- Мне…? Жаль, что так вышло… За все.
- … Нет, мне тоже жаль.
- …
- …
Мы вдвоем сидели на полу лицом друг к другу.
Лицо Рин все еще красное, и это покраснение вызвано не тем, что она только что приняла ванну.
Скорее всего, это от стыда.
В любом случае, я пытался сказать следующее: - …
Это так неловко!!!
Это правда, что бывали случаи, когда нижнее белье Рин попадало в поле зрения.
Если мы живем вместе, это может произойти случайно.
Однако это не мешало мне смотреть на них серьезно, и я не знал, что женское белье может быть таким тонким и…? Вызывать похоть.
Мне стыдно просто думать об этом.
Хотя мое терпение продолжало достигать критической точки… Это очень тревожило мое сердце.
Вот почему я не могу смотреть прямо на Рин в её ночном белье.
Я не могу удержаться от того, чтобы не воспроизвести в своем мозгу события, произошедшие ранее, и в итоге у меня появляются дурные мысли, о которых я не должен думать.
В любом случае.
Чтобы успокоиться, я сделал глубокий вдох.
Так-так-так.
Суууууу.
Я прав насчет этого ритма…?
После этого, выпить чашечку чая…
Я думал об этом, когда Рин ткнула меня в плечо, мило надув щеки.
- … Това-кун. Я их не надену.
- … Оо!?
Я выплеснул чай, который я как раз пил, из-за внезапной остановки. Рин увидела это и вытерла чай со стола.
Но, во-первых, почему она так спокойна?
Неужели она потеряла чувство кризиса из-за того, что была со мной…?
Если это так, то… Я должен сказать несколько слов…
- Рин, могу я сказать одну вещь?
- Да. Что случилось?
- Давай хотя бы наденем нижнее белье…?
Из уст Рин вырвался звук. - О, …?
Возможно, осознав всю серьезность ситуации, её лицо постепенно стало ярко-красным, и даже уши начали окрашиваться.
- Это другое! Я не ношу эти, я ношу другие.
- … Это то, что ты имела в виду…?
- Что это? Что это за вид? Ты сомневаешься во мне, не так ли? Ты подозреваешь, что я могла облажаться и сделать что-то не так! Если хочешь, можешь проверить! Ношу я их или нет!
- О, Рин. Давай немного успокоимся. Неважно, насколько ты эмоциональна…
Лицо Рин стало еще краснее, и она стукнула меня по груди.
Конечно, это совсем не больно…
Обычно Рин настолько контролирует себя во многих отношениях, что как только это нарушается, она, кажется, выходит из-под контроля.
Плотина переполняется и становится неудержимым потоком…
Доказательства говорят об этом уже некоторое время.
Я думаю, она накопила много…
Я много думаю о ней по её внешности.
Она серьезная, отличница, более строга к себе, чем кто-либо другой, но все же добрая…
Она всегда старается оправдать ожидания окружающих.
Её называют Богиней, почитая как вершину класса, и она особенная.
Люди считают, что те, у кого все есть, отличаются от остальных.
На самом деле она просто трудолюбивая, обычная девушка…
Люди этого не замечают.
Может быть, она похожа на меня в этом отношении.
- Давай пока успокоимся.
Я легонько погладил Рин по голове, которая все еще колотилась о мою грудь.
Затем Рин постепенно перестала двигаться и начала опираться своим весом на меня.
- Рин, я хотел спросить…? - промямлил я.
- Что…? - голос без интонаций и видимых эмоций.
Но теперь я знаю, что этот голос что-то скрывает.
Потому что мы провели так много времени вместе.
- … Я думал, ты специально сделала это раньше… Как и то, что твое нижнее белье торчало наружу. Ну, в конце концов, думаю, я не вру, что мое смущение взяло верх.
- …
- Это было странно, то, как ты была так настроена быть сильной…
- …
Рин опустила голову, не сказав ни слова.
Это молчание, казалось, подтвердило мои слова.
Ты должен быть готов принять кого-то.
Это требует большей решимости, чем просто понравиться кому-то и встречаться с ним.
Вот почему я думаю, что она стремилась к тому, чтобы все произошло, надеялась на лучшее.
Но когда дело доходит до реальной ситуации, очень мило, что Рин показывает свое потрясение.
Ну, не все на этот раз выглядит как притворство.
Похоже, что это была неподготовленная идея…? Или произошло много неожиданного.
Пока я размышлял, Рин, наблюдавшая за мной, тихонько засмеялась и выпустила небольшой вздох с покорным выражением лица.
- Когда…? Това-кун узнал, тебе было и стыдно, и… досадно одновременно. Меня это даже радует.
- Мы провели вместе несколько месяцев, даже дурак может это понять.
- Фуфу. Тем не менее, я счастлив…? В конце концов, важно быть смелым.
Она пробормотала: "Я рада", и счастливо улыбнулась мне.
Затем Рин потерлась лицом о мою грудь и обняла меня за спину.
Мне было щекотно, и она так хорошо пахнет…
У меня возникло желание обнять её еще крепче.
Но я остался прежним и просто был нежен…
Затем Рин медленно открыла рот.
- Могу я рассказать тебе немного о себе…? - прошептала она мне на ухо.
Я коротко ответил. - Да.
- Иметь широкую перспективу. Почему бы тебе не найти того, кто тебе нравится? Мой отец говорил это, когда я была в младшей школе.
Она начала выдавливать из себя голос.
Её плечи слегка дрожали, и она пыталась сдержать слезы.
Я чувствовал это в её голосе.
- Я уважаю своего отца. Он может сделать все, он добрый, люди любят его, и то, что он говорит, всегда правильно.
- Похоже, он удивительный отец.
- А я - глупая дочь… Когда дело касается меня, он не видит, что происходит вокруг меня…
- Из того, что я слышал, это звучит правильно.
- Но он отличный отец, - Рин говорила мягким тоном.
По тому, как она говорила, было ясно, что она не лжет и не искажает.
"Я думаю, что у тебя тяжелая жизнь, но ты благословлена друзьями и коллегами и, похоже, получаешь от этого удовольствие. Я честен с собой и уверен, что бывают времена, когда люди завидуют тебе, но у тебя по-прежнему много друзей, с которыми ты можешь говорить, о чем угодно…? Я тебе завидую".
"Здорово иметь друзей, где бы ты ни находился, не так ли?"
Когда я слышу это жалобное бормотание, мое сердце сжимается.
Мы с Рин уже говорили о друзьях и коллегах.
Тогда она сказала: "У Това-куна и Като-сан прекрасные отношения" и "Меня считают идеальной", к лучшему или худшему…
Она знает Фудзи-сан с тех пор, как себя помнит.
Так был ли в её жизни кто-то еще, с кем она могла бы чувствовать себя комфортно, кроме Фудзи-сан?
Ответ - "нет".
Сколько бы людей ни окружало её, сколько бы людей ни поддерживали её, единственные чувства, которые она испытывает, - это зависть и ревность, подобные тем, что она испытывает к скульптурному человеку.
Никто не хочет поговорить с Рин, понять, кто она такая, и поддержать её.
Они навязывают ей свои идеалы, поклоняются ей и не слушают её истинных криков, радостей и чувств.
На самом деле, я никогда не видел, чтобы Рин вела себя так, как она ведет себя в школе передо мной, Кеничи или Фудзи-сан.
Я также никогда не слышал, чтобы Рин говорила о себе.
Все смотрят на нее как на потрясающую, милую, красивую, божественную… И это все.
- Кажется, что у нее есть все, но у нее не было ничего, чего бы она хотела для себя.
Может быть, это разница полов, но мне кажется, что иногда она сравнивает себя с отцом, который тоже может все.
Я чувствую такое одиночество от Рин.
- Причина, по которой я начала усердно заниматься учебой, спортом и другими аспектами своей жизни, заключалась в том, что я хотела похвалы и признания со стороны моего отца, и я хотела быть такой же, как он…? Это было отправной точкой.
- Это здорово, Рин.
- Нет. Я просто хотела оправдать ожидания и хотела, чтобы он сказал, что гордится мной, поэтому я просто много работала. Конечно, он хвалил меня, и он никогда не говорил мне, что не так, без эмоций. Он был терпеливым и понимающим, и… Слушал меня, даже когда я была эгоистичной или когда говорила вскользь… Действительно. Это здорово, не так ли?
- Ох… - коротко ответил я.
Дрожь Рин усилилась, и она стала чуть тяжелее дышать на моем плече.
- Поэтому я хотела, чтобы он и в этот раз послушал меня. Я просто хотела, чтобы мой… Отец просто прислушался к чувствам, которые я, наконец, впервые испытываю, к связи, которую я, наконец, устанавливаю…
Несколько слезинок упали из глаз Рин.
Отец, которому ты доверяла и в которого верила.
Её отец слушал её не так, как окружающие, и навязывал ей свои идеалы, что было шоком с точки зрения Рин.
Один из немногих людей, с которыми она могла спокойно поговорить, ускользнул, проделав дыру в её сердце…
- Если ты собираешься отрицать это, как всегда, если не можешь, и ты должен четко объяснить почему-то мой отец, который стал таким, не слушает меня. Потому что он считает свой путь абсолютно правильным. Когда он становится упрямым, он обязательно протолкнет свой путь.
- Ясно…
- Вот почему я раньше думала, что будет лучше, если мой отец сдастся…
- Да?
- Раз и навсегда установленные факты…
Серия непоследовательных поступков, была ли это причина?
Рин вела себя недоуменно, создавая ситуацию, в которой ей пришлось бы признать… Или даже отказаться от материала, что заставило бы её родителей выслушать её, не спрашивая, хочет она этого или нет…
Но это слишком недальновидно.
Для Рин это был бы поступок, лишенный разума.
Но для нее это было настолько шокирующим и важным.
Однако…
- Бака! (дурашка)
- Ой!?
Я ударил Рин по лбу.
Красивая белая кожа слегка покраснела, и Рин посмотрела на меня слезящимися глазами, возможно, пораженная неожиданностью.
Её большие глаза моргнули, и она выглядела так, будто хотела сказать: "Почему?"
Я вздохнул и посмотрел прямо в глаза Рин.
- Прежде всего, позаботься о себе немного больше. Я рад, что ты чувствуешь себя достойно…Это больше, чем я могу вынести… прямо сейчас.
- Но…
- Никаких "Но"! Первое, что я хочу сказать, это то, что у меня нет намерения заниматься подобной мужской и женской деятельностью. Временные чувства? Порыв? Неправильно втягивать себя в неприятности и разрушать из-за этого всю свою жизнь.
- Это не временное чувство… но если я не сделаю этого, я не смогу признать это… наши нынешние отношения и… жизнь… могут закончиться.
- Чувства Рин действительно прямые и честные, и за ними ослепительно наблюдать. Но, однако, если действовать только для себя… Это приводит к тому, что люди вокруг тебя становятся несчастными, и ты в итоге тоже становишься несчастной… Это просто пустота.
- Это…
Рин посмотрела на меня с лицом, полным отчаяния.
Но я не могу легко оправдать её действия.
Потому что я видел последствия своего падения…
Поэтому я знаю все о страхе и пустоте эмоций и о том, какое огромное влияние это оказывает на тех, кто меня окружает…
Вот почему опасно действовать только на основе эмоциональных ощущений.
Но все же я знаю, что логика мне не поможет.
Так что…
- Если Рин все еще хочет пройти через это, если она хочет продолжать жить той жизнью, которой живет сейчас… я пойду с тобой, чтобы поговорить об этом. Даже если ты никогда не признаешь этого, я буду терпелив с тобой, пока они не сдадутся.
Это примерно все, что я могу сделать.
Возможно, меня будут бить как человека, соблазнившего свою дочь.
Я, конечно, готов к этому. Если я могу что-то сделать для Рин, я приму это как должное.
Рин посмотрела на меня сверху вниз с угрюмым выражением в глазах.
- Ты… уверен?
- Я всегда держу себя в руках, и у меня никогда не было никакой гордости.
- Но… это может быть опасно…
- Я могу вынести столько побоев, сколько нужно, если это сойдет нам с рук, и даже тогда мне придется еще раз подумать, если они отрекутся от тебя в твоей семье.
- Я раньше занималась боевыми искусствами…
- Мы отнесемся к ним спокойно.
Я пожал плечами и улыбнулся Рин.
- Неважно, если меня выгонят… и отрекутся…
- У тебя будут проблемы… мы первокурсники в старшей школе, мы мало зарабатываем. Мы не можем заработать на жизнь, если честно. Мало просто жить день за днем, но жить всю жизнь - это абсурд.
- Ты готов остаться со мной…?
- Как бы… Ну, я тоже несу ответственность…
Если проследить все с самого начала, то несомненно, что Рин изменилась с тех пор, как встретила меня.
Хорошие это перемены или нет, я не знаю.
Это её собственное решение, и это решение, основанное на её собственной мере.
Но если я повлиял на нее, я не могу не двигаться дальше, учитывая, как она всегда заботилась обо мне.
- Това-кун никогда не говорит: "Помиритесь", не так ли?
- Ну, я не знаю. Но я думаю, нам стоит поговорить об этом.
- Но…
- Ты хочешь сказать, что это бесполезно, потому что я не хочу тебя слушать?
- … да.
Она выглядела потрёпанной и подавленной.
Я думаю, она считает, что это потому, что она видит своих родителей такими, какими они обычно бывают.
Остальное может быть тем, о чем прямо сейчас она не хочет говорить эмоционально.
Потому что выражение лица Рин показывает её сложные чувства по этому поводу.
- Ну, я думаю, что отец Рин действительно мог сказать то, что он сделал. Я думаю, он должен извиниться за это. Но Рин, это не то же самое, что убежать, когда ты находишься в обстановке, где ты можешь поговорить об этом.
- Да…
- Послушай, Рин, это ты предполагаешь, что твой отец такой, не так ли? Ты даже не слушаешь, что он хочет сказать.
- …
- Каким бы совершенным он ни казался, он все равно человек. Он может уметь многое, но он никогда не будет больше, чем человек. Люди - эмоциональные существа. Эмоции трудно контролировать, даже если вы понимаете их в своей голове. Эмоции не поддаются логике… особенно когда речь идет о его милой дочурке.
Объяснить логику очень просто.
Мы можем реально показать или объяснить события и явления в мире.
А вот чувства - нет.
Никто, кроме самого человека, никогда не может знать, что он чувствует на самом деле и правда ли то, что он говорит.
В этом нет логики, и никакие мозговые ухищрения не помогут это понять.
Даже у самого терпеливого человека есть предел.
Есть предел.
Как и у Рин в этот раз.
Когда её отец стал эмоциональным.
Даже самый терпеливый человек может легко перейти грань терпимости, когда что-то не подлежит обсуждению.
И чем терпеливее человек был на протяжении многих лет, тем сильнее взрыв.
Но такова человеческая природа.
Но в эмоциональном взрыве есть определенная теплота, и это может быть шанс впервые сблизиться с кем-то, кто похож на вас.
Как говорится, "когда идет дождь, земля твердеет".
Я положил руку на голову Рин и нежно погладил её.
Рин отреагировала на это и счастливо прищурилась, в её глазах появились слезы.
- Приятно видеть своего отца таким эмоциональным, не так ли?
- … почему?
- Потому что это так. Это не работа или что-то обязательное…? Я понял, что он смотрит на Рин с твердой эмоциональной приверженностью.
- …
Я говорил медленно, как бы назидая её, а Рин слушала каждое слово, кивая головой.
Затем, опустив глаза, она, казалось, тихо задумалась.
- Эй, Рин.
- Что мы будем делать…?
Я ждал, пока Рин посмотрит на меня, и когда мои глаза встретились с её, я продолжил говорить.
- Ты всегда можешь бить прямо в меня. Попробуй ударить своих родителей тоже прямо.
- Как я делаю с Това-куном…?
- Да. Ты удивишься, насколько Рин сильна, когда ты будешь бить прямо в них. Твои родители, возможно, будут рады увидеть первый бунт своей дочери.
- … Я не уверена, что это… нормально. Ты хочешь это сделать? Что будет потом?
- Время от времени это нормально. Не сдерживайся и не сталкивайся с ними. Никогда не знаешь, что произойдет в результате. Возможно, ничего не произойдет. Но что-то внутри тебя обязательно оживет.
Ничего не начнется, если ты будешь молчать.
Потому что ничто не приходит из застоя.
По мере продвижения вперед кто-то из них, наконец, изменится.
В конце концов, он становится видимым.
Потому что именно так создается мир.
- Вот почему. Не убегай и покажи им крутую Рин, которой ты всегда была.
Волосы Рин несколько грубовато взъерошены.
Её волосы казались немного тяжелыми и прохладными, потому что были еще влажными.
Что ж, это идеализм.
Но хорошо, когда есть место, куда можно… заглянуть.
Потому что я благословен, что оно у меня есть.
- … Това-кун.
- Что такое?
- … Могу я попросить тебя об одолжении?
- Да, конечно.
- Ну, тогда…
- Просто то, что я могу сделать.
Я подстраховал Рин, которая собиралась сказать что-то возмутительное, а она надула щеки и снова стукнула меня по груди.
На этот раз всего один раз.
Но даже с надутыми щеками она улыбалась скорее счастливо, чем неодобрительно.
- Я это знаю.
Рин прошептала мне на ухо.
Таким тоном, который кажется завораживающим, таким, который приглашает меня, таким, который провоцирует меня.
- Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой…
- Я тоже постараюсь, чтобы это случилось.
- … Пожалуйста, скажи мне, когда что-то не так.
- Да, взаимно.
- … Будь рядом со мной, если я чувствую себя подавленной.
- Если ты почувствуешь, что разваливаешься на части, я протяну тебе плечо.
Рин сказала: "Спасибо", - тихим голосом и замолкла.
Я посмотрел на лицо Рин, она посмотрела на меня и улыбнулась.
- Позволь мне побаловать тебя сегодня без всякой неохоты.
Руки, обнимавшие меня, сжались.
В ответ я обнял её хрупкое тело.
null