— Приятного аппетита.
Мы произнесли это почти хором.
— Кушайте на здоровье.
После истории с ванной меня ждала целая россыпь блюд на большом столе.
Небольшие порции в маленьких тарелках — что-то вроде кайсэки.
Выглядело всё настолько аппетитно, что слюна сама собиралась во рту.
Неужели Риса-сан приготовила всё это сама?
Тогда понятно, откуда у Рин такие навыки на кухне.
Пока я об этом думал, Риса-сан, разливая чай, наклонилась к самому уху и приторно-сладким шёпотом сказала:
— И этому я Рин обязательно научу как следует.
Я вздрогнул и прикрыл ухо ладонью.
Риса-сан тихо рассмеялась с совершенно взрослой, почти опасной улыбкой.
Не верится, что у неё уже взрослая дочь.
Гладкая кожа, отличная фигура.
Обычно с возрастом люди всё-таки меняются, но у неё словно вообще ничего не происходит.
Скажи она, что бессмертная или вампир и потому не стареет, я бы, наверное, поверил.
И хватит уже читать мои мысли как открытую книгу!
Что за семейка…
— Това-кун? Куда это вы смотрите?
— М? В каком смысле?
Я ответил совершенно ровно.
Раньше на таком месте сразу бы занервничал, а теперь всё-таки немного вырос.
Сделать невинное лицо уже вполне умею.
— М-м… Всё равно подозрительно!
Рин нахмурилась, придвинулась вплотную и начала внимательно разглядывать моё лицо.
Слишком близко.
Прямо нос к носу.
Если я сейчас поверну голову градусов на пятнадцать, мы столкнёмся.
Я неловко отвёл взгляд к полу.
— Отвели глаза. Значит, я попала в точку.
— Да кто угодно отвёл бы! И вообще, не делай такое перед родителями.
— Категорически отказываюсь.
— Э-э…
От настолько уверенного отказа оставалось только вздохнуть.
После ванной она всё время в таком режиме.
Неужели вообще не стесняется родителей?
Обычно люди боятся, что потом начнут расспрашивать… хотя нынешней Рин это, похоже, уже не страшно.
Но хотя бы…
— Рин, я так есть не могу.
— Я могу держать палочки за вас.
— А я хочу есть сам.
— А я хочу вас кормить.
— Тупик.
— Тупик.
Мы некоторое время молча смотрели друг на друга.
Потом Рин спокойно взяла кусочек еды палочками и прижала к моим губам.
Всё равно не отступит.
Под тёплыми, слишком понимающими взглядами остальных я сдался, открыл рот и прожевал то, что она мне дала.
— Ой, как мило. Может, и мне покормить Син-тяна?
— Воздержусь. Перед детьми надо всё-таки подавать пример.
— Жалко. Тогда Рин-тя-а-ан? За столом веди себя прилично.
— Н-но…
— Рин, хватит. Токиваги-куну действительно неудобно есть.
— М-м-м!
После замечания родителей она надула щёки ещё сильнее.
По привычке мне захотелось ткнуть пальцем в надутую щёку, но в последний момент остановился.
Я кашлянул, делая вид, что ничего не произошло, и посмотрел на Рин.
— Да мне, в общем-то, не настолько неудобно… Но всё равно. Эй, Рин, отодвинься хоть немного.
— Не хочу.
— Эй, не прижимайся так. Я никуда не собираюсь уходить.
— Вам я верю. Но прямо передо мной сидит страшная умная акула. Ей я не доверяю. Второй раз меня не проведут.
Вот в чём дело.
Она ведёт себя так не потому, что в присутствии семьи внезапно потеряла стыд.
Я не знаю, что именно произошло, пока я был в ванной, но, похоже, что-то здорово подзадорило Рин.
И теперь Рин всеми силами цеплялась за то, что считала своим.
Как ребёнок, который боится отдать любимую вещь.
— Гр-р-р…
— Риса, ты не слишком увлеклась? Рин уже рычит.
— Правда? Я ведь ничего такого не говорила. Просто провела дочке маленький урок.
— …Пожалуй, лучше мне не знать содержание этого урока.
Отец Рин устало пожал плечами.
По реакции было видно, что подобное происходит не впервые.
— Мама вообще должна внимательнее следить за своими словами и действиями! Если вы попробуете тронуть Тову-куна, я вам этого не прощу!
— Ой, как страшно звучит. «Тронуть», говоришь… Например вот так?
— Что?
Риса-сан оказалась у меня за спиной и обняла сверху, почти навалившись.
Потом начала гладить по голове со словами:
— Хороший мальчик, хороший.
Щекотно.
Неловко.
А ещё затылок упирался во что-то мягкое, чему лучше вообще не давать название.
— Отойдите от Товы-куна! И, Това-кун, перестаньте так довольно выглядеть! Неприлично!
— Лицо у человека не растягивается настолько быстро…
— Не придирайтесь к словам! Просто о-той-ди-те!
— Не хочу. Мне слишком весело.
— Что за «не хочу»… Вам уже давно не тот возраст, чтобы так говорить…
Улыбка Рисы-сан стала ещё мягче.
И почему-то куда страшнее.
— Рин-тя-а-ан? Будешь слишком много говорить — знаешь ведь, что будет?
— А-ай!
Совсем не похожий на обычную Рин писк — и она мгновенно вцепилась в мою руку.
От одной материнской улыбки её начало заметно трясти.
Я погладил её по голове.
Лицо Рин тут же расслабилось до совершенно счастливого выражения.
Переключается моментально.
— Слушай, Пон-тян.
— …Что?
— Не напрягайся. Я просто хочу спросить. На сколько лет я выгляжу?
— Только внешне?
— Ага.
Если отвечать без лести — конец двадцатых.
Ну… может, начало тридцатых.
Что-то в этом районе.
Если пытаться угадать настоящий возраст, можно было бы отталкиваться от возраста Рин и примерного времени свадьбы её родителей.
Но спросили именно, на сколько она выглядит.
А в семье Вакамия ложь замечают слишком быстро, так что лучше честно.
— Наверное, двадцать девять — тридцать один. На вчерашнюю выпускницу университета вы не похожи, слишком спокойная. Примерно так.
На моих словах отец Рин — самый нормальный человек в этом доме, как мне до сих пор казалось, — вдруг громко прыснул.
Потом закашлялся, схватился за живот и начал смеяться.
Но веселился только он.
Мы с Рин одновременно поняли одно и то же:
Он умер.
— Ха-ха! Токиваги-кун отлично шутит. Рисе вообще-то уже… гх…
— Ой, кажется, ты напился, хотя алкоголя не пил.
— Да-а, я совсем опьянел, — пропищала Риса фальцетом, изображая мужа.
— Надо же, так и знала.
Мы с Рин застыли с одинаковыми кривыми улыбками.
Отец Рин обмяк, будто марионетка, которой обрезали ниточки.
…Он вообще жив?
Он мне только что столько помог в ванной.
Надо бы спасти.
Я сглотнул и покосился на Рин.
Она сжала кулачки у груди, молча подбадривая меня.
— Эм… Мне показалось, что Риса-сан только что совершенно точно ударила его под дых. Может, стоит всё-таки быть с ним помягче…
— Надо же, современные напитки уже и остаточные изображения создают.
— Но он же буквально лежит без дви…
— Как далеко шагнули технологии, правда, Пон-тян?
— Да. Несомненно.
— Това-кун?!
— Вот, значит, как выглядит семейный ужин… Хорошая штука.
— Только один член семьи временно отсутствует.
Шумно.
Совершенно не скучно.
И очень тепло — не так, как наши тихие ужины с Рин, а по-другому.
Такого у меня ещё никогда не было.
Я посмотрел на отца Рин, которого куда-то уже волокли, и невольно подумал, что мне здесь нравится.