После полудня, в самый разгар лета.
Солнце будто решило лично доказать всем, кто здесь главный, и било через окно вагона так яростно, что без кондиционера я бы уже растаял.
Не хочу выходить наружу.
В прохладном поезде можно было устроить бесплатное убежище от жары.
Монотонное покачивание убаюкивало, и вокруг действительно спали несколько пассажиров.
Завидую.
Я вздохнул, глядя на них, слегка ущипнул себя за щёку и решил смотреть в окно, стараясь не думать о тяжести на плече.
За стеклом тянулись зелёные горы и поля.
Из привычных серых городских зданий в поле зрения не было ни одного.
Одна зелень.
Тёмная, густая, местами совсем молодая и светлая.
В деревне хорошо.
Никакого городского шума. Смотришь — и голова будто очищается.
— Фу-у…
Я глубоко вдохнул.
Хотя мы всё ещё в вагоне, почему-то кажется, будто вокруг полно тех самых «отрицательных ионов».
Вместе с воздухом до меня доносится лёгкий сладкий запах.
Успокаивает.
Да. Нужно успокоиться.
Успокоиться…
— С-с-с…
Да какое там успокоиться!
Рин спала, положив голову мне на плечо.
Я вздохнул.
Смотреть хотелось, но нельзя же пялиться бесконечно.
Я снова отвернулся к окну.
Чёрт.
Кто вообще сможет сохранять спокойствие?
Отринь мирские желания. Очисти разум.
Не работает.
Дома я хотя бы могу отойти.
Если становится совсем тяжело — уйти в ванную или лечь подальше.
Правда, особого эффекта всё равно нет.
Просыпаюсь — она обычно уже рядом.
А если пытаюсь спать где-то ещё, слышу:
«Так простудитесь».
И меня возвращают обратно.
Я уже почти смирился.
Но в поезде избежать близости ещё сложнее.
Можно было бы встать.
Только тогда Рин сразу проснётся.
Она сейчас полностью опирается на моё плечо.
С футона можно выскользнуть медленно. Здесь — нет.
И вообще, Рин последнее время явно недосыпает.
Домашние дела.
Занятия со мной как с учеником.
Её собственные занятия.
Иногда ещё поручения учителей.
Разбудить её сейчас было бы свинством.
Не хочу быть настолько неблагодарным.
Но и сидеть так трудно.
В поезде мы прижаты друг к другу ещё теснее — особенно когда сидим рядом на крайнем месте.
А сейчас лето.
С моего места взгляд сам собой цепляется за особенно заметную часть её фигуры.
Светло-голубая блузка и коротковатая трапециевидная юбка, подчёркивающая длинные ноги.
Рин могла бы хоть немного задумываться, что надевает рядом со мной.
— И понятия не имеет, что со мной творится…
Я тихо ткнул пальцем в её щёку.
Упругая.
Мягкая, хотя никакой полноты и близко нет.
И даже в жару никакой липкости от пота — наоборот, кожа гладкая и шелковистая.
К этому ощущению и правда можно пристраститься.
Если бы только при каждом прикосновении у неё не вырывался такой чувственный звук:
— М-м…
Я снова вздохнул.
Краем глаза посмотрел на спящую Рин и вернулся к пейзажу.
Наверное, мне просто жарко из-за лета.
Совершенно точно не потому, что она на мне спит.
Я повторил это про себя несколько раз и мысленно выругался на Кэнъити: «Не делал бы лишнего».