно.
Не настолько, чтобы самому бежать в круг и орать вместе со всеми.
Но узнать, что они чувствуют, когда собираются вот так и веселятся…
Совсем немного хочется.
— Това-кун!
Издалека ко мне бежала Рин, размахивая рукой.
— Простите, что заставила ждать! У нас класс так разошёлся, что выбраться было трудно… Ой. Вы смотрели на остальных? Вам интересно?
— Не начинай разговор сразу с чтения мыслей. Хотя да, это уже наш стандартный сценарий.
— Хе-хе. У вас всё на лице написано. По одной печальной дымке вокруг лица можно понять мысли мгновенно.
— Не думаю, что от меня веет унылым сорокалетним дядькой.
— Правда?
Рин наклонила голову так, будто именно я сейчас сказал странность.
Не надо смотреть на меня таким невинным лицом.
— Я вообще-то скорее выгляжу моложе своих лет. Если уж подбирать образ, то «невинный мальчик с чистой душой». Вся моя сущность источает детскую искренность и чистоту…
Рин молча посмотрела на меня.
Потом положила руку на плечо.
И продолжила молчать.
Это было хуже любых слов.
Я отвернулся.
Рин несколько раз ткнула меня пальцем в щёку, требуя внимания.
— Това-ку-ун?
— Да пошутил я. Можно же слегка приукрасить.
— «Слегка» — это насколько?
— Ну… как в моём описании.
— Простите, что разрушаю вашу уверенность, но ваши мысли скорее не юные, а пожухлые и вдобавок очень кривые. Если сравнивать по возрасту души… Вы как дедушка, который сидит на веранде и неторопливо пьёт чай.
— Это уже звучит не как описание, а как издевательство.
— Но мне как раз нравится, что вы одиночка, не подстраиваетесь под толпу и держитесь своего. Это круто.
— Сначала унизила, потом похвалила. Чувства теперь смешанные.
— Я предпочитаю сначала опустить планку, потом поднять.
— Обычно делают наоборот. Сначала хвалят, потом осторожно добавляют: «Если уж придираться, вот это можно улучшить».
— Но Това-кун часто делает всё наперекор, поэтому я решила перевернуть метод.
— Э-э…
Я только усмехнулся и вздохнул.
Рин тихо рассмеялась, села рядом, потянулась всем телом и облегчённо выдохнула.
Футболка приподнялась, открывая тонкую талию, а кое-что ещё под тканью подчеркнулось особенно опасно.
…Как всегда. Ни осторожности, ни чувства самосохранения.
Может, сказать ей?
Я думал об этом — и всё равно невольно косился.
Ничего не поделаешь.
Не смотреть на девушку, которая во всём кажется привлекательной, — задача почти невозможная.
После того как я признал собственные чувства, стало только хуже.
И дело не только в этом.
Наверное, это просто часть мужской природы.
Вот такое удобное оправдание я нашёл.
Хотя Рин, конечно, и так всё заметила.
Стоило встретиться глазами — и уголки её губ тут же поползли вверх.
— Хи-хи. Това-кун стал гораздо честнее.
— Рин, если ты всё это делаешь нарочно, тебя скоро начнут называть роковой женщиной.
— Меня устраивает. Я веду себя так только перед Товой-куном. Можете даже поддаться искушению. Есть ведь поговорка: мужчине стыдно отказываться от того, что само идёт в руки.
— Не произноси такое сама. Да, ты очень привлекательная — с этим спорить бессмысленно. Но у меня стальная воля. Не поддамся.
— Говорите уверенно, а взгляд только что был приклеен к моей талии и груди.
— Ух…
— Вот-вот. Иногда можно быть честнее.
Она ещё и начала играть краем футболки, явно меня провоцируя.
Чёрт.
Ей просто весело наблюдать за моей реакцией.
Улыбка до ушей.
— Провоцируй сколько хочешь, но у тебя самой смелости не хватит. В последний момент испугаешься.
— Не решайте за меня. Я вся состою из смелости.
— Тогда представь.
— Что именно?
— Допустим, я действительно поддался и начал действовать. Причём довольно напористо. Ты точно сначала растеряешься. Часто тот, кто сам хорошо атакует, плохо держит ответный удар.
— …М-м. Такое действительно бывает.
— Вот видишь.
— Но я-то точно не…
Рин закрыла глаза и начала воображать.
Лицо очень быстро стало красным.
Ну надо же быть настолько прозрачной.
Я усмехнулся и подождал, пока она вернётся в реальность.
— Това-кун, это уже слишком специфично! С такого нельзя начинать!
— Ай?!
Покрасневшая Рин внезапно ущипнула меня за щёку.
Когда я поморщился, она сразу пришла в себя.
— Ой, простите.
— У тебя силы всегда больше, чем кажется…
— У-у… Простите. Но всё-таки…
— Что «всё-таки»?
— Мне кажется, виноват Това-кун. Это слишком стыдно. Тут дело уже не просто в решимости… Погодите! Так вот что называют испытанием любви?!
— …Что?
— Понятно… Обучение будущей невесты куда глубже, чем я думала. Нужно принимать любые стороны мужа и удовлетворять его. И… и любые и-игры… Нет! Дальше не скажу!
Её лицо менялось каждую секунду.
Рин…
Что ты вообще там представила?
Кто опять забил тебе голову странными знаниями?
Она слишком легко верит услышанному. Уже становится страшно.
Самому объяснять всё это ещё неловче — получится теория без практики.
Можно спросить взрослую и опытную Рису-сан?
Нет.
Если сказать ей, станет только хуже.
Тогда остаётся…
— Рин. Давай позвоним Фудзи-сан и спросим её.
Я просто переложил проблему на самого здравомыслящего человека в компании.
Котонэ наверняка остановит этот разогнавшийся поезд.
И действительно.
После звонка Рин некоторое время сидела под деревом, свернувшись от стыда в маленький красный комок.