Настало время фестиваля.
Я вздохнул, оглядываясь вокруг.
Всюду горели фонари, и даже в сумерках было довольно светло.
Люди улыбались. Повсюду пары, компании парней и девушек, шумные дети — в общем, народу море.
Я рассеянно смотрел на поток людей и спросил:
— Кэнъити, тебе не кажется, что в последнее время нас слишком часто заставляют ждать?
— Это мужская обязанность!
Он сказал это с такой безупречной улыбкой, будто слов «мужская обязанность» было достаточно для любого объяснения.
Не очень понятно, зачем тогда вообще назначать время встречи… Но девушкам, видимо, нужно долго собираться. Придётся смириться.
Мне всё равно не понять, насколько там важен макияж и всё такое.
— Кстати, Кэнъити, а почему мы вообще ждём здесь? Мы же могли выйти из дома все вместе.
— Ничего ты не понимаешь.
— Вот именно, не понимаю. И с практической точки зрения вместе идти надёжнее. А если телефон разрядится и мы не сможем связаться?
— Ну… это правда.
Кэнъити несколько раз кивнул.
То есть с логикой он согласен.
Но почему тогда так победно улыбается?
— Потому что свидание начинается со встречи!
Он поднял большой палец, а зубы будто блеснули.
Особенно бесит, что с его лицом это даже выглядит убедительно.
— Я никакой романтики в ожидании не вижу. По-моему, лучше просто выбрать самый надёжный вариант.
— Эх… Това, у тебя вообще мужской романтики нет?
— М-м?
— Представь. Девушка бежит к тебе: «Прости-и, долго ждал?» Сразу видно, что торопилась. Щёки красные, волосы чуть растрепались… и, главное, дыхание сбилось, плечи поднимаются… Вот это же прямо по твоей части, да?
— Не приписывай мне свои странные фетиши.
Ответил я спокойно.
Хотя на долю секунды успел подумать: «А ведь неплохо».
Главное — чтобы Кэнъити не заметил.
Я сохранил невозмутимое лицо.
Он всё так же ухмыляется… значит, вроде не спалился.
Лучше сменить тему. Разговор всё равно бессмысленный, да и ощущение такое, будто он меня специально прощупывает.
— Ладно. Что у нас дальше по плану?
— О, уже уходишь от пошлых разговоров?
— Отвали. Просто спрашиваю.
— Ха-ха! Да понял я. Для начала обойдём палатки. Поедим, поиграем, потом снова поедим и снова поиграем!
— В принципе, другого тут и не придумать.
— Вот именно!
Я уставился в экран телефона и стал ждать девушек.
Через десять минут раздались знакомые голоса:
— Простите, что заставила вас ждать.
— …Кэнъити, мы задержались.
— О! Ждал вас!
Я повернулся на голос Рин и…
Замер.
На ней была белая юката с узором из ипомей.
Свет фестивальных фонарей только подчёркивал её красоту.
Красивому человеку почти всё идёт, но это уже какой-то перебор.
А волосы Рин были собраны наверх, открывая шею и затылок, и это… да. Сильно действует.
Разумеется, вслух я такого не скажу.
— Това-кун… Вы ведь долго ждали?
Рин взяла меня за руку и посмотрела снизу вверх.
Я тут же отвёл взгляд.
— Нет, всё нормально.
Чёрт. Смотреть прямо слишком неловко.
Но ещё меньше мне хотелось дать Кэнъити повод ухмыляться: наверное, он думает, что я струшу и ничего не скажу.
Поэтому я сказал честно:
— Тебе очень идёт, Рин. Правда.
— Спасибо… Това-кун.
Она слегка заёрзала и счастливо покраснела.
Похоже, не промахнулся.
Кэнъити, явно не ожидавший такого от меня, присвистнул.
Ну смотри, Кэнъити.
Я тоже могу.
— Теперь понимаю, что значит «выглядит как на картинке».
— В каком смысле?
— Атмосфера фестиваля, мягкий свет… и ты будто идеально сюда вписалась.
— П-правда?
— Слов не хватает, но… очень красиво.
— Э?
— И узор тебе идёт. И цвета прямо твои… Короче, даже хочется сказать спасибо, что ты надела юкату.
Неужели я сказал что-то не то? С каждым словом лицо Рин становилось всё краснее.
Тогда добавлю ещё…
— И ещё…
— Т-Това-кун! Всё! Хватит!
— М-мф!
Рин обеими руками закрыла мне рот.
Потом несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и положила ладонь мне на грудь.
Лицо у неё было красным до такой степени, будто вот-вот пойдёт пар.
И уже совсем тихо, только для меня, она пробормотала:
— Ну и злой же вы, Това-кун…